- У меня нет времени возвращаться сюда, чтобы давать показания против пары скотокрадов, - возразила мама. - К тому же самый отъявленный негодяй еще в бегах.

Она направилась прямо в тюрьму к шерифу.

- Я хочу забрать своих пленников.

- Ваших пленников? Но послушайте, мэм, вы...

- Я их доставила, я их и заберу обратно. - Взяв со стола ключи, она открыла камеру, а шериф, который не привык, чтобы им командовали, стоял и смотрел на нее разинув рот.

Мама согнала их с коек, а когда один из них стал натягивать сапоги, сказала:

- Тебе это не понадобится, - и подтолкнула его к выходу.

- Погодите, мэм! Вы не имеете права поступить подобным образом, запротестовал шериф. - Судья не...

- Сама во всем разберусь! Я подала жалобу, я ее и забираю. Я намерена отпустить этих людей.

- Отпустить? Но вы же утверждали, что они скотокрады!

- Так оно и есть, только у меня нет времени тащиться через всю страну, чтобы выступить свидетелем на суде, затем вернуться домой за сотню миль отсюда и проделать еще две или три подобных поездки, пока вы тут печетесь о соблюдении закона. Они мои пленники, и я могу отпустить их, если захочу.

Она погнала пленников, одетых в длинные подштанники, к конскому загону, где выбрала двух тощих кляч, у которых сквозь шкуру выпирали ребра.

- Сколько за них?

- Мэм, - покачал головой барышник, - я не обманываю леди. Что касается этих лошадок, то у них нет зубов и они годятся разве что на живодерню.

- Даю десять долларов за обеих, какие они есть.

- Согласен, - ответил барышник, - однако я вас предупредил, мэм.

- Ну конечно, - согласилась мама. Потом повернулась к скотокрадам, жавшимся на пронизывающем ветру. -Давайте, ребята, забирайтесь-ка на этих лошадей... забирайтесь!

Ухватившись за холки, они вскарабкались на кляч. Хребты этого старого вороньего корма выпирали, как колья забора.

Она отконвоировала их из городка к самому краю Красной Пустыни. Мы ехали чуть поодаль, потом мама остановилась.

- Вы, ребята, крадете чужих коров, но мы не собираемся вешать вас... на этот раз. Мы дадим вам фору. У меня и моих мальчиков есть ружья. Мы не станем стрелять, пока вы не отъедете на триста ярдов. Поэтому советую уносить ноги как можно быстрее.

- Мэм, - взмолился один из них, тот, что пониже ростом и с красной рожей, - эти лошади не годятся для езды. Отдайте нам хотя бы штаны! Или седла! Их хребты способны разрезать человека пополам и...

- Двести пятьдесят ярдов, ребята. А если еще хоть одно слово - сто!

И они поскакали.

Мама позволила им убраться на четыреста ярдов и лишь тогда выстрелила, да и то вверх. Старый "спенсер" рявкнул, наши двое джентльменов, босые и в нижнем белье, ворвались в Красную Пустыню на худосочных клячах, и я им ничуть не завидовал.

Да, такова была моя мама. Добрая, но непоколебимая.

Глава 3

Мы отогнали скот домой, однако мама так и не забыла и не простила того, кого мы знали как Генри. Он предал доверие, а мама считала, что это самый страшный из всех грехов. И вот он сидел теперь по другую сторону стола слепой старик, всего лишь оболочка того прежнего красивого молодца, каким я его помнил.

Конечно же его работники не знали его другим, и им можно простить их поведение. Обыкновенные пастухи, они честно отрабатывали свое жалованье: гоняли скот, и преданность хозяйскому клейму стала основным правилом их жизни. Они готовы были терпеть лишения, драться и умирать за его скот и за свое жалованье - тридцать долларов в месяц... если вообще получали его.

Они понятия не имели о его прошлом, а я знал, но что собирался делать?

На этот вопрос я не находил ответа. Решение за меня принял Бэлч - тогда еще, при нашей первой встрече. Его готовность переступить через кого угодно меня раздражала.

Угодий здесь вполне хватало на всех, и не было никакой необходимости вытеснять остальных.

- Я останусь, Розитер, - сказал я. - Хинг говорил, вы скоро будете собирать скот.

- Да. В Котловине только шесть ранчо, если тебе нравится их так называть, однако мы намерены собрать свой скот, заклеймить его и отогнать на станцию. Останешься - пригодишься. Нам нужны любые работники, каких мы только можем заполучить.

Когда я вошел в барак, там шла игра в шашки. Шашек не хватало, поэтому Хинг играл пробками от бутылок, которых на ранчо, похоже, скопилось в избытке.

При моем появлении Хинг метнул на меня быстрый, испытующий взгляд, но ничего не сказал. Ропер углубился в изучение шашечной доски и даже не поднял глаз.

Денни растянулся на койке с потрепанным журналом в руках.

- Вы остаетесь? - спросил он.

- Похоже на то, - ответил я, развертывая скатанное одеяло и принимаясь устраивать себе постель на коровьей шкуре.

Сделав ход, Хинг бросил:

- Тогда будешь выполнять мои указания. Стадо, которое пасется к западу отсюда, мы оставим напоследок. У нас есть еще один работник, - добавил он. Сегодня ночует в хижине к востоку от ранчо. - Он взглянул на меня. - Ты не имеешь ничего против, чтобы работать вместе с мексиканцем?

- Нет, черт возьми. Если он знает, что делать. В последнем хозяйстве, куда я нанимался, их было четверо или пятеро. Отменные работники... из самых лучших.

- Этот хорошо разбирается в скоте и отлично владеет лассо. Он пришел к нам пару недель назад, его зовут Фуэнтес. - Хинг сделал ход дамкой. - Утром начнем сгонять скот. Гони все, что попадется. Соберем стадо на равнине, что по эту сторону ручья. Тебе надо всего лишь осмотреть расселины и пригнать скот сюда. В хижине есть еда, и вы с Фуэнтесом можете готовить по очереди. Большую часть времени ты будешь находиться за восемь-десять миль от дома в глубине холмов.

- Как насчет лошадей?

- Когда к нам пришел Фуэнтес, он с Денни пригнал шестнадцать голов, к тому же на ранчо бегает еще несколько объезженных лошадей. - Хинг помолчал. - Тут дикие места, того и гляди, наткнешься на старого бодливого бугая, которого никто не беспокоил много лет. Можно также набрести на стадо, которое никто не клеймил, но если очутитесь в непролазном кустарнике, то уступи там управляться Фуэнтесу. Ему не раз доводилось пробираться сквозь кустарник, и он привык передвигаться по густым зарослям.

На рассвете работники разъехались, а я принялся упаковывать вещи. И пока не пристроил на вьючную лошадь свернутую постель и поклажу, не пошел завтракать.

Генри Розитера не было видно. Но на кухне меня встретила Барби-Энн.

- Вы не пришли к завтраку, поэтому я оставила его для вас на плите.

- Спасибо. Я собирал вещи.

Она поставила на стол еду, потом налила кофе. Две чашки.

- Едете в хижину?

- Здесь только одна хижина?

- Было две. Кто-то сжег одну - на запад отсюда - всего несколько недель назад.

Она помолчала.

- Это какая-то дикость. Недавно Фуэнтес убил медведя. И видел еще нескольких. Медведь ел теленка.

- Наверно, волки загрызли. Обычно медведи не трогают домашний скот, но подъедают падаль.

На окнах висели занавески, а сам дом имел до болезненности аккуратный вид. В нем, по крайней мере, должно быть еще три комнаты, хотя эта, похоже, самая большая.

- Вы встречались с мистером Бэлчем? - Слово "мистер" удивило меня, но я только кивнул в ответ. - У него очень хорошее и большое ранчо, у него и мистера Сэддлера. Он привез лес из восточной части штата, чтобы построить дом. Со ставнями и всем остальным.

Как мне показалось, я уловил нотку восхищения, однако не был в этом уверен. Женщины высоко ценят дома и благоустройство. Особенно дома со всеми удобствами.

Ей стоило посмотреть на наш дом в Колорадо, подумал я. Это самый большой дом из тех, какие я когда-либо видел. Мой папа, строитель по профессии, сам спроектировал его - и сам выполнил большую часть работ. С маминой . помощью.

- Роджер говорит...

- Роджер? - перебил я.

- Роджер Бэлч. Сын мистера Бэлча. Он говорит, что они завезли племенной скот издалека, с востока, и теперь их ранчо самое лучшее в округе.

Ее тон раздражал меня. На чьей она стороне?

- Может, поскольку вы с ним так дружны, вы бы попросили его оставить в покое работников вашего отца и дать им собрать ваш скот в тех местах, куда он забрел.

- Роджер утверждает, что здесь нет нашего скота. Его отец не хочет, чтобы кто-то болтался вокруг их владений. Я говорила об этом отцу и Джо, но они не желают даже слушать.

- Мэм, хоть это и не мое дело, но, судя по тому, как действует ваш мистер Бэлч, правда на стороне вашего отца и Джо. Бэлч поступает как человек, который способен переступить через что угодно и кого угодно.

- Неправда, Роджер говорит, что все изменится, когда он расскажет отцу о...

Она запнулась.

- О себе и о вас? Не рассчитывайте на это, мэм. Лучше не рассчитывайте. Я встречал людей подобного рода в разных местах, и ваш мистер Бэлч не похож на того, с кем бы я захотел иметь дело. И если у него есть планы относительно собственного сына, то вы в них не входите. - Она сначала побледнела, потом побагровела. Я никогда не видел такой рассерженной женщины. Барби-Энн встала, и ее глаза стали еще больше от гнева. На какое-то мгновение мне показалось, что она отвесит мне пощечину. - Мэм, я ничего не имею против вас. Просто Бэлч вряд ли захочет, чтобы его сын связывал себя с кем-нибудь, над кем он может взять верх. И если он начнет искать невесту для своего сына, то она будет из семьи достаточно сильной, чтобы одержать верх над ним самим. Этот человек не уважает ничего, кроме денег и силы.

Отъехав от дома, я решил, что говорил с предубеждением и поспешил с выводами. Возможно, я не прав насчет Бэлча, но он показался мне одним из тех, кто не ставит ни в грош никого и, не очутись я случайно у костра ковбоев, мог бы вести себя значительно агрессивней.

Я задумался. Знают ли Хинг и ребята, что Барби-Энн встречается с Роджером?

Почему-то меня не оставляла мысль, что они об этом в полном неведении.

Нынешний год выдался засушливым, однако, проезжая мимо пастбищ, я видел, что они выглядели зелеными, а кое-где в низинах можно было даже косить сено.

Я внимательно изучал местность, где мне предстояло работать, старался запомнить ее, отмечал каждую возвышенность, каждый ручей. Я хотел проследить русла и определить, где вероятней всего можно обнаружить воду. Конечно, это мог бы показать мне Фуэнтес, но нет ничего интересней, чем исследовать самому. Любая местность имеет свои приметы, и если они вам знакомы, то отыскать путь гораздо проще.

Чем дальше я продвигался на восток, тем круче и массивнее становились горы. Обернувшись в седле, я увидел позади себя на фоне неба плоскогорье. То, что распростерлось за мною, неудачно называлось Котловиной, а далеко-далеко виднелась небольшая группа строений - центральная усадьба "Стремени".

Уже наступил полдень, когда я обнаружил хижину. Она находилась во впадине горного отрога, окруженная зарослями меските, рядом с ней располагался загон из жердей.

Следы всадника спускались с горы и сливались со следами, ведущими в жилище, - на вид совсем свежие следы. В загоне стояло несколько лошадей - не боле полудюжины, - и одна из них еще потная от быстрого бега.

Хижину срубили из бревен, которые, должно быть, откуда-то привезли, потому что вокруг не росло деревьев. Бревна когда-то уложили, не сняв коры, но со временем она отвалилась сама. Возле двери висел умывальник и чистое белое полотенце на крючке.

Привязав лошадь к жердям загона, я с винчестером в правой руке, седельными сумками и свернутым одеялом в левой подошел к хижине.

Ничто не шевельнулось. Слабая струйка дыма поднималась в небо. Я постучал в дверь стволом винчестера, затем толчком отворил ее.

Худой мексиканец с насмешливым выражением лица лежал на койке с шестнадцатизарядным револьвером в руке.

- Buenos dias, amigo... [Привет, друг (исп.).] как я надеюсь, улыбаясь, произнес он.

Я улыбнулся в ответ:

- Я тоже на это надеюсь. У меня нет настроения драться. Хинг прислал меня проследить за твоей работой. Он сказал, что тут у него ненадежный мексиканец, который не станет делать больше, чем может.

Улыбнувшись, Фуэнтес перекатил в своих великолепных белых зубах сигару.

- Из всего, что он мог сказать, вряд ли он сказал именно это. Меня послали собирать скот. Иногда я этим и занимаюсь, а иногда лежу и думаю, где он может находиться - как и человеческие грехи. Однако по большей части я разыскиваю коров, чтобы согнать их в стадо. Вот пытаюсь вычислить, - он спустил сапог на пол, - сколько миль нужно проскакать, чтобы поймать каждую корову. Потом, если я подсчитаю расходы на содержание лошадей и сравню их с жалованьем, которое мне платят, я смогу вычислить, выгодное ли это дело отлавливать коров. - Он помолчал, стряхивая пепел с сигары на пол. - Кроме того, некоторые из этих бугаев довольно здоровые - очень, очень здоровые и страшно коварные. Поэтому я ложусь, чтобы поразмыслить, как же вытаскивать этих самых бугаев из каньонов.

- Проще простого! - усмехнулся я. - Ну совсем просто. Ты посылаешь на ранчо за винтовым домкратом. Если там не окажется, едешь в город. А поскольку ты едешь в город, то всегда можешь выпить и поболтать с сеньоритами. Потом ты берешь винтовой домкрат... ну, знаешь, тот, каким приподнимают здания, когда собираются их передвинуть? Так вот. Берешь такой домкрат. А еще лучше - несколько. Возвращаешься к восточному краю плато, заводишь домкрат под край и начинаешь крутить, крутить, а когда плато наклонится достаточно круто, скот сам посыплется из каньонов. А ты стой с большой сетью и жди, пока он падает, только успевай отлавливать. Все очень просто.

Он подобрал чапсы.

- Меня зовут Тони Фуэнтес.

- А я - Майло Тэлон, когда-то выехал из Колорадо, а теперь отовсюду, где я вешаю свою шляпу.

- А я из Калифорнии.

- Наслышан. Не там ли наваливают лучшие земли, чтобы океан не затопил пустыню?