- Нет?

- Мы будем охотиться... за маленькой рыжей телкой. И может, найдем ее... а может быть, еще что-нибудь. И прихватим свое оружие.

Позавтракав на скорую руку, мы выехали на рассвете. Подо мной шел гнедой с черными хвостом и гривой. Утро выдалось прохладным и приятным; Фуэнтес ехал впереди, направляясь к нашему потайному источнику, и по мере приближения к нему то посылал лошадь вперед, то поворачивал назад. Внезапно он натянул поводья и указал вниз:

- Видишь? Это ее след. Двух - или, может, трехдневной давности.

Она пила в водоемчике пониже источника, а потом отошла пощипать травку вместе с несколькими другими животными. Мы отправились по их следам до выхода из лощины и далее - вверх по склону холма. И только к полудню заметили перемену.

- Амиго, посмотри!

Я тоже заметил это. Внезапно беспорядочное блуждание закончилось, и маленькая рыжая телка пошла в определенном направлении. Теперь она двигалась точно по прямой, время от времени переходя на бег. Она шла вместе с другими животными, чье кормление внезапно прервали. Тут же мы разглядели причину этого.

Лошадиный след!

Становилось все больше скота, пригнанного с севера, который теперь гнали на восток. И еще всадник.

- Если они нас увидят, - сказал я, - то догадаются, что мы идем по следу. Давай разъедемся, как будто разыскиваем отбившееся от стада животное, но будем держать друг друга в поле зрения.

- Bueno, amigo. - Фуэнтес повернул от меня, время от времени приподнимаясь на стременах, будто что-то высматривал.

Но мы продолжали идти по следу; вначале одно стадо, потом к нему присоединилось другое, небольшое... теперь уже не меньше тридцати голов... а может, и больше.

Не удивительно, что мы не нашли скот. Кто-то нарочно угнал его у нас.

Иногда они позволяли скоту побродить, пока сгоняли еще. Под конец стало очевидно, что за несколько дней работы неизвестные гости собрали по меньшей мере сотню голов.

- Гонят стадо подальше, - обратил внимание Фуэнтес. - Однако я удивлен. Если они хотят украсть скот, то почему движутся не на юг, а?

И тут до меня дошло.

- Возможно, в их планы не входит кража. Они просто надеются помешать нам продать скот. Если мы не соберем его для клеймения, то не сможем и продать.

- И что тогда?

- Тогда Розитер не выручит столько денег, на сколько рассчитывает. И, скорее всего, потеряет ранчо, а затем кто-то, отлично знающий, что здесь намного больше скота, чем думает Розитер, купит это самое ранчо по дешевке.

- Правильно мыслишь, амиго, очень правильно. Ведь это же еще один вид воровства, а? Сеньор Розитер полагает, что у него осталось совсем мало скота, попадает в тяжелое положение и продает ранчо за бесценок, когда на самом деле здесь полно скота.

- И все же, мне кажется, концы с концами опять не сходятся. Если не считать твоей маленькой рыжей телки, я не заметил следов молодняка. Есть быки, несколько коров - их копыта чуть острее, - но совсем немного малолеток.

У самого гребня, где не было источника, мы разбили лагерь в довольно укромной лощине, позволявшей нам с наступлением темноты развести огонь, используя бизоний помет вместо дров. С высоты открывался хороший обзор; поужинав и оставив кофейник на углях, мы поднялись на гребень осмотреть окрестности. Над нами раскинулось море звезд, но мы почти не замечали их и высматривали иной свет... свет костра.

- Ты лучше знаешь эту местность. Где находятся остальные ранчо? спросил я.

Фуэнтес на какое-то время задумался.

- Мы забрались слишком далеко на восток, амиго. Это дикая страна, где никто не ездит, кроме команчей и кайова - и то иногда. С ними лучше быть поосторожней. Позади - владения майора... Они ближе всего. Там, на горизонте, осели Бэлч и Сэддлер.

- А Харли?

- У него нет ранчо, амиго, только маленькая ферма. Я думаю, - очень маленькая. Она там. - Фуэнтес указал на точку поближе, но все же расположенную достаточно далеко.

- Тони! - показал я. - Посмотри!

Огонь горел не дальше чем в миле от нас. Костер в дикой стране!

Глава 6

Мы находились в самом центре дикой и безлюдной страны. Где-то далеко от нас к востоку вплоть до Остина и Сан-Антонио простирались освоенные земли, а к западу только совсем недавно появилось несколько ранчо, хозяева которых рискнули обосноваться в долине Панхэндл. Холмы, с которых мы вели наблюдение, считались охотничьими угодьями, тут пролегали военные тропы кайова и команчей, совершавших свои набеги на мексиканские территории.

На эту землю претендовали апачи, но, как мне казалось, больше прав на нее имело племя липанов, однако я не знаток этого района Техаса. Большую часть своих сведений я почерпнул из разговоров у костра... Два года назад, к югу отсюда, перебили армейский патруль, а какой-то торговец, попытавшийся пройти по новому маршруту, пролегавшему через перевал Лошадиная Голова, подвергся нападению, потерял двух людей и все свое добро.

Один ковбой, покинувший ранчо в Панхэндле, надумал обосноваться самостоятельно. Работал не покладая рук и выдержал всего лишь одну весну, сражаясь против дождя со снегом, пыльных бурь и запоздалого мороза. Жара сгубила его урожай, а индейцы угнали скот. Когда же он в отчаянье попытался бежать, они добрались и до него самого.

Его хижина стояла где-то к востоку от нас. Все слышали о ней, но никто точно не знал, где она. Ходили также слухи об огромных пещерах, но их еще предстояло открыть.

Хотя нас разбирало любопытство, ни я, ни Фуэнтес не испытывали особого желания подобраться к костру поближе. Если там расположились кайова, команчи или липаны, то у нас появился отличный шанс расстаться со своими скальпами. Во всяком случае, мы могли спуститься туда завтра - если, конечно, они уберутся оттуда - и представить себе по оставшимся от лагеря приметам всю картину, как если бы наблюдали за ними с близкого расстояния.

Какой-нибудь неопытный юнец, наверное, попытался бы подползти к лагерю. И если бы он оказался достаточно умен, чтобы перехитрить индейцев, то подобрался бы к ним довольно близко и вернулся обратно... но мог и не вернуться.

Я никогда не считал проявлением большого ума подвергать себя риску без необходимости, и Фуэнтес придерживался такого же мнения. Мы уже вышли из ребяческого возраста, когда задираются или совершают поступки только для того, чтобы показать, какие мы большие и смелые.

Это все для тех, у кого еще молоко на губах не обсохло. Мы шли на риск только по особой необходимости и вступали в драку, когда курки уже были взведены, но никогда не искали неприятностей на свою голову.

Понаблюдав за костром, мы вернулись к себе и завернулись в одеяла, предоставив лошадям караулить нас.

Какое-то время мы лежали молча, потом я заговорил:

- Знаешь, Тони, тут что-то не так.

- Si? - Его сонный голос прозвучал удивленно. - Неужто кто-то ворует коров, а?

- Возможно... Пока нам известно, что коров угнали и что эти коровы из разных стад. Но с другой стороны, не хватает только молодняка. Кто-то мог попытаться украсть старых коров. Но молодняк? Он по большей части слишком мал, чтобы его можно было продать с прибылью. Значит, тот, кто угнал молодняк, намерен попридержать его до поры до времени... Ну и конечно, молодняк не клеймен.

Фуэнтес никак не отреагировал - возможно, он заснул, но я еще некоторое время не смыкал глаз, размышляя над последними событиями. Если похитители искали только молодняк, то почему они угнали и старых животных?

На рассвете мы вылезли из одеял и подогрели кофе на костре из бизоньего помета. Съев немного вяленого мяса с сухарями, вскочили в седла и покинули свою стоянку.

Проехав кружным путем, спустились в низину, где сверху заметили скот.

Тут на твердой иссушенной земле росло совсем мало деревьев. Сначала мы не увидели скот, но потом наткнулись на разрозненные группы, в основном с клеймом "Стремени". Изредка попадались и со "Шпорой". Мы погнали их в сторону дома... Некоторые животные, знавшие, где их дом, двинулись сами, однако большинство нам пришлось сгонять.

Мы не торопясь исследовали окрестности, делая вид, что разыскиваем отбившихся от стада коров, но неуклонно приближаясь к тому месту, где ночью горел костер. От восхода солнца прошло немногим более двух часов, когда мы добрались до лагеря.

Он оказался покинут. Тоненькая струйка дыма поднималась над углями, а само кострище заботливо обложили, чтобы огонь не распространялся вокруг. В лагере побывало два человека на двух вьючных лошадях. У одного на прикладе винтовки имелась выемка, чтобы оно плотнее прилегало к плечу. Несколько лет назад я видел такие винтовки у некоторых крутых парней. Меня они не заинтересовали, но их легко было распознать по следу, остававшемуся от приклада всякий раз, когда его опускали на землю.

Фуэнтес это тоже заметил.

- Когда мы их встретим, то сразу же опознаем, - сухо сказал он. - Вряд ли в округе найдется еще одно такое.

Два человека; они стояли здесь лагерем по меньшей мере дня два, а может, и больше. Некоторые признаки указывали на то, что тут и раньше разбивали лагерь - место использовалось несколько раз. Рядом мы заметили большого старого пятнистого бугая с белой мордой, весившего не меньше восемнадцати сотен фунтов. С ним паслось еще несколько животных, а среди них - почти белая корова с длинными рогами и рыжими подпалинами на одной ляжке.

Фуэнтес принялся обходить их сзади, когда у меня мелькнула мысль.

- Тони, давай-ка оставим их.

- Что?

- Давай оставим их и посмотрим, что будет дальше. Ты всегда узнаешь этого пятнистого быка и белую корову, так что давай оставим их в покое и посмотрим, куда они нас приведут.

Он кивнул:

- Bueno, по-моему, это неплохая идея.

На самом деле мы помнили каждое животное, которое нам попадалось в тот день. У человека, имеющего дело со скотом, хорошо развита на него память, как и на стадо, с которым он ходит.

Когда мы отправились в обратный путь, у нас имелось более двадцати голов. Как всегда, для этого пришлось попотеть, но нам помогло то, что животные направлялись в сторону своего родного пастбища. Это коровы всегда чувствуют, даже если им приходится пастись неизвестно где - как сейчас.

Езда верхом предоставляет человеку возможность для размышлений и наблюдений. У всадника, проезжающего по диким местам, глаза всегда заняты, если, конечно, он хочет остаться в живых, а у ковбоя умение следить сразу за всем - профессиональная черта. Он учится распознавать опасность еще до того, как приблизится к ней вплотную, его глаза немедленно отмечают увязшее животное или взбесившегося быка.

Хороший конь всегда учует опасного быка, тогда как человек и не разглядит его еще за кустарником, и он же отыщет скот, если ковбой не в состоянии найти его.

Мы разъезжали по жаре и пыли; над нами, жужжа, нависали оводы. На обратном пути прихватили двух бычков-трехлеток. Завидев наше стадо, они сами присоединились к нему, а мы с Фуэнтесом, зная, что они могут испугаться, держались от них подальше.

Уже почти добравшись до нашей хижины, мы заметили всадника.

- Ага! - ухмыльнулся Фуэнтес. - Теперь-то ты познакомишься с ней.

- С ней?

Он жестом указал на всадника:

- Вот она, дочь майора. Осторожней, сеньор. Девица иногда воображает, что сама майор.

Она приблизилась к нам верхом на самом великолепном сером коне, какого только можно повстречать, восседая боком на чем-то, чего я раньше никогда не видел, что при ближайшем рассмотрении оказалось черным дамским лакированным седлом. На ней было нечто вроде костюма для верховой езды в красивую черно-белую клетку и черная шляпа, черные сверкающие сапоги и белая блузка.

Она бросила на меня мимолетный взгляд, который, как мне показалось, не упустил ничего, и обратилась к Фуэнтесу.

- Как дела, Тони? - Потом посмотрела на скот. - Есть с клеймом "Т-Т"?

- Нет, сеньорита, только со "Стременем" и со "Шпорой".

- Вы не против, если я посмотрю?

- Конечно, нет, сеньорита.

- Только не беспокойте тех двух пятнистых трехлеток, - предостерег я. Они раздражены.

Девушка обожгла меня взглядом, способным косить траву не хуже косы во время сенокоса.

- Я и раньше видела скот.

Она объехала стадо, рассматривая животных, большинство из них не обращали на нее внимания. Потом приблизилась к тем самым бычкам. Стоило им заметить сверкание солнца на ее лакированном седле, они тут же бросились прочь; нам с Тони пришлось поноситься и попотеть, чтобы удержать наше стадо.

Я подъехал к ней.

- Мэм, передайте вашему папе, чтобы он вытирал молоко с ваших губ перед тем, как выпустить на травку, хорошо:

Ее лицо побелело, и она замахнулась на меня арапником - очень элегантным, с рукояткой из плетеного конского волоса, выкрашенного в зеленый и красный цвет. Но когда она направила его мне в лицо, я выбросил руку вперед, перехватил арапник и вырвал у нее.

Да, еще тот темперамент! Потеряв хлыст, она не успокоилась и схватилась за винчестер, висевшее в чехле, а я прижал своего коня к ее, положив руку на приклад, чтобы не дать ей вытащить оружие.

- Ну-ну, успокойтесь, - невозмутимо произнес я. - Не станете же вы стрелять в человека из-за ерунды.

- Кто, черт побери, сказал, что не стану?

- Передайте также вашему папе, чтобы он проследил за вашим языком, поучал я как наставник. - Леди не подобает употреблять такие выражения.

Она дергала своего коня, пытаясь освободиться от меня, но маленький гнедой, на котором я сидел, знал свое дело и по-прежнему прижимался к ее серому. Несколько минут мы топтали пыль, двигаясь боком, пока она не убедилась, что все усилия бесполезны.

Может, она уже слегка остыла, когда окликнула моего напарника, сидевшего в седле и наблюдавшего за нами.

- Фуэнтес, идите сюда и избавьте меня от этого человека.