Наступило молчание. Слова Горданиса снова и снова прокручивались в мозгу Джоанны.
Она посмотрела на него, от ужаса у нее закружилась голова. Если он пытался ее напугать, то преуспел.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она, не узнав собственного голоса.
— Ты сама спровоцировала то, что произошло, — с новой решимостью заговорил он. — Ты решила использовать свое тело, чтобы морочить мужчинам голову. Сегодня вечером ты попыталась бы одурачить меня, если бы я тебе позволил. Не стоит это отрицать, — прибавил он презрительно, когда она открыла рот от удивления. — Мне известна твоя роль. Но теперь для тебя все изменилось, на этот раз использовать будут тебя. Сначала тебя используют, а потом вышвырнут.
— Все, что я делала, я делала ради Дэниса. — Она сумела сохранить решимость в голосе, хотя мысли беспорядочно проносились в ее голове.
«Откуда он так много обо мне знает?»
— Я ему нужна, — продолжала она. — Поэтому я не могу уехать из Франции и оставить его одного. И я никуда не поеду.
— Твоя преданность трогательна, но неуместна, моя Джоанна, — сказал он холодно. — Неужели ты по-прежнему о нем заботишься после того, что он сделал?
— Я не просто о нем забочусь! — Она с вызовом вздернула подбородок. — Я его люблю, и всегда буду любить, вне зависимости от того, что он сделал.
— Тогда мне остается полагать, что в твоем случае английская поговорка «С глаз долой — из сердца вон» окажется верной. — Его тон стал циничным. — Ведь ты никогда больше с ним не увидишься.
Она затаила дыхание.
— Что ты с ним сделал? — хрипло спросила она. — О боже, неужели ты…
Он поджал губы.
— Мне незачем было вредить ему, — грубо сказал он. — Он сам себе достаточно навредил и должен расхлебывать последствия. — Он помолчал, потом прибавил: — Интересно, как сильно он будет печалиться о твоей потере теперь, когда на него навалилось множество других проблем? В конце концов, все женщины одинаковы.
Она вздрогнула от его жесткого замечания.
— Ты думаешь, он так легко меня отпустит? Думаешь, он не станет меня разыскивать? Ты ошибаешься.
— В поисках нет никакого смысла, — мягко произнес он. — Он больше не сможет позволить себе обладать тобой. Хотя вряд ли он вообще был тебя достоин.
— Тогда, по крайней мере, позволь мне с ним увидеться, чтобы попрощаться!
Как отреагирует отец, если она просто исчезнет в неизвестном направлении?
На мгновение ей захотелось рассказать Вассосу Горданису всю правду.
Однако что-то заставило ее промолчать. В сегодняшний роковой вечер она наблюдала не просто карточную игру. Джоанна видела проявление ненависти, и, пока она не поняла ее причины, ей лучше молчать о своих истинных отношениях с Дэнисом, дабы не подливать масла в огонь. Она сдержала дрожь.
— Он попрощался с тобой, моя Джоанна, в тот момент, когда решился играть со мной, — неумолимо произнес Горданис. — Думаю, ты сочтешь меня адекватной заменой. — Он издевательски ей улыбнулся: — Кто знает? Возможно, тебе понравится делить со мной постель.
«О боже, до чего же самоуверенный тип, — подумала она, в ее душе кипела ярость. — Он убежден, что любая готова отдаться ему».
— Никогда, — дрожащим голосом сказала она. — Ни за что на свете. Потому что ты законченный негодяй. Мерзкий и отвратительный. И я тебя ненавижу. Меня тошнит при одной мысли о том, что ты ко мне прикоснешься. Поэтому, пожалуйста, не медли с новым хозяином. Продай меня, потому что мне будет лучше с любым другим, лишь бы не с тобой.
Он выгнул брови.
— Я на твоем месте не был бы так уверен, — насмешливо сказал он. — И у тебя нет права выбирать свое будущее, дорогая. Нравится это тебе или нет, но в данный момент ты принадлежишь мне, и только я могу решать, когда следует тебя отпустить и на каких условиях. Я думаю, что ясно выразился.
Она уставилась на него.
— Зачем ты так поступаешь? Бессмыслица какая- то… — Она отрывисто вздохнула. — Я даже не уверена, что нравлюсь тебе.
Он снова пожал плечами:
— Хочу заметить, моя Джоанна, что мне тебя высоко отрекомендовали. Кстати, мы слишком долго дискутируем. — Он зевнул. — Завтра у меня переговоры. Я должен немного поспать.
«Спать?» Против воли Джоанна посмотрела на кровать и вздрогнула от предвкушения.
Он заметил ее дрожь и рассмеялся:
— Нет, крошка моя, я не могу тратить на тебя время и энергию сейчас, перед заключением сделки. Но когда мы встретимся на острове Пеллас, ты не останешься без моего внимания, я обещаю. Ты превратишь часы моего досуга в интересное приключение. — Подойдя к двери, он крикнул: — Ставрос!
Дверь открылась так быстро, что Джоанна решила, будто главный «волкодав» Горданиса стоял за дверью, прижав к ней ухо.
Вассос Горданис тихо заговорил с ним по-гречески, и тот, кивнув, с невозмутимым видом подошел к Джоанне, протягивая ей пальто:
— Наденьте это, пожалуйста.
— Зачем? — Она дерзко расправила плечи и заложила руки за спину.
— Потому что я так хочу, — спокойно ответил Вассос Горданис. — Пусть это станет твоим первым уроком послушания, Джоанна. Отныне ты будешь одеваться и вести себя скромно. Ты меня понимаешь?
— Да, — сказала она. — Я понимаю.
«Только ты, Горданис, ничего не понимаешь.
Неужели ты думаешь, что я наряжалась по собственной воле? Неужели считаешь, что мне нравилось притворяться такой, какой я никогда не стану, ни при каких обстоятельствах?»
Она взяла пальто, которое оказалось мужским и такого большого размера, что было бы велико даже Вассосу Горданису. Сдержав дрожь, она надела пальто и сердитым рывком завязала пояс на талии.
Потом Джоанна подошла к Горданису.
— Я тебя отлично понимаю, — едко произнесла она. — Ты ужасный и омерзительный лицемер.
Размахнувшись, она ударила его по лицу с такой силой, что у нее заныло плечо. Но Горданис остался равнодушным, как мраморная статуя. Он даже не прикоснулся к щеке, где четко виднелись отпечатки пальцев Джоанны.
— Ты заплатишь за это оскорбление, когда мы снова встретимся, дорогая, — тихо сказал он. — Но моя месть может тебе не понравиться. Потому что нам с тобой предстоит разобраться еще с одним делом. Я говорю о Петросе Манассо. Или ты думаешь, тебе это сойдет с рук?
Она недоуменно на него уставилась:
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Нет? — с издевкой спросил он. — Тогда вспомни, моя Джоанна. У тебя будет достаточно времени на воспоминания.
Он увидел, как лицо Джоанны теряет сердитое выражение, и улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Теперь иди, — коротко приказал он. — И имей благоразумие научиться манерам, а также успей раскаяться в содеянном перед тем, как мы встретимся. — Он отвернулся и подошел к кровати, по пути снимая полотенце с бедер.
Джоанна поспешно отвернулась и с силой прикусила нижнюю губу.
Выйдя за пределы спальни, она остановилась и ухватилась за спинку дивана.
Джоанна с ужасом осознала, что стала жертвой мести. Горданис не зря сказал, что ее «используют, потом вышвырнут».
«Но за что мне мстят? — спрашивала она себя, ее сердце болезненно и глухо стучало в груди. — Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное отношение человека, о котором ничего не слышала еще вчера? Должно быть, произошла какая-то ошибка».
Ставрос коснулся ее руки, побуждая идти вперед, и Джоанна отмахнулась от него почти свирепо.
Нет, она не позволит разрушить свою жизнь из-за нелепой ошибки. Она по-прежнему находится в отеле. Если она поднимет шум и станет упираться, то Ставросу, который следует за ней по пятам, придется ее отпустить, дабы избежать скандала.
— Потому что я так хочу, — спокойно ответил Вассос Горданис. — Пусть это станет твоим первым уроком послушания, Джоанна. Отныне ты будешь одеваться и вести себя скромно. Ты меня понимаешь?
— Да, — сказала она. — Я понимаю.
«Только ты, Горданис, ничего не понимаешь.
Неужели ты думаешь, что я наряжалась по собственной воле? Неужели считаешь, что мне нравилось притворяться такой, какой я никогда не стану, ни при каких обстоятельствах?»
Она взяла пальто, которое оказалось мужским и такого большого размера, что было бы велико даже Вассосу Горданису. Сдержав дрожь, она надела пальто и сердитым рывком завязала пояс на талии.
Потом Джоанна подошла к Горданису.
— Я тебя отлично понимаю, — едко произнесла она. — Ты ужасный и омерзительный лицемер.
Размахнувшись, она ударила его по лицу с такой силой, что у нее заныло плечо. Но Горданис остался равнодушным, как мраморная статуя. Он даже не прикоснулся к щеке, где четко виднелись отпечатки пальцев Джоанны.
— Ты заплатишь за это оскорбление, когда мы снова встретимся, дорогая, — тихо сказал он. — Но моя месть может тебе не понравиться. Потому что нам с тобой предстоит разобраться еще с одним делом. Я говорю о Петросе Манассо. Или ты думаешь, тебе это сойдет с рук?
Она недоуменно на него уставилась:
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Нет? — с издевкой спросил он. — Тогда вспомни, моя Джоанна. У тебя будет достаточно времени на воспоминания.
Он увидел, как лицо Джоанны теряет сердитое выражение, и улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Теперь иди, — коротко приказал он. — И имей благоразумие научиться манерам, а также успей раскаяться в содеянном перед тем, как мы встретимся. — Он отвернулся и подошел к кровати, по пути снимая полотенце с бедер.
Джоанна поспешно отвернулась и с силой прикусила нижнюю губу.
Выйдя за пределы спальни, она остановилась и ухватилась за спинку дивана.
Джоанна с ужасом осознала, что стала жертвой мести. Горданис не зря сказал, что ее «используют, потом вышвырнут».
«Но за что мне мстят? — спрашивала она себя, ее сердце болезненно и глухо стучало в груди. — Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное отношение человека, о котором ничего не слышала еще вчера? Должно быть, произошла какая-то ошибка».
Ставрос коснулся ее руки, побуждая идти вперед, и Джоанна отмахнулась от него почти свирепо.
Нет, она не позволит разрушить свою жизнь из-за нелепой ошибки. Она по-прежнему находится в отеле. Если она поднимет шум и станет упираться, то Ставросу, который следует за ней по пятам, придется ее отпустить, дабы избежать скандала.
А обретя свободу, она тут же потребует вызвать полицию и воссоединится с отцом. После чего позвонит дяде Мартину, и он организует их быстрый отъезд.
Но, оказавшись в коридоре, Джоанна увидела перед собой мужчину, который недавно уводил ее отца. Он решительно взял ее за руку.
— Отпусти меня! — Она постаралась вырваться, но тщетно.
Глядя мимо нее, мужчина холодно и вежливо ответил:
— Я следую инструкциям, мадемуазель.
Джоанна решила устроить истерику в фойе отеля, чтобы привлечь внимание, поэтому бодро прошла к лифту. Стоя в кабине, она спокойно ждала, когда он спустится вниз. Однако лифт не остановился на первом этаже, а поехал дальше.
— Что происходит? Куда это мы? — хрипло спросила она.
— К служебному выходу, — ответил Ставрос и мрачно улыбнулся. — Господин Горданис решил, так будет лучше.
— Нет! — Она запаниковала оттого, что ее план начал трещать по швам. Джоанна начала вырываться. — Нет, я не позволю! Я не буду! Я должна поговорить с администратором отеля! Я должна сообщить ему, что уезжаю!
— Все необходимые меры уже приняты. Машина отвезет нас в аэропорт.
— Я не поеду! — Она пнула ногой мужчину, который держал ее за руку. Тот вздрогнул, но не ослабил хватку. — Оставьте меня в покое, черт вас побери! Вы не можете так поступить!
— Господин Горданис отдал четкие приказания, мадемуазель. Борьба вам не поможет. Я советую вам сохранять спокойствие.
— Черта с два я буду молчать, — процедила она сквозь зубы.
Когда лифт остановился и двери распахнулись, Джоанна открыла рот, чтобы закричать и привлечь к себе внимание. Но прежде, чем она смогла произнести хоть один звук…
— Я сожалею, но это необходимо, — почти мрачно произнес Ставрос. — Вы сами во всем виноваты.
В следующий миг он поднял ее на плечо, словно ковер, и понес по коридору к металлической двери в дальнем конце.
Джоанна плакала от злости и разочарования, но не могла вырваться. Болтаясь головой вниз, она почувствовала тошноту, поэтому испытала истинное облегчение, когда ее поставили на ноги.
Ставрос подошел к задней дверце автомобиля с тонированными стеклами и резко открыл ее.
— Ведите себя тихо, мадемуазель, и все будет хорошо. Мы не желаем вас позорить.
Она помедлила, но потом с неохотой кивнула и села в машину. Рядом с ней расположился Ставрос.
Джоанна сидела, сложив руки на коленях, глядя в темноту и пытаясь анализировать то, что с ней произошло.
Горданис упомянул о каком-то Петросе Манассо.
Петрос. Из школьных уроков, где рассказывали древнегреческие легенды, она помнила, что в переводе «петрос» означает «камень».
Внезапно она замерла, у нее болезненно сжалось сердце. «Ведь Петрос — это Питер».
Джоанна закрыла глаза, задрожав. Она знала только одного Питера — юношу, которого встретила в Австралии в прошлом году. Среднего роста, с волосами песочного цвета и темно-карими глазами. Симпатичный юноша, одержимый азартными играми.
Видимо, он был убежден в своей неотразимости, ибо стал преследовать Джоанну и искать ее расположения.
Но его звали Питер Манселл, а не Петрос Манассо. И был он родом не из Греции, а из Калифорнии. Во всяком случае, он так сказал, и его акцент был похож на калифорнийский.
Джоанна прилагала все усилия, чтобы забыть этого юношу.
«Вы погубили меня. Вы меня обманули. Вы все меня обманули».
Она вспомнила стук опрокинутого стула и хриплый от отчаяния голос Питера. Он пребывал в ужасе.
«Вы не можете так поступить. Вы должны позволить мне отыграться. Иначе мне крышка. Неужели вы не понимаете?»
Джоанна не смогла смотреть ему в лицо, зная, что спровоцировала его проигрыш.
Молодой и глупый юноша на самом деле звался Петрос Манассо и был не богатым американцем, а греком.
Джоанна поняла: она обязана расплатиться за то, что совершила. И на этот раз никто ей не поможет.
Автомобиль мчался сквозь темноту. Джоанна медленно и прерывисто вздохнула и заставила себя вспомнить, как все начиналось…
— Ты красивая девушка. — Даймонд Ленни оценивающе разглядывал ее сквозь облако сигаретного дыма. — А он горячий малый с кучей денег, и он бредит тобой. Так займись им, малышка. Распали до такой степени, чтобы потерял рассудок, а потом приведи к нам.
— Нет, я не стану этого делать, — запротестовала Джоанна и умоляюще посмотрела на отца. — Пожалуйста, Дэнис. Ты не хочешь, чтобы я так поступила. Скажи ему об этом.
— Нет, Дэнис, приятель, это ты ей растолкуй! — Даймонд Ленни нетерпеливым жестом погасил окурок. — Преподай своей маленькой милашке уроки экономики. Скажи ей, что проживание в отеле, изысканная еда и сексуальная одежда стоят денег. И пора ей перестать ограничиваться демонстрацией ножек и хлопаньем ресниц. В конце концов, пусть займется настоящей работой. — Он одарил ее похотливой улыбкой. — Ты же женщина. Тебе ли не знать, как распалить парня, а потом прикинуться чопорной и пойти на попятную, когда он попытается залезть тебе под юбку? Но если придется позволить ему нечто большее… — Он пожал плечами. — Старина Дэнис простит тебя, не так ли, приятель? Главное, чтобы ты притащила парня вместе с его деньгами в заднюю комнату бара «Уолли» сегодня вечером.
— Знаю, Ленни объяснился немного грубовато, — сказал Дэнис, когда они остались одни. — Но многое из сказанного им — правда.
— Ты действительно хочешь, чтобы я привела Питера Манселла на ужин? — Джоанна вздрогнула. — Мне следует одурачить его и убедить в том, что я готова ему отдаться? А тем временем ты и те мошенники из бара «Уолли» вытащите из него все до последнего цента? — Она покачала головой. — Я… я не могу поверить, что ты на самом деле этого хочешь.
— Он сам напрашивается. Зачем он сообщает всему городу о том, насколько богат? — начал защищаться Дэнис. — Если не мы его обчистим, это сделает кто-то другой. И Ленни прав — нам нужны деньги. — Дэнис похлопал ее по руке: — Можешь доверять мне, крошка моя. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Джоанна не смотрела на него. Ей хотелось плакать.
— Очень хорошо, — глухо сказала она наконец. — Я постараюсь сделать, как вы хотите, но при условии, что это будет первый и последний раз. И после этого мы уедем и больше никогда не увидимся ни с Ленни, ни с его отвратительными друзьями, даже если нам придется перебраться, на другой континент. Папа, я не шучу.
И он уверил ее, что так будет в первый и последний раз.
И вот за ужином вызывающе одетая Джоанна позволяла Питеру Манселлу пожирать ее глазами и хватать за голое колено. Она вышла вместе с ним в заполненный ароматами сад и едва сдерживала тошноту, когда он стал жадно целовать ее в шею и ощупывать грудь.
А потом она заявила, что тоже его хочет, но не может ему уступить. Они должны остановиться, потому что Дэнис будет ее искать. Сегодня вечером он играет в карты, а она его счастливый талисман. Потом Джоанна прошептала:
— Но ты можешь пойти вместе со мной. Если Дэнис переберет с выпивкой, мы найдем способ уединиться…
Она знала — ей некого винить за то, что она совершила. Черт побери, ей, как и героине греческой легенды, уготована дорога в Ад.