- Хочешь пойти вместе со мной? В Чертоги Архивов?

Камба вздрогнул.

- У меня есть страх. Я страный человек. Мои кости слабы. У меня старая жена, которую я люблю, и дети, которых я тоже люблю, хотя они не замечают меня. Они считают меня проклятым и не смотрят на меня. Но я их все равно люблю. Я понимаю и прощаю.

Войти сюда? Ах, если бы я только мог войти и вернуться! Я не могу. Тогда моя женщина останется одна, а мы с ней уже очень стары, чтобы оставаться одни. Я должен забыть о любви к знанию и думать о ней, которая так долго была вместе со мной.

Камба заглянул в глузу Раглану.

- Они могут разрушить все, но наша любовь всегда останется с нами. И сейчас, и потом. Рука хочет, чтобы все были преданны только ему одному. Такие правители начинают, требуя малое и заканчивают, требуя все.

Иди, и если ты сможешь выйти, принеси с собой что-нибудь, чем можно поделиться. Все равно с кем, но только человек должен делиться с другими тем, что знает сам. Знания нельзя держать за закрытыми дверями. Им лучше на свободе, где всякий может вдохнуть их аромат.

Он побрел было прочь, но затем снова остановился.

- Ты знаешь, что такое лабиринт? Все вот это лабиринт, и если ты не знаешь куда идти, то обязательно умрешь. Кто-то сказал, что там нужно всегда идти налево. Я не знаю, правда это или нет. Может быть это тоже обман, чтобы можно было войти к человеку в доверие, только для того, чтобы потом его предать.

Мы тут все предатели. Наверное даже я сам. Я теперь уже не уверен. Иди, найди свою дорогу. Мы так мало говорили с тобой. Это было хорошо, очень хорошо! Я ухожу.

Так кто же он, этот Камба? У него был доступ в Запретную Крепость. Он знал, где находятся Чертоги Архивов, и еще он говорил хорошие слова.

И снова Раглан остался в одиночестве перед зеленой дверью. Что ожидает его за ней? Встретит ли его там Таззок? Или может быть его уже дожидаются Варанели? Или сами Властители Шибальбы?

Эрика наверняка станут охранять. Или может быть в таком месте охрану сочтут ненужным излишеством? А если его все же стерегут, то по тому, где выставлена стража можно будет отыскать и само место заточения.

Чертоги Архивов когда-то были храмом, и это тоже никак нельзя сбрасывать со счетов. Место поклонения? Или просто то место, откуда вещал оракул? Откуда раньше обращался к подданным Голос?

А это означает, что там должно быть некое потайное место, где Голос мог укрываться от посторонних взоров, откуда он мог говорить. За все время своих путешествий Майку не раз пришлось бывать в подобных местах, откуда оракулы произносили свои пророчества.

И этот Голос тоже со временем стал утихать. Его некогда внятные пророчества становились неразборчивыми, как это в свое время случилось и с Дельфийским Оракулом, и с другими подобными ему. Но только жрецы богов или оракулы никогда не спешат отказываться от той власти над окружающими, что дает им Голос. Известны и такие случаи, когда сами жрецы узурпировали эту власть и начинали сами вещать вместо Голоса, подражая ему.

Следовательно, здесь должно быть устроено специальное место, откуда они могли бы говорить. И если он сумеет отыскать это место, то возможно ему и удастся сделать так, чтобы Голос зазвучал снова.

Рука никогда не появляется в Чертогах Архивов, и если Таззок говорит правду, то туда вообще никто кроме него не заходит. А значит, место, где когда-то располагался оракул, за многие годы могло оказаться всеми давно позабытым.

Разумно предположить, что у Голоса была не только та потайная комната, откуда он мог вещать, но и свой тайный ход к ней, позволяющий пробраться туда, оставшись никем не замеченным.

Потайной ход, который мог вести прямиком в собственные апартаменты Руки? Может быть именно там и удастся разузнать, где они держат Эрика?

Кто-то говорил - возможно это была Каваси - что Руке известно все о том, что говорят его люди, и даже то, о чем они думают. Но ведь даже ее племени было известно о том, как использовать трубы для переговоров на расстоянии, так что вполне возможно, что прежние поколения тоже обладали этим знанием.

Итак, первым делом он должен попасть в Чертоги Архивов. Майк взялся рукой за щеколду. Открыв дверь, он переступил порог. Тяжелая дверь тут же закрылась у него за спиной.

Это был резкий, безжалостный, пронзительный звук. Дверь тяжело захлопнулась и было слышно, как щелкнула задвижка.

Ну вот он и вошел. Но толлько удастся ли ему когда-либо выбраться отсюда?

36

Дверь, через которую он только что вошел, находилась по левую сторону главного зала, представлявшего собой большую комнату с высокими сводчатыми потолками. Пол центральной части зала находился приблизительно пятидесятью футами ниже пола на том уровне, где он вошел. На возвышении, устроенном примерно в сотне футов от входа стоял массивный стол, а позади него - три стула с высокими спинками. Пространство перед возвышением пустовало.

У стен по обе стороны от стола было устроено по несколько ярусов, чем-то напоминающих трибуны стадиона, тесно заставленных полками с книгами, каждая из которых была помещена в переплет из тонких деревянных пластин, подобно тем, которыми скреплялись тибетские книги. Вдоль каждого из рядов полок тянулись огороженные узкие площадки для прохода, по всей длине которых на некотором расстоянии друг от друга были устроены ступеньки, ведущие на верхние и нижние ярусы.

Раглан все еще оставался стоять у порога, внимательно разглядывая комнату. Как будто никого. За спинками стульев высилась ажурная перегородка.

Справа от него находилась лестница, ведущая вниз и огражденная массивными колоннами, установленными через один ярус. Каждая из таких колонн достигала по крайней мере четырех футов у основания, несколько сужаясь к верху.

Когда-то во времена далекого прошлого здесь, должно быть, проводились торжественные церемонии. Наверное эти огромные двери распахивались настежь для участников процессий, которые входили сюда, направляясь к возвышению.

Он снова огляделся в огромном зале. Конечно, возможно, что кто-либо прячется здесь среди полок с книгами или же наблюдает за ним, притаившись за решетчатой перегородкой.

Где-то здесь должны находиться карты, на которые ему нужно было взглянуть. Может быть, что с их помощью он сможет вычислить то место, где сейчас держат Эрика.

И вот этот зал, каким бы огромным он ни казался, наверняка был не более, чем одним из незначительных закутков поистине громадной постройки, какой на самом деле была Запретная Крепость, являясь лишь малой частью того лабиринта, что открывался за стенами этой комнаты. Но находясь здесь он испытывал чувство благоговения перед его древностью.

Запрокинув голову, он взглянул вверх. Там, над ярусами полок по всей окружности зала были устроены балконы. Скорее всего именно оттуда былые Властители Шибальбы наблюдали за происходящими внизу церемониями.

В мыслях Майк признался себе, что ему не страшно. Те его переживания, что он испытывал в эти минуты скорее можно было назвать благоговейным трепетом, но ко всему этому примешивалось и несколько иное чувство ощущение странной тревоги, которую ему еще никогда доселе не приходилось испытывать.

- Архивы моего народа, - раздался у Майка за спиной тихий голос, заставивший его вздрогнуть от неожиданности. Но он все же поборол в себе настойчивое желание испуганно обернуться на оклик. Это был Таззок.

- Очень впечатляет, - Раглан кивнул в сторону полок. - Вот эти как будто даже на бумаге. Я думал, что у вас все только в глине и камне.

- Те хранятся внизу, в другой комнате, она еще больше, чем эта. Таззок сделал небольшую паузу. - А там у вас есть что-либо подобное для сравнения?

- Конечно! У нас есть Библиотека Конгресса, и еще множество университетских и публичных библиотек по всей стране. Но в других странах тоже есть большие библиотеки.

- На камне? Или в глине?

- Вообще-то, нет. Такие предметы у нас хранятся в основном в музеях, чтобы ученые могли их там изучать. Но с большинства таких документов были сделаны копии в виде удобных в обращее книг или пленок с записью.

- Пленок?

- Это механические средства для записи книг и устных транскрипций. Это позволяет хранить материалы библиотек подобных этой на гораздо меньшем пространстве.

Таззок кивнул.

- Говорят - только я не знаю, правда это или вранье - что когда-то давно у нас тоже были такие вещи, и теперь всеми ими владеет Рука. А еще говорят, что для него постоянно делают какие-то новые штуки, чтобы он мог следить за всем, что мы делаем, не выходя из Крепости.

- А ты не знаешь точно, где он живет?

Таззок широким жестом обвел огромный зал.

- Где-то здесь, в центре того, что ты называешь лабиринтом. И твой друг тоже должен находиться где-то там. Где-то ближе к центру.

- Помнишь, ты говорил мне о картах? О тех планах?

Ни слова не говоря, Таззок быстро пошел вдоль одного из рядов. Следуя за ним, Раглан заметил, что на каждой полке лежали стопки книг, перевязанные бечевкой. На деревянных обложках были вырезаны буквы.

Внезапно остановившись, Таззок поднялся по крутой лестнице, минуя несколько ярусов книжных полок, и наконец указал на ряд полок в самом дальнем углу.

- Это здесь.

- Послушай, Таззок, если нам удастся выбраться отсюда, то если хочешь, можешь тоже пойти с нами. Тебе найдется место и в нашем мире. Если же нет, то я уверен, что можно будет устроить встречу с нашими учеными. Они будут поистине очарованы твоими бесценными Архивами, и ты сможешь занять почетное место среди них, стать равным среди равных. И кроме того, с твоих Архивов можно будет сделать копии, а это значит, что эти знания будут жить вечно.

- Мне бы хотелось этого, - в голосе Таззока звучал пафос. - Очень часто мне бывает одиноко. Хочется поговорить, поделиться мыслями с кем-нибудь, узнать, что думают другие. А здесь у меня нет ничего, кроме этих Архивов.

Раглан снял с полки одну из книг и осторожно освободил ее от деревянного переплета. Плотная бумага, чем-то напоминающая папируса, была испещрена строчками непонятных знаков. Майк отложил ее в сторону и развернул прилагаемую карту.

Искусство составления карт и планов уходит своими корнями в глубокое прошлое, в далекие времена, задолго предшествовавшие возникновению того, что принято считать цивилизованным человеческим обшеством, потому что потребность в поиске конкретных мест, с тем, чтобы туда можно было бы вернуться вновь, или в описании крачайшего пути к источникам или рекам, должно быть, возникла вскоре после того, как человек начал странствовать по земле. Египтяне даже обожествили Кхонса, составителя карт, а самому Раглану однажды посчастливилось держать в руках Туринский Папирус, датируемый 1320 годом до нашей эры, на котором было обозначено местонахождение египетского золотого рудника. Римляне тоже чертили подробные планы дорог для своих легионов или отправляющихся в путь гонцов.

Первая карта оказалась наредкость подробным воспроизведением на бумаге окрестностей Запретной Крепости. Горы, откуда он пришел сюда и где анасази воссоздали свой собственный мир были отмечены здесь лишь несколькими ломанными линиями, хотя в одном месте небольшой участок был плотно заполнен квадратиками, прямоугольниками и небольшими кружочками, что должно быть и было обозначением тех развалин, где он уже побывал. Рядом с этим местом была старательно и довольно точно нарисована большая ящерица. Таззок тем временем спустился обратно, и Раглан переключил все свое внимание на полки с книгами. Он торопливо просматривал книгу за книгой, в поисках плана самой Запретной Крепости. Таззок заверил его, что такой план обязательно должен быть здесь, хотя сам он не видел его вот уже на протяжении многих лет. И лишь добравшись до самой нижней полки, он наконец нашел то, что искал. Эта книга была тоньше остальных, но превосходила их по формату.

Переплет был старым и пыльным, наверное не один десяток лет прошел с тех, пор как ее открывали последний раз. Верх полок предыдущего яруса находился примерно на уровне пояса, образуя таким образом весьма удобное возвышение, на котором можно было раскладывать и открывать книги. Майк с особой осторожностью развязал ремни, стягивающие страницы, а затем снял верхнюю деревянную обложку. Развернув хрустящую бумагу, он разложил перед собой план.

"Помни, - мысленно твердил он сам себе, - эти люди мыслят иначе, чем ты". И все же план оказался составлен наредкость толково и достаточно хорошо начерчен, возможно самим же архитектором, в свое время спроектировавшим эту постройку, если таковой был.

Это был план лабиринта, немного подальше центра которого маленьким черным прямоугольником и было обозначено самое сердце крепости - личные покои самого Руки. Рядом находились еще шесть комнат одинакового размера, которые могли быть камерами для узников, а рядом с ними еще одна, большая по площади, очевидно, предназначенная под караульное помещение.

Личные покои Руки - если это были именно они - размечены не были. Комнаты обозначены не были. Вне всякого сомнения, планировка именно этой части крепости намеренно содержалась в глубокой тайне.

Привычно окинув взглядом всю карту, Раглан приступил к изучению деталей. В помещении, обозначенном в нижнем левом углу должны были располагаться Архивы; в правом углу напротив находились помещения хоть и не такие большие, но где вполне могли разместиться жилища стражников-Варанелей. Находящиеся между ними огромные ворота открывались во двор, а за ними и находился вход в лабиринт.

Сам лабиринт состоял не просто из извилистых коридоров, а подчас из целых залов между длинными анфиладами комнат. Некоторые из этих комнат были ловушками, но только как узнать, какие именно?

Отмечалось ли это на планах? Кое-где были короткие пометки, но все надписи сделаны на языке, которого он не мог разобрать. Ну разумеется, ловушки должны быть помечены на плане, и даже не зная языка можно догадаться, что такие метки должны быть одинаковыми. За несколько минут он насчитал двадцать шесть помещений, помеченных одинаковым значком. Две такие комнаты были даже одна рядом с другой.