Рядом с валуном рос кедр, невысокий и толстый, а также несколько меските. Проезжая мимо, я исследовал ложбинку. Затем остановился на участке, густо поросшем лесом и кустарником, развел небольшой костер, сварил кофе и поджарил немного бекона. Поев и вымакав жир сухарем, который положила мне Эсси, я залил огонь, раскидал головешки и засыпал кострище землей. Потом, ведя коня в поводу, вернулся на несколько сот ярдов к валуну.

Сняв с коня поклажу, я дал ему покататься по траве и привязал к колышку, чуть ниже валуна. Потом раскатал постель и, разувшись, растянулся на ней. Можете мне поверить, я очень устал.

Если я правильно представлял, то Лльяно примерно в восьми-девяти милях от меня, прямо на юг, а скот пасется сразу за рекой. Молодой ранчеро, которого Я послал на север за Бэлчем и Тимберли, очень точно описал мне местность. Бейкер держал скот внутри треугольника, образованного Лльяно, Джеймсом и восточным отрогом Голубых гор...

Когда я открыл глаза, луна стояла уже высоко. Вокруг все светилось серебристым, ласкающим глаз светом. Мой черноногий конь щипал неподалеку травку, я едва различал его на фоне белых скал.

Перевернувшись, я чуть было опять не заснул, но мои глаза внезапно широко раскрылись. Какой я дурак! Если ко мне потихоньку подберутся... они или кайова... то у меня не останется ни малейшего шанса. Заметив на открытом месте мою постель, они нашпигуют ее свинцом.

Я выскользнул из-под одеяла, как жирный угорь из пальцев. Потом закатал в него несколько камней, слегка приподнял все сооружение и отошел в непроглядную тень под валуном. Накинув на плечи чепрак и прислонившись к валуну, я снова задремал, не снимая портупеи и не выпуская из рук винчестер.

Сквозь дремоту я внезапно услышал, как мой мустанг заржал, словно чего-то испугавшись. Открыв глаза, я разглядел троих, приближавшихся к лагерю. Они остановились примерно в сорока футах от меня, и я направил в их сторону свой винчестер.

Один прошептал:

- Вы оба займитесь им, а я заберу лошадь.

Из двух стволов вырвалось пламя, по горам разнеслось резкое, частое стаккато. Они стояли в двадцати футах от моей постели - две темные фигуры и давили на спусковые крючки, пока не закончились патроны.

Ужасный грохот, пока бандиты снова и снова поливали свинцом то, что приняли за меня, звучал потом у меня в ушах еще несколько дней.

До меня донеслось, как фыркнула лошадь, потом голос из темноты спросил:

- Ну что, прикончили?

В ответ ему раздалось идиотское ржание, и другой голос ответил:

- А как ты, черт побери, думаешь?

Ярко светила луна.

Я поднялся, одним легким движением прихватив камешек.

Ночные визитеры стояли вполоборота ко мне. Слабый хруст, а может, мелькнувшая тень привлекли внимание одного из них, и он обернулся в мою сторону. Я прижался спиной к огромному валуну, и он ничего не смог разглядеть, разве нечто неясное. Левой рукой я швырнул камешек вправо, и они резко повернулись в ту сторону.

- Вы уже купили билет, - спокойно произнес я. - Теперь поезжайте.

Мой винчестер выплюнул пламя и сбил одного, уже потянувшегося за револьвером. Другой резко рванулся влево, пытаясь нырнуть в укрытие, но я всегда хорошо стрелял влет, и моя пуля настигла его. Он растянулся лицом вниз.

Эхо моих выстрелов прокатилось у подножия утесов и затихло среди скал.

Наступила абсолютная, невероятная тишина. Потом третий позвал:

- Ребята!.. Ребята! Что там у вас?

Я промолчал. Там в ночи находился Джори Бентон. Я мог послать пулю на звук. Но беда в том, что у него был мой конь, а мне совсем не хотелось убивать хорошего коня, пытаясь попасть в плохого человека.

Поэтому я выжидал... Через какое-то мгновение раздался топот копыт. И я остался один на один с двумя мертвецами и луной, которая уже почти сошла с небосклона.

Остался один, без коня. Вот наступит рассвет, на меня начнется охота.

Легкий ветерок шелестел в листве, слегка завывая в кедрах и похрустывая в меските.

Я зарядил винчестер.

Глава 27

Конечно, Бентон прихватил и лошадей своих приятелей. Следовало бы удостовериться в этом, но я и так все знал по звукам шагов.

Выкатив из постели камни, я вытряхнул ее и снова скатал. Полно дыр, но все же лучше, чем ничего, а по ночам холодно.

Затем пошел глянуть на убитых...

Остался только один!

Значит, другой жив! Может передвигаться и наверняка - стрелять. Сняв патронташ с убитого, я повесил его через плечо, по-быстрому убедившись, что он пользовался тем же сорок четвертым калибром, что и я.

Его револьвер остался на месте, и я засунул его себе за пояс; оба винчестера лежали рядом. Очевидно, раненому не терпелось убраться подальше, а не вступать в перестрелку - он и не вспомнил о своем оружии. Прихватив оба ствола и придерживаясь глубокой тени, чтобы не получить пулю, я убрался с этого места. Удалившись примерно на сотню ярдов, свернул на юг и зашагал вперед. За Лльяно находились люди и скот, а там, где люди, будут и лошади, включая и моего коня.

Отмахав около пяти миль и потратив примерно полтора часа, я очутился на берегу ручья и мог лишь догадываться, что это Биг-Блаф.

Под деревьями было темно, и, отыскав подходящее местечко, я слегка постучал вокруг, чтобы распугать змей, если они обитали где-то поблизости, потом, разостлав постель, растянулся на ней и - поверите ли? - заснул.

Мои глаза открылись, когда первый свет только начал проникать сквозь листву. С минуту я лежал между двумя большими стволами и прислушивался. На деревьях попискивали и щебетали птицы, что-то хрустнуло - какое-то мелкое животное зашуршало в листве. Доносилось слабое журчание воды.

Сев, я внимательно осмотрелся. Повсюду росли огромные старые деревья, лежали поваленные стволы, покрытые мхом, и сломанные ветви - бурелом и больше ничего. Первым делом я проверил винтовки. Одна оказалась пустой, а в другой оставалось три патрона, которые я сунул в карман. Отыскав подходящее дупло, припрятал в нем винтовки и только потом проверил свой и чужой револьверы.

Взвалив на плечи постель, я пересек поток, остановившись у родника, струйка которого, петляя, бежала к ручью, и напился воды. Пройдя немного вверх по течению, оставил ручей, вышел к Лльяно и направился вдоль нее к разломам.

К тому времени, когда солнце поднялось довольно высоко, я наткнулся на маленький лагерь, расположенный на другом берегу реки в таком живописном уголке, какого мне еще не доводилось видеть. Он укрывался среди деревьев, а перед ним расстилалось несколько квадратных акров наилучшего техасского пастбища. На самом деле трава - очень ненадежная вещь. Иные годы бывают хорошими, а в иные она не прокормит даже кузнечика. Этот год выдался подходящим, и, несмотря на присутствие скота, травяной покров все еще держался.

В дюжине ярдов друг против друга располагалось два навеса. Горел костер, над ним висел котелок, а на углях стояли кофейник и сковородка. На натянутой между деревьями веревке сушилось несколько пар кальсон и нижних рубах. А на земле, заложив руку за голову и надвинув шляпу на лицо, растянувшись, дремал на утреннем солнце мужчина.

Рядом стояли две оседланные лошади и мой конь - без седла. Мое седло осталось там, куда я его засунул - под большим валуном, возле которого я вчера ночевал. Придет время, я заберу его оттуда.

Я лежал, зачарованный представшей передо мной картиной. Еще один человек, находившийся слишком далеко от меня, чтобы его рассмотреть, вышел из-под навеса и принялся точить бритву. Судя по всему, где-то на столбе висело зеркало, потому что он встал там и начал бриться. Меня одолевало болезненное искушение слегка выбить из них пыль при помощи своего винчестера, но я поборол это желание.

Разглядывая стадо, я приблизительно оценил его в несколько сот голов. Даже издалека животные выглядели хорошо упитанными.

Ну, вот я и здесь, однако никаких определенных планов насчет того, что предпринять, у меня не возникало. И я решил прежде всего вернуть своего коня - или обзавестись другим - и подготовиться вести отряд, когда тот появится.

Спустившись с холма, я пробрался к реке и тщательно изучил обстановку. Здесь Лльяно оказалась широкой, но зато мелкой. Попытаться забрать коня при свете дня - все равно что напроситься на неприятности, чего мне совсем не хотелось, поэтому лучше всего спокойно залечь где-нибудь поблизости и наблюдать, как будут развиваться события. Укрывшись в густом кустарнике возле огромного, давно упавшего дерева, я почти не видел лагеря, зато мог слышать голоса. Только иногда мне удавалось разобрать слова.

- ...тонио по делам. Видимо, мы погоним... к реке Гваделупа, - произнес явно брившийся - именно так звучит речь, когда скоблишь щеку.

В ответ что-то пробормотали, чего я не разобрал, а потом собеседник ему возразил:

- ...не нравится. - Голос окреп и стал громче. - Говорю тебе, он не один. Ты знаешь Бэлча? Ну, так я знаю. Он хуже самого черта! И если схватит тебя, то доведет не дальше, чем до ближайшего дерева! Клянусь, пора сматываться!

Потом еще бормотание. Вместе с эмоциями повышались и их голоса.

- А что стало с Ларедо? Ты видел его? А Сонору? Мы нанимались перегнать коров. А теперь, смотри, что получается?

От реки донесся неясный звук, и, вытянув шею, я увидел, как к берегу, шатаясь, подошел человек, рухнул на песок и припал к воде, как собака, встав на четвереньки.

Подняв голову, он издал хриплый, приглушенный крик.

- Кто это, черт побери? - воскликнул один.

А потом я услышал, как они побежали.

Они появились на берегу примерно в шестидесяти ярдах от кустов, где залег я. Остановившись, присмотрелись и, бросившись в воду, направились к раненому. Видимо, до своих добрался один из тех двоих, в которых я стрелял ночью.

Парни опустились возле него на колени, а я быстро вскочил и соскользнул с берега в воду. Двигаясь очень осторожно и стараясь не издавать ни звука, я пересек Лльяно.

Они стояли спиной ко мне, оба на коленях возле раненого. Сейчас они поднимут его на ноги и попытаются доставить в лагерь.

Я выполз на противоположный берег. На краю лагеря остановился и огляделся... Никого. Быстро пересек лагерь, направляясь к оседланным лошадям. Моего коня привязали к жердям загона. Я взял его за веревку и прихватил одну из оседланных лошадей, затем отвязал и отогнал другую.

Она отошла на несколько шагов и, остановившись, оглянулась назад. Я не видел реки, но слышал ее течение и, ведя за собой двух лошадей, опять пересек лагерь.

На едва тлеющих углях стояла сковорода с беконом, который для кого-то держали теплым. Я взял несколько ломтиков и съел, потом поднял кофейник и прямо через край напился горячего кофе.

Усевшись на чалую и ведя в поводу своего коня, направился обратно к Лльяно. Глянув вверх по течению, обнаружил, что раненый исчез с берега. Поэтому я переехал реку верхом и двинул на север, туда, где припрятал свое седло.

В мои планы не входило красть чужого коня и уж тем более седло. Я мог выстрелить в человека, однако украсть у него седло - совершенно другое дело. Добравшись до валуна, под которым лежала моя собственная упряжь, я спешился, оседлал своего коня и отогнал чалую.

Удобных переправ через Лльяно немного, потому что вдоль берегов вздымаются высокие утесы и местность вокруг сильно пересечена. Забравшись на гору повыше, я посмотрел на север. Никаких признаков Бэлча или майора.

Двигаясь на запад по течению Лльяно, я отыскал брод, где мог пересечь реку. Перебрался на другой берег и направился к пастбищу скотокрадов, петляя между разбросанными дубами и кедрами. Наткнувшись на нескольких коров, я принялся сгонять их в стадо, чтобы направить в сторону главного перевалочного пункта юго-восточнее их лагеря.

Если судить по тому, как с ним обращались, человек, которого я подстрелил прошлой ночью, был, кажется, ранен в бедро. Возможно, он способен держаться в седле.

Неожиданно я забеспокоился.

А где сам Близнец Бейкер?

В лагере его не оказалось. Я слышал какой-то разговор о Сан-Антонио, да и Лиза упоминала, что он частенько туда наведывался. Не там ли он сейчас?

Держась поближе к скалам и кустам, я подбирался к перевалочному пункту. Поскольку Бейкер, видимо, сам крал скот, то в лагере находились лишь его работники - всякий сброд, набранный им для последнего перегона.

Последние события наверняка круто изменили планы Близнеца. Обнаружились его кражи, освобождена Энн Тимберли, он точно знал, что я преследую его, и послал Ларедо и Дэвиса остановить меня - хотя бы на то время, пока отгонит скот... Известно ли ему, что их постигла неудача?

Все выглядело как-то неопределенно. И тот факт, что Бейкер находился вне поля зрения, вовсе не означал, что его нет где-то поблизости. В любой момент он мог взять меня на мушку своего винчестера... А стрелять он умел!

Но где Бэлч и остальные? Не вернулись ли они все назад? Не остался ли я один в своем стремлении вернуть скот?

Чем больше я раздумывал, тем меньше мне все это нравилось.

Не послал ли Розитер за своими людьми, чтобы вернуть их обратно? Знал ли Близнец, что, среди прочих, крадет скот у своего отца?

По реакции Барби-Энн стало ясно, что она понятия не имела о том, что Джон Бейкер ее брат, или о том, что у нее вообще есть брат. Ее поразили и смутили расплывчатые слова отца, и она была не в состоянии понять, о чем он говорил.

Меня же беспокоило, не оказался ли я снова один. Обреченный судьбой на одиночество!

Я вжался в тень обрыва. С того места, где стоял мой конь, я видел равнину, на которой пасся скот, и, оказывается, не я один сгонял его в стадо. Несколько ковбоев, работавших умело и быстро, собирали коров. Они прочесывали проломы на севере и западе, действуя быстро, тщательно, и направляли животных не на юго-восток, как я ожидал, а прямо на восток.

Небольшое стадо, подгоняемое мною, вышло на равнину, и всадник, свернувший было к нему, внезапно замедлил шаг. Я мрачно усмехнулся.