- Проеду несколько миль и разобью лагерь. Пойду оседлаю каурого, сказал я.

- Ты знал, что он там? - спросил Фуэнтес.

- У дверей кухни стояла винтовка с раздвоенным прикладом. Это была его роковая ошибка. Оставить его там. Я догадался, что он поджидает меня в хижине.

- И поэтому послал меня за письмом?

- У меня с ним свои счеты.

- Muchas gracios, amigo [Спасибо, друг (исп.).].

В загоне я оседлал каурого.

- Мы едем вместе, amigo... bueno?

- Почему бы и нет? - ответил я.

Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

Дверь дома со скрипом отворилась, и старческий голос позвал в ночи:

- Джон?.. Джон... Близнец?

Ответа не последовало. Его и не могло быть.

Мы с Фуэнтесом выехали со двора ранчо.

Когда наступило утро, а до станции почтовых дилижансов оставалось уже не так далеко, Фуэнтес вспомнил:

- А письмо, амиго?

Оно было написано женским почерком.

Я надорвал край.

"Мне понравилось танцевать с вами. Скоро устраивается еще один вечер. Вы пригласите меня?

Хина Бенн".

Возможно, не в тот день, в другой, когда-нибудь не в столь отдаленном будущем.