Кратову показалось, будто натянулась до отказа и лопнула невидимая басовая струна. Где-то в небесах слегка притушили осатаневшее солнце.
И на мир упала вязкая, липкая пелена черного ужаса.
Фогратор выпал из рук Кратова, а сам он опустился на четвереньки, обхватил голову руками и ткнулся лицом в серую грязь, ощущая себя той же распоследней грязью. Ему хотелось взвыть волчьим воем — быть может, он и взвыл, сам того не слыша. В нескольких шагах от него посреди руин защитного вала гарцевали перепуганные пантавры, натыкались на незримый барьер безраздельно царившего над низиной страха и в панике уносились прочь, вскидывая бронированные задницы — подальше отсюда, на простор, в степь.
Не дотянув до маяка, отвернул и ударился в постыдное бегство второй поток, а за ним и третий, о котором никто еще не знал, потому что его прятал отдаленный лесок, обреченный было на потоптание, но уцелевший тем же чудом, что и маяк.
А невысоко в зените отрешенно, неподвижно висел небольшой кораблик патрульной службы Галактического Братства.
Когда все закончилось естественным порядком, он мягко спланировал на посадочную площадку, загаженную прокатившимся набегом, и с хрустом утвердился посреди нее на выдвинутых телескопических опорах.
Кратов оторвал лицо от земли. Медленно провел рукавом по лбу, стирая вместе с грязью остатки бесследно испарившегося страха. «Чего я разлегся», — брезгливо подумал он и поспешно поднялся, отряхиваясь.
Дверь купола, чмокнув, выпустила Гранта, перепуганного до смерти, на подсекающихся ногах, с вибрирующими поджилками, но — с фогратором в одной руке и с маленькой мезонной гранатой в другой.
— Спасение пришло вовремя, — объявил Грант и непринужденным жестом препроводил гранату в просторный карман своей куртки. — Распахнулась дверь, грянули выстрелы, и Детоубийца Кид рухнул замертво.
Из раскрывшегося люка корабля на землю спрыгнули двое, судя по нашивкам — командор и субнавигатор. Лица их были скрыты защитными масками.
— Вы так спешили, что едва не опоздали на поминки, — не унимался Грант. — Между прочим, маски можно снять, на кой хрен они тут…
— Могу я просить вас последить за своим лексиконом? — холодно осведомился командор. — Ваша брань была слышна еще за парсек отсюда.
Грант замер с разинутым ртом.
Отповедь была дана высоким, дрожащим от негодования женским голосом, райскими колокольцами прозвеневшим среди крови и разрухи, в этом несостоявшемся пекле… Затем командор с раздражением сдернул маску, и взорам явилось женское же загорелое лицо. Голубые глаза, черные брови, светлая прядка волос, тонкий прямой носик и трогательно пухлые перламутровые губы.
— Мама моя, — выдавил наконец Грант.
— Вы позволите пройти в помещение? — спросила женщина ядовитым тоном.
— Ну разумеется, — промямлил Грант. И тут его взгляд упал на еще сучившие лапами обрубки пантавров. — Океан извинений, — сказал он и метнулся было за купол, мимо остолбеневшего Кратова, но не успел. Его вывернуло наизнанку в нескольких шагах от тамбура.
Командор брезгливо поморщилась.
— Авгиевы конюшни, — произнесла она пренебрежительно. — Субнавигатор, наведите порядок. Мясо сжечь, камни убрать, посадочную площадку расчистить.
— Ясно, командор, — чирикнула субнавигатор, с плохо скрываемым любопытством стреляя по сторонам быстрыми, чуть раскосыми глазенками.
— А, вот еще один герой-космопроходец, — сказала командор, завидя Кратова. — Надеюсь, ваш пищеварительный тракт в порядке. Не откажитесь проводить.
Кратов с трудом стряхнул оцепенение, чувствуя себя так, словно по нему пробежалось-таки стадо пантавров.
— Я понимаю… — разлепил он серые губы. — У меня вся рожа в грязи, трудно узнать.
Командор застыла на полшаге, на полувздохе, как и была — вполоборота к нему. Невыразимо медленно маска гадливого отчуждения сползла с ее лица, чуть приоткрыв постороннему глазу изумление и растерянность.
— Шаровая Молния, — осевшим голосом промолвила женщина. — Котька Кратов… Боже, кем ты стал!
— А ты-то, — пробормотал Кратов.
— Ох, и когда же я сдохну… — в перерывах между спазмами сипел Грант, уперевшись для верности в покатую стену маяка руками и головой.