Спустившись вниз, я подумал, что все собравшиеся, наверное, ждут меня. Директор отеля - по крайней мере, мне показалось, что директор, подошел и сказал, что мне придется заплатить за разбитое окно.

- За какое еще разбитое окно? Мистер, не бил я никаких окон, я даже пальцем к нему не притронулся. Если хотите получить деньги, найдите человека, который сквозь него пролетел. С него и спрашивайте.

Он начал было спорить, но я сказал: - Послушайте, мистер, мне не нравится, когда меня выводят из себя. Прошлой ночи достаточно но, может быть, вам следует напомнить, что здесь окна пошире.

Ну, он вроде как сник, но я не отстал. - Чем тратить время на разговоры, могли бы выяснить, как у того вора оказался ключ от номера. У вас здесь такие порядки, что ворам дают ключи?

Я говорил громко, и несколько человек подошли поближе, чтобы поглазеть на скандал. Директор забеспокоился.

- Ш-ш-ш! - сказал он. - Теперь ему больше всего хотелось избавиться от меня. - Давайте забудем. Боюсь, я ошибся. - И поспешил прочь.

Я повернулся лицом к зевакам и сказал: - Кто-нибудь знает, где найти человека по имени Дайер? Сэндмен Дайер?

Оказалось, никто ничего не знает. В жизни не встречал таких незнаек. До сей минуты всем было интересно, и вдруг всем стало неинтересно. Через пару секунд после вопроса фойе опустело.

Я вышел на улицу, где на пыльной дороге и деревянных тротуарах лежал яркий солнечный свет. Помедлив на углу, я посмотрел через площадь в сторону Соноры. Вряд ли Дайер живет там.

Ближе ко мне протянулась улица Калье де лос Негрос, больше известная как "переулок ниггеров", на ней - игорный дом Тао.

Никуда не спеша я прогуливался по городу, заглядывая в витрины и наблюдая за омнибусами. Народ на улицах попадался самый разный, на него стоило посмотреть: коренные калифорнийцы были разодеты хоть куда - на многих были короткие шелковые, разноцветные хлопчатобумажные или замшевые с бисером курточки, белые рубашки, расстегнутые на горле, где у всех были повязаны черные шелковые платки, вельветовые или шерстяные брюки, а иногда встречались из прекрасно выделанной белой замши, и почти каждый был подпоясан шелковым кушаком, обычно ярко-красного цвета. Много было самых разнообразных серапе - от грубых, сделанных из индейских одеял, до чисто шерстяных.

На фоне всего этого великолепия я в своем новом 12-ти долларовом костюме выглядел бедным парнем с гор. Да для того чтобы одеть некоторых из прохожих, потребовалось бы 1000 долларов, а то и больше. А седла и уздечки! Никогда не видел столько накладного серебра. И при этом, держу пари, у большинства из них дома были земляные полы.

Я шел по городу, расспрашивал о Сэндмене Дайере, и каждый предупреждал, что это опасный человек. Но я больше боялся приехать в Прескотт вместе с Дориндой и встретиться с Эндж. Эндж - рыжеволосая независимая девушка - обладала достаточным характером и силой, чтобы выжить в высокогорье Колорадо, где мы с ней познакомились.

Вдруг со Спринг-стрит на Майн-стрит выехал черноглазый ганмфайтер, которого я видел на ранчо Старика Бена. Он проехал мимо, не заметив меня, и направился на Калье де лос Негрос. У меня не было ни капли сомнения, что он едет к Дайеру.

Но как только я повернулся, чтобы следовать за ним, как сзади раздался голос: - Послушай моего совета и оставь Дайера в покое.

Это был Нолан Саккетт.

Мы стояли лицом друг к другу - оба вооруженные, крупного сложения и оба со шрамами, появившимися с тех пор, как мы покинули Теннесси... некоторые, однако, появились раньше.

- Если он твой друг, то передай: пусть отдаст золото. Лично он мне не нужен.

Нолан даже не улыбнулся.

- Не будь дураком, парень! Скажи спасибо, что остался жив, и успокойся на этом.

- Я иду за своим золотом.

Он поглядел на меня с презрением и бешенством.

- Послушай, - сказал он раздраженно, - ты мой родственник, иначе бы я не вмешивался: убьют тебя, ну и пусть. Дайера окружают 40 человек, а сам он - один из самых опасных.

- Поэтому он посылает человека, чтобы тот зарезал меня во сне?

- Поверь мне, Телль, того человека послал не Дайер. Дайеру просто наплевать на тебя.

Нолан сдвинул шляпу на затылок, и я увидел в его глазах беспокойный огонек.

- Для человека, который утверждает, что не вмешивается в чужие дела, сказал он, - ты на удивление быстро наживаешь себе врагов. Ты не ошибешься, если немедленно оседлаешь своего жеребца и смотаешься отсюда. В городе три или четыре банды, которые мечтают похоронить тебя.

- Скажи Дайеру, чтобы приготовил мое золото. Иди и скажи прямо сейчас.

- Черт возьми, если ты пойдешь против Дайера, ты пойдешь против меня. Я - с ним.

- Я уже говорил, что не воюю с Саккеттами, но если ты встанешь между мной и тем, что по справедрливости принадлежит мне, тебя похоронят рядом с Сэндменом Дайером.

- Там 40 человек, черт тебя побери!

- Похоже, Дайер не очень-то надеется на себя, если держит рядом такую компанию. Если ты с ним, то пусть роют могилу пошире - для нас всех.

Когда Нолан ушел, я остался стоять на улице, глядя на далекие холмы. Может быть, я сошел с ума. В конце концов, почему бы не забраться в седло и не уехать восвояси? Ведь большая часть того золота принадлежала мне и моя судьба - в моих руках: я надеялся купить скот для ранчо в Аризоне. От него зависело наше с Эндж будущее... если у нас вообще есть будущее.

Но для тех парней, которые доверили мне свое золото, оно значило много больше, хотя теряли они меньше.

Не надо было напоминать, что меня ждет, однако в голове не было никакого плана, я понятия не имел, с чего начать. Как уже говорилось, я не мастак планировать да обдумывать. По мне лучше кинуться в драку с головой, а там - будь что будет. Жалел только об одном: Нолан Саккетт с ними.

Странная штука - человек. Я знал, что впереди у меня сплошные проблемы, может быть, меня ждут ранения или смерть, однако повернулся и пошел по Калье де лос Негрос. Наверное, это все, на что я годился, - идти напролом.

Остановившись на углу, вынул шестизарядник и крутанул барабан - он работал безотказно. Какой-то прохожий взглянул на меня и заторопился дальше - умный человек: он почувствовал неприятности и разумно избежал их. Только у него никто не отнимал принадлежавшего ему золота. Начинать следовало с игорного дома Тао, потому что там всегда собирался народ, чтобы сыграть в карты, выпить и поболтать.

К тому моменту, как я протиснулся к бару, меня заметили. До сегодняшнего дня я мог поклясться, что не узнал бы ни одного преследователя из Мохаве, но здесь сразу заметил двоих из той банды.

Черноглазый ганфайтер стоял у бара с вызывающим, пренебрежительным видом, который разозлил меня.

- Скажи Дайеру, что Телль Саккетт здесь и хочет его видеть.

- Он знает, что ты здесь.

Двое подошли к столику у двери и уселись. Еще двое остановились у соседнего карточного стола и сделали вид, что наблюдают за игрой. Мужчина, сидевший за этим столом, задумчиво огляделся, бросил карты и забрал с кона свои фишки. Затем, стараясь выглядеть беззаботно, встал и ушел. Тоже разумный человек... достаточно дальновидный, чтобы смыться, пока не разразилась гроза.

В конце концов, мне не понадобилось больше искать Сэндмена Дайера. Как только я его увидел, то понял, что это он.

************

Дайер сидел за столиком в небольшом алькове - человек меньше среднего роста, с квадратными плечами и угловатым лицом с высокими скулами. С первого взгляда показалось, что его лицо чем-то выделяется, может даже немного уродливо, но присмотревшись, я обнаружил, что все вроде на месте. Просто такое он производил впечатление.

Сейчас Дайер широко и дружелюбно улыбался. А потом я вдруг вспомнил город Шайло и понял, что надо быть очень осторожным, потойму что когда этот человек улыбался, тогда он был опаснее всего.

- Ну-ну, Саккетт, давненько мы не видались. Очень давно. - И протянул мне руку.

Я уже знал, какая это рука: холодная и мягкая, потому что уже пожимал ему руку, и тогда этот жест значил не больше, чем теперь. Он был большой любитель пожимать руки. Я не забыл его штучки, но зная Дайера, я догадывался, что он приступит к делу не сейчас.

Сэндмен Дайер - тогда мы называли его Сэнди - был не в меру разговорчив. Он обожал звук собственного голоса. Он любил не только говорить, но и демонстрировать свои знания, а Сэнди был на сто процентов уверен, что превосходит в знаниях любого. Эта его широкая улыбка, непринужденный смех скрывали презрение ко всему окружающему.

Сэндмен любил поговорить, но беда в том, что он мог внезапно оборвать разговор, просто остановиться на середине фразы и убить собеседника или приказать, чтобы его убили.

Я видел это собственными глазами, так как там, в Шайло, мы служили вместе. В первый раз, когда я увидел, как он убил безоружного пленного, я подумал, что он мог свихнуться от грохота орудий и винтовок. Преднамеренная жестокость - редкая вещь на войне. Вообще-то люди считают, что на войне много жестокости, но это совсем не то. Когда убиваешь на войне, то совсем не от того, что тебе захотелось кого-то убить, если вдруг не увидишь, как упал мертвым твой друг - вот тогда ты бьешь изо всех сил... если можешь.

Во второй раз он убил сдавшегося в плен майора, симпатичного человека лет 35, галантного джентльмена, который сложил оружие, попав в окружение. По сути дела он был мой пленник. Это-то меня и взбесило. Но когда Дайер с ним по-дружески заговорил, я не придал этому значения. Но скоро разговор Дайера стал принимать совсем другой оборот. Я его одернул, но Сэнди не обратил внимания.

- У вас есть семья, майор? - очень вежливо спросил Дайер.

- Да, у меня жена и двое детей.

- А дети в армии?

- Они слишком молоды, сэр. Одному шесть, а второму двенадцать.

- А-а. - Невинно, как ребенок, он заглянул майору в глаза и сказал: Интересно, сколько раз вашу жену насиловали с тех пор, как началась война?

Это прозвучало так неожиданно, что мы вздрогнули, а трое или четверо наших хотели вмешаться. Майор побледнел, сделал шаг вперед и занес руку для пощечины, а Дайер отступил и сказал: - Майор, вам так и не доведется этого узнать.

Ну, я слышал о людях, быстро выхватывающих револьвер, но никогда не видел. В горах мы пользовались в основном винтовками, а многозарядный револьвер изобрели всего лет двадцать назад.

Дайер выхватил револьвер и выстрелил майору в живот.

Я ударом сбил Сэнди с ног.

Он мешком упал на землю, а потом вроде как помешарлся: вскочил и бросился на меня, а я опять свалил его ударом. Собственно говоря, он давно был помешанным. Позже, когда история получила огласку, мне кое-что рассказали о его выходках.

Разгорелся скандал, Дайера судили и выгнали со службы. Позже я слышал, что он присоединился то ли к банде Куантрилла, то ли к Кровавому Биллу Андерсону.

И вот он сидит напротив меня, наверняка хорошо запомнив нашу последнюю стычку. Я знал, что он опасен, как прижатая к стене гремучая змея, нападающая "вслепую", без предупреждения.

Под рубашкой я почувствовал холодный пот и испугался. Я надеялся, что никогда больше его не увижу, а вместо этого попал прямо в осиное гнездо. Но только у меня было преимущество перед теми, кого он убивал: я знал, чего ждать.

И я знал еще одно: прежде чем мы расстанемся, один из нас умрет. По-другому не получится.

- Я думал, что ты на восточном побережье, - сказал я, выдвигая стул и усаживаясь так, чтобы никто не мог подойти сзади. - Не ожидал найти тебя здесь.

- А я не ожидал, что ты захочешь увидеться со мной, Саккетт.

- Почему бы и не увидеться? - беззаботно спросил я, а потом добавил: Я слышал, один из твоих ребят привез из пустыни мое золото. Я ему очень благодарен.

Он улыбнулся, на сей раз по-настоящему. Ему явно понравилось, как я это выложил.

- Ты упомянул золото, но по-моему, его просто нашли в пустыне. Я понятия не имел, что оно твое. - Он продолжал улыбаться. - Надеюсь, ты сможешь опознать его?

Я видел, что Дайер издевается надо мной, полагая, что нельзя отличить одну партию золотого песка от другой, но здесь он ошибался. По правде говоря, я мало что в этом смыслил, только запомнил, что говорили горняки и старатели, но Дайеру это знать необязательно.

- Между прочиим, я могу опознать его. Также как и любой другой из старателей. Процент серебра и других примесей неодинаковый в разных месторождениях.

Ему это не понравилось. Не столько потому, что я мог опознать свое золото, сколько потому, что он сам этого не знал. Стараясь держаться легко и непринужденно, я лихорадочно думал. Передо мной сидел психически неуравновешенный человек, с отличной реакцией и взрывным характером. Поступки нормального человека можно предугадать, но этот мог сделать самый дурацкий шаг - чертовски смертельный - только из-за секундного побуждения. Это было все равно, что сидеть на ящике с динамитом с отсыревшим взрывателем - знаешь, что взорвется, но не знаешь когда.

Его окружали бандиты, искатели приключений, бродяги - люди, польстившиеся на легкие деньги или на деньги, казавшиеся легкими. Они шли за Дайером, боясь перечить ему, потому что он обладал смекалкой и смелостью. Дайер перебрался на юг в погоне за деньгами и рискованными приключениями, его подручные безоговорочно шли за ним. Большинство из них хорошо владели оружием, некоторые так и не выбрали свою дорогу в жизни после Гражданской войны, другие были просто уголовниками.

Победить в драке можно только непрерывно нанося удары, и единственная моя возможность выйти отсюда живым или, по крайней мере, умереть с револьвером в руке, - это отвлечь его разговорами.

- Помнишь нашу встречу с конфедератами на Совином ручье? - спросил я и, взглянув на остальных, продолжал. - Никогда не видел ничего подобного. Нас было шестеро, Дайер - слева, и мы двигались в ранних сумерках вверх по ручью. Стояла такая тишина, что было слышно, как шуршит одежда при ходьбе. У Дайера на поясе висела пара револьверов 36 калибра, которые он все свободное время начищал, у всех были винтовки. Ну, идем мы себе, как шайка индейцев-мескалеро, и вдруг выходим на поляну и тут же с другой стороны появляются солдаты конфедератов, по меньшей мере человек 20. Они так же остолбенели, как и мы, один Дайер не растерялся: бросил винтовку, выхватил револьверы и пошел палить, словно из пулемета Смит-Персиваля на 40 патронов. Он стрелял сразу с двух рук, и конфедераты побежали. Ао-моему, никто из нас не успел выстрелить, как Дайер уложил троих, а ранил - не знаю сколько.