На секунду все замолчали. Мое заявление им тоже не понравилось. Они верили, что я буду один, и рассчитывали иметь дело только со мной. Кстати, я и был один. Даже мне не было известно, что у меня так много друзей, я не знал, где они сейчас. Я даже не знал, где была Молли.

Пижон прочистил горло.

- Я думаю, нам надо поговорить о делах, мистер Тэлон. Если у вас нет этих документов, то по-моему, вам известно их местонахождение либо содержание.

- Энн, - сказал я, - кто эти люди? Что тебя с ними связывает? Ты молода, ты умна и красива. Почему бы тебе не забыть все это и не отправиться обратно на восток, где ты будешь счастлива?

Она неотрывно смотрела на меня, черты ее лица затвердели.

- Это Молли, не так ли? Ты к ней неравнодушен.

- она прекрасная девушка, но вы, ребята, многого не понимаете. У меня в этой игре нет ставок, и нет желания их делать.

- Джефферсон Хенри, - продолжил я, - нанял меня выполнить кое-какую работу. Каким-то образом он узнал, что ты гостила у нас на ранчо, но там он твой след потерял. Тем не менее, он решил, что я знаю, где ты, и если мне заплатят достаточно много, я все расскажу. Он полагал, что ты наследница Натана Альбро.

Я надеялся, что выражение моего лица было невинным, когда я сказал:

- Конечно, это смешно, потому что вы не родственники по крови, да и по душам, как я понимаю, вы сошлись не слишком-то близко.

Последовало напряженное, потрясенное молчание. Бровастый Рей зашаркал ногами и вдруг посмотрел на сестру. Может быть, для них это тоже была новость?

Лицо Энн исказила гримаса неожиданного гнева.

- Разумеется, наследница я. Кто же еще?

- Натан Альбро был одиноким человеком, - сказал я, - и возможно, нашел любовь совсем другого человека. В самом конце он изменил завещание.

Пижон ухватился за мою руку.

- Какое завещание? Натан Альбро оставил завещание?

- Должен был, - сказал я, будто сообщая нечно само собой разумеющееся. - Посмотрите с такой стороны. Он был деловым человеком и очень обстоятельным. Думаете, он стал бы тем, кум был, не планируя будущее? Вот Энн, хотя и была ему лишь приемной дочерью, могла бы унаследовать, но она никогда не любила старика. Даже будучи девочкой, она редко уделяла ему внимание.

- Это неправда! - Тон Энн был неприязненным. - Это чистое вранье! Я его единственная наследница! Он женился на моей матери!..

- Которая сбежала с другим.

- Кто еще может унаследовать? - Голос Энн стал резким. - Кто еще?

- Вы слышали обо мне, Энн? - Это была Молли. Я даже не заметил, когда она вошла, но она стояла у двери на кухню.

- Вы? Вы? - Презрение Энн было очевидным. - Кто вы? Дочь домоправительницы! Вы - ничто!

- Моя мать пришла присматривать за домом очень одинокого человека, доброго старого джентльмена, только казавшегося холодным и чопорным. Она содержала дом, потому что ваша мать бросила его. Ему необходим был близкий человек, и он полюбил меня. Он был прекрасным джентльменом.

- Вы? Это смешно!

- Боюсь, что нет, - сказал я.

Все повернулись ко мне. Гнев Энн пропал. Во всяком случае, она его не показывала. По тому, как она на меня посмотрела, я понял, что она поверила. На самом деле я ничего не знал - только предполагал. Я даже не взглянул на бумаги, которые лежали у меня в кармане.

Энн Размышляла. Ее глаза были жесткими и настороженными, она еще далеко не проиграла. Неожиданно она повернулась и посмотрела на Молли с улыбкой.

- Ну, если так, желаю вам всего наилучшего.

Она поднялась.

- Идем? Нам надо еще много сделать. - Она резко обернулась и сказала:

- Прощай, Молли. И я действительно имею в виду "прощай".

Рей отодвинул свой стул и встал. Энн была на полдороге к двери, городской пижон что-то шептал ей на ухо, толстая женщина шла сразу за ними. Рей посмотрел на меня и увидел то, что и ожидал увидеть. Он сжал увесистый кулак и размахнулся.

Он был большой и сильный, но слишком неуклюжий и медленный. Его тяжелый удар еще не описал полную дугу, как я вмазал ему левым прямым от плеча. Мой кулак разбил ему губы до зубов, а правый, который последовал за ударом левой, попал в солнечное сплетение. Он хрюкнул, сделал шаг назад и широко раскрыл рот, ловя воздух. Я двинул его левым боковым и он поймал его с отвисшей челюстью. Рей упал на колени, а я отступил, чтобы держать всех в поле зрения.

Энн даже не глянула на меня.

- Заберите его, - резко сказала он, - и пошли отсюда.

И все же в дверях она обернулась, и я никогда не видел в глазах человеческого существа такой неприкрытой злобы, которую она обратила на меня.

Есть люди, для которых великая направляющая сила - это секс, для других это еда, деньги или власть. Мотивом ее действий была ненависть. Ненависть к Натану Альбро, ненависть к Молли, ненависть ко мне, но прежде всего, по-моему, ненависть к Натану Альбро.

Тот факт, что он умер, ничего для нее не значил. Она считала, что ее обязанность - унижать его и после смерти. Я думаю, что ей нужно было не столько его состояние, сколько возможность разрушить то, что создал он, возможность сделать бесполезными его усилия и целую жизнь.

Я не догадывался, из какого колодца зла питалась эта ненависть. Может быть, она возникла из чего-то погребенного глубоко в ней, может быть, приход ее матери в дом Натана Альбро сделал ее собственного отца незначительным по сравнению с этим суровым стариком, который стал ее новым отцом, и она не могла это вынести. Каким бы ни был источник, он был опасен.

Молли вышла из дверей кухни и встала рядом со мной, положив руку мне на плечо.

- Майло? Будь осторожен, Майло! Пожалуйста, будь осторожен!

- Ты тоже, - отозвался я. - Тебя она тоже ненавидит.

Секунду мы стояли вместе, глядя на улицу. Там было много людей: мужчины в широкополых шляпах и нашейных платках стояли, прохаживались, ехали верхом. Неожиданно дверь открылась, и вошел тот самый владелец ранчо. Он остановился, постоял, пока глаза не привыкли к полутьме, и подошел к нам.

- Теперь все в порядке? Все кончилось?

- Мне кажется, да. Очень жаль, что пришлось вас побеспокоить, сэр.

- Вы хорошо держитесь, молодой человек. Очень хорошо. - Он кивнул в сторону улицы. - Мои ребята всю неделю будут поблизости, днем и ночью. Если вам нужна будет помощь, позовите их.

- Не стоит, сэр, - сказал я. - В конце концов, это наши неприятности.

- Мои тоже. - Его глаза стали серьезными. - Понимаете, я знаю ее дольше, чем вы, а ее родители знали моих. Однажды, когда я заболел, ее мать выхаживала меня. Более добрую, более заботливую женщину я не знал.

- Как?

- Меня зовут Шелби, - сказал он. - Я откармливаю скот. Пабло работает у меня.

- Не имел понятия. Они уехали?

- Уехали. Но берегитесь - пока она жива, никто из вас не будет в безопасности. - Он помолчал. - А Молли лучше бы переехать из отеля.

Сняв шляпу, я вытер платком внутренний поясок. Внезапно я почувствовал себя опустошенным, подавленным. Все было кончено. Она уехала или скоро уедет. Так даже лучше.

Энн была мечтой, которая затаилась в глубине моей памяти с того самого дня, когда она приехала к нам на ранчо. Это просто доказывает6 каким дураком может стать мужчина, когда засмотрится на симпатичную мордашку.

А вот Молли... Она была для меня чем-то особенным. Может, если бы я встретил ее чуть позже...

Они вернулась с кухни, села за мой столик, и мне было приятно просто посидеть с ней в прохладном молчании ресторана, слушая шаги проходящих мимо людей и звон тарелок с мойки, где работал Герман.

- Ты скоро уезжаешь?

- Совсем скоро. Может быть завтра. Мне уже поздно начинать новую жизнь. Во всяком случае...

- Что?

- У меня такое ощущение, будто я что-то недоделал. Что-то такое, что мне нужно было сделать, но я не сделал.

Она посмотрела на меня, слегка улыбаясь.

- Интересно, что же это может быть?

Он ее улыбки мне стало не по себе. Я заерзал на стуле, почувствовал, что мне жмет воротничок рубашки, но тут же до меня дошло, как это глупо, потому что рубашка была расстегнута.

Торопливо глотнув кофе, я обжег рот. Мне страшно захотелось выругаться, но я не мог, потому что она сидела рядом.

- Послушай, - спросил я, - а ты знала Магоффинов?

- Они работали на Ньютона Хенри в Калифорнии, пока неожиданно не уехали в Сент Луис. Я не понимала, что там происходило, знаю лишь то, что слышала позже. У Ньютона был план, как использовать Энн, или Нэнси, как ее тогда называли, против Натана, когда она станет достаточно взрослой. Он хотел разлучить ее с матерью, потому что та стала подозревать его. Ему больше не нужна была Стейси. Только Энн.

- Что случилось?

- Насколько мне известно, Магоффины стали работать против Ньютона на Прайда Хоуви. Ньютон или кто-то еще приняли меры.

- И Магоффины умерли.

Взглянув на улицу, я не заметил ничего неожиданного, однако ковбои все-таки ошивались вокруг ресторана или сидели поблизости в тени.

- Ты занала Энн?

- Мы вместе выросли. Она тогда жила у Натана. Нас с матерью иногда приглашали на ужин. Натан любил компании. С виду он строгим и суровым, но в глубине души это был очень добрый человек. Энн передразнивала его за спиной, и это мне было крайне неприятно.

Когда я вышел на улицу, в окнах уже загорелись огни. Два ковбоя сидели на крыльце напротив, еще один прислонился к столбу под навесом отеля. Взглянув в сторону станции, я вдруг остановился. Персональный вагона не было!

Уехал? Джефферсон Хенри сдался? Если у него была хоть капля здравого смысла - а я считал, что здравого смысла у Джефферсона Хенри было в достатке, - то он так и сделал.

В холле отеля портье посмотрел в мою сторону, но промолчал.

- Кажется, персональный вагон Хенри уехал, - сказал я.

- Он уехал, но Топп остался. Похоже, его рассчитали.

Топп еще здесь?

В номере было темно и тихо. Я зажег спичку, поднес ее к фитилю лампы и снова накрыл ее плфоном. Какое-то время стоял, осматриваясь. Не такое уж хорошее место, чтобы назвать его домом.

Раздевшись по пояс, я налил в таз холодной воды и вымылся, затем вынул чистую рубашку.

- Пустая трата времени, - пробормотал я. - Завалился бы лучше в койку и выспался. Что ты собираешься делать вечером в городе, кроме как приударить за этой девчонкой?

Я причесался и надел пиджак. При этом в глаза мне бросился конверт Молли, и я решил открыть его. Это было именно то, что я думал, и даже больше.

В коныерте лежало завещание Натана Альбро, по которому все его сотояние переходило к Молли Флетчер. Там находился также список акций, ценных бумаг и земельных владений с некоторыми предложениями о продолжении или окончании вложений капитала. Там были и дургие официальные или полуофициальные бумаги. Я положил их обратно в карман. Надо все немедленно передать Молли. В конце концов, что у нее останется без этих документов? Ничего, кроме одной трети грошового ресторанчика.

Вот здесь, в моем кармане лежало все, над чем работал Натан Альбро, и все, чем владела Молли Флетчер.

Из коридора послышался слабый скрип, медленный, осторожный шаг, затем наступила тишина.

Моя рука потянулась к револьверу.

Глава двадцать седьмая

Некоторое время все было тихо. Доски в коридоре скрипели, когда кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то тяжелый. Затем шаги медленно удалились, и вновь воцарилось молчание.

Подошла моя очередь банковать. Я знал, что могу не выйти из переделки живым. Всякий может в нужный момент промедлить, всякий может промахнуться. Но я обязан отдать документы Молли.

Выглянув из номера, я убедился, что коридор пуст, положил револьвер в кобуру и быстро направился к лестнице. В холле сидели пара коммивояжеров, но занятые разговором, они даже не посмотрели на меня. Портье за конторкой был мне незнаком.

Улица была темной и прохладной. На станции стоял опоздавший поезд длинный ряд светящихся окон и пыхтящий паровоз. Из нескольких домов свет падал на тротуар, где-то на задних дворах закричал осел.

Улица длиной в четыре квартала, три заженных фонаря, несколько горящих окон. Это был не такой уж большой город. Горы на горизонте манили меня. Там можно заночевать на густой траве или набросанном лапнике, спокойно лежать, глядя на звезды и мечтать. Конечно, это не то, что Ма хотела для меня. Она хотела, чтобы у меня был свой дом и несколько подрастающих малышей. Внуки вот чего она хотела.

Она может подождать.

Конечно, Эм с годами не молодела. Мы чаше называли маму Эм, чем Ма. Она выросла в холмах Теннесси и прожила хорошую жизнь. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что ей не доставало одного дюйма до шести футов роста.

Правда, была еще Пэкет. По крайней мере, мы так ее называли. Все женщины Сакеттов были высокими, только Пэкет подкачала - она была небольшого роста, но проворная и ловкая. Из винтовки она стреляла лучше своих братьев, когда ей не исполнилось и одиннадцати. Половину мяса на стол добывала она. Ребята пахали, складывали сено в стога и занимались любой другой работой, и если Пэкет не стреляла так метко, они по вечерам часто ложились бы спать, так и не отведав на ужин мяса.

Эм мечтала о внуках. Барнабас был старше меня и, насколько я знал, до поры не ухаживал ни за одной девушкой, хотя как он вел себя, когда учился в школе заграницей, мне неизвестно.

На другой стороне улицы мелькнуло какое-то движение, и я остановился. Человек стоял в ночной тени и столба под навесом и был здоров, чертовски здоров.

- Тэлон? - Это был Джон Топп.

- Не ожидал тебя увидеть, Джон. Твой босс уехал.

- Я хотел повременить, Тэлон, дождаться нужного момента. У тебя слишком много друзей, вроде этого старого охотника на бизонов, Бэгготта, с его "Большой пятидесяткой".

- Он крепко мне помог, верно? А я даже не знаю почему.