Прошел еще час, прежде чем вернулся Вассос.

Джоанна провела время в напряжении, мысленно прокручивая в голове то, что хотела сказать. То, что ему необходимо было узнать.

Но когда он наконец появился в зале ожидания, она взглянула в его потухшие глаза, увидела его лицо землистого оттенка и то, как он устало опирается о дверной проем, то вскочила на ноги, проливая остатки кофе себе на платье.

Все тщательно подготовленные слова оказались забыты.

—    Вассос… насчет Элени. Я должна тебе кое-что рассказать.

Он поднял палец, заставляя ее замолчать:

—    Я уже знаю, о чем ты собираешься мне рассказать, Джоанна. Я услышал эту историю от Соулы Карадис, которая тщетно пыталась завоевать мою благодарность и избавиться от обвинения. — Его голос стал едва слышимым. — Оказалось, моя покойная жена ненавидела меня сильнее, чем я предполагал. До нашего брака у нее был любовник, но ее беременность от него была только плодом ее воображения. Она ее придумала, чтобы оттолкнуть меня от себя. Это означает, что Элени действительно моя дочь. Ариадна забеременела после единственной близости, которая у нас была. Но ребенок родился раньше положенного срока, так как его мать бросилась с лестницы, чтобы лишить меня, как ей казалось, сына, которого она для меня вынашивала. Об этом я не знал до настоящего времени. — Он резко прибавил: — История почти невероятная. Тем не менее, после того, как я узнал Ариадну, я могу поверить — так все и было. — Он посмотрел на нее: — Тебе именно об этом рассказали?

—    Ничего подобного, — хрипло ответила она. — Мне сказали только о том, что Элени родилась как минимум на два месяца раньше положенного срока. Доктора боялись, что она не выживет… — Кончиком языка она облизнула пересохшие губы. — Но никто не сказал тебе о ней потому, что сочли, что ты достаточно страдаешь из-за потери жены.

—    Ирония судьбы, да? — с горечью улыбнулся Вассос. — И все же я думаю, что страдал оттого, что она умерла такой молодой. Я чувствовал себя виноватым, — грустно прибавил он. — Ведь я не понимал, как сильно она ненавидела наш брак по расчету. У меня была возможность отказаться от брака, ради обоюдной пользы, но я этого не сделал. Хотя сомнительно, что она осталась бы в живых. Но она все-таки мне отомстила. Она умерла, оставив меня с отвратительным убеждением в том, что ее дочь рождена от другого мужчины. Ведь я даже отказывался на нее смотреть. И тем самым Ариадна отняла у меня право любить дочь, наслаждаться ее младенчеством и наблюдать за тем, как она растет… — Он говорил почти шепотом. — И я мог никогда не узнать правды. Никогда…

—    Но теперь ты ее знаешь, — страстно произнесла Джоанна. — Все можно изменить. Только это действительно имеет значение. — Она отвернулась, у нее сдавило горло. Ей хотелось подойти к нему и оказаться в его объятиях. Но Джоанна поборола это желание. — Самое главное, что ты узнал правду о дочери.

—    Не следует забывать о том, — сказал он, — что обязан этим тебе. Если бы ты не пошла в тот дом сегодня… — Он закрыл глаза. — Не хочу даже думать о том, что могло случиться.

—    Тогда подумай о чем-то другом, — произнесла Джоанна. — О том, как окажешься у кроватки Элени, когда она проснется. — Она помолчала и улыбнулась: — Надеюсь, с тобой она будет приветливее. Она немного капризничала, ее тошнило после анестезии, и она потребовала, чтобы ей спели колыбельную.

—    Ах, — тихо сказал Вассос. — Это та колыбельная, которую я впервые услышал в саду отеля «Санкт-Грегор»?

Она удивленно посмотрела на него:

—    Ты слышал, как я пою?

—    Я услышал плач ребенка, а потом колыбельную, которую пела девушка. Я стоял и слушал какое-то время и думал, до чего у девушки прекрасный голос. Я не знал, что поет та самая красавица, которую я видел раньше с палубы «Персефоны», та, с которой я планировал встретиться позже за покерным столом… — Он глубоко вздохнул: — А сегодня я услышал, как ты утешала девочку и пела ту же самую колыбельную. На мгновение я опешил, не поверив своим ушам. — Он помолчал, потом спросил: — Что ты делала в саду в ту ночь?

Она уставилась в пол.

—    Я сидела с ребенком одной молодой пары. — Джоанна улыбнулась. — И мне действительно понравилось заботиться о Мэттью, поэтому я решила, что однажды стану профессиональной няней.

«Однажды, когда я вернусь в Англию и начну жить заново. И в моей новой жизни тебе не будет места. Возможно, дети других людей будут моей единственной надеждой…»

Он нахмурился:

—    Именно поэтому ты сказала Дероуло, что являешься временной няней Элени?

—    Я должна была придумать причину своего пребывания на острове. — Она покраснела. — В конце концов, я едва ли могла сказать, что являюсь твоей любовницей.

—    Да. — Он скривил губы. — Возможно, на данный момент твоя ложь сослужит нам хорошую службу, дорогая.

«И может, для меня будет лучше, если вымысел станет действительностью. Если я стану твоей наемной работницей, а не любовницей. До тех пор, пока ты меня не отпустишь».

Они прошли по коридору в небольшую отдельную палату, где находилась Элени, и доктор Дероуло вышел им навстречу.

—    Ваша дочь не спит, господин Горданис. — Он улыбнулся Джоанне: — Она снова требует вас, мадемуазель.

—    Я думаю, она должна какое-то время побыть наедине с отцом. — Она указала на свой испачканный подол: — Где я могу почистить платье?

—    Сюда, пожалуйста. — Дероуло жестом подозвал какую-то женщину, и та провела Джоанну в сияющую чистотой ванную комнату, где дала ей губку и полотенца.

«Какое значение имеет испачканное платье, — спрашивала себя Джоанна, разглядывая свое отражение в зеркале, — когда моя жизнь вот-вот рухнет…»

Да, Вассос был ей благодарен, но она не хотела, чтобы он чувствовал себя благодарным ей потому, что она вовремя вмешалась и спасла его ребенка. Ей нужно гораздо больше, чем благодарность.

Теперь, когда уже ничего нельзя изменить, она хотела, чтобы он всегда оставался ее нежным и страстным любовником, которого она так часто и решительно отвергала. Она желала предложить ему заботливость и страстность, которые он в ней пробудил. Ей хотелось, чтобы он не сомневался — ее любовь идет от самого сердца, и любовь эта искренняя, а не по принуждению.

«Я люблю его, — с тоской подумала Джоанна, — и всегда буду любить, но я не могу с ним остаться и жаждать того, что он никогда не сможет мне дать. Я ни на что не могу надеяться, кроме его страсти. А страсть со временем проходит.

Мы встретились при неблагоприятных обстоятельствах, когда его постель была пуста, и он чувствовал себя одиноким. Он хотел развлечься и утолить свою страсть. Но теперь обстоятельства стали иными. У него появилась дочь, которая будет ему дорога, а она станет его обожать. И в один прекрасный день он снова женится на девушке, которая полюбит его и родит Элени братьев и сестер. И тогда холодная вилла опять станет уютным домом. А я в это время, если повезет, буду далеко».

Выйдя из ванной комнаты, Джоанна, помедлив, направилась в палату.

Дверь была открыта, и она увидела, что Вассос стоит на коленях рядом с кроватью, держит в ладони маленькие пальчики Элени и, склонив голову, то ли плачет, то ли молится.

«Чем бы он ни занимался, — подумала Джоанна, почувствовав, как слезы жгут глаза, — мое присутствие будет неуместным».

Она сумела взять эмоции под контроль, когда он, в конце концов, вернулся в зал ожидания.

—    Как она?

—    Хорошо. Просит миндальное печенье. Тем не менее, доктор советует оставить ее в больнице на ночь, чтобы он мог убедиться, что нет никаких последствий после сегодняшних потрясений… — Вассос усмехнулся. — Я подозреваю, что мое появление стало для нее немалым шоком.

Джоанна прикусила губу.

—    Ей говорили, что папа к ней придет, и папа пришел.

—    И папа останется с ней, — тихо сказал он. — А завтра утром мы заберем ее домой.

Джоанна неуверенно посмотрела на стулья в зале ожидания:

—    Ты предлагаешь ночевать здесь?

—    Нет, — немного резко ответил он. — В Талики есть отель «Посейдон». Нам забронировали номер.

—    Но требуется два номера, — сказала она. — Один для тебя, а другой — для няни Элени.

Какое-то время царило странное молчание, потом он произнес:

—    Ты действительно этого хочешь? Желаешь провести ночь одна?

—    Да, иначе бы я об этом не говорила. — Она вздернула подбородок.

—    В определенные моменты у меня складывается ощущение, будто я ничего о тебе не знаю, Джоанна, — резко произнес он. — Ничего.

—    Элени хочет пожелать тебе спокойной ночи. Я предупреждаю, что она может попросить спеть еще одну колыбельную. Надеюсь, ты ее не разочаруешь.

Вассос вышел в коридор, и Джоанна последовала за ним.

«Прошедшие две недели, — думала Джоанна, лежа в постели и уставившись в потолок, — были самыми трудными в моей жизни».

И вот снова наступило солнечное утро, которое, так или иначе, следует пережить.

По крайней мере, днем она была постоянно занята, ухаживая за Элени, которая с поразительной скоростью привыкла к новым условиям жизни и к гипсу на руке.

Следовало отдать должное Вассосу — он отнесся к новой роли отца с терпением, чувством юмора и твердостью. Он проводил с дочерью максимум времени, преодолев начальную стеснительность в общении с ней, за что удостоился безоговорочного обожания Элени.

Но, к беспокойству Джоанны, Элени продолжала к ней привязываться, что впоследствии могло привести к проблемам с настоящей няней, которая стала бы заниматься девочкой.

За прошедшие две недели Вассос несколько раз ездил в Афины, по-видимому проводя собеседования с потенциальными кандидатками, но так никого и не нанял.

Джоанна начала склоняться к мысли, что он наймет для девочки няню-англичанку, ибо он сам обучал Элени названиям различных предметов по-гречески и по-английски. Когда Джоанна спросила Вассоса об этом, он сказал, что английский является международным языком коммерции, и Элени, когда станет взрослой, должна будет свободно на нем разговаривать.

Джоанна с тоской подумала о том, что Вассос, вероятно, уже не рассчитывает на рождение сына.

Во всем, что не имело отношения к ребенку, общение Вассоса и Джоанны было нарочито формальным. Когда Элени не оказывалось рядом, он казался тихим и озабоченным, словно мысленно пребывал далеко отсюда.

Джоанна стала входить в штат его прислуги, как она того хотела. Однако она не представляла, каким трудным будет подобный переход. Теперь она просто жила с ним под одной крышей — и больше ничего.

Днем Джоанна хоть как-то справлялась. Но ночью все было иначе.

По собственному желанию она перебралась в комнату рядом с детской Элени, чтобы быть рядом на тот случай, если девочке что-нибудь понадобится.

Хара сказала, что несколько горничных могут присматривать за Элени по ночам. Каждый, кто работал в доме, стал преданным рабом девочки с того самого момента, когда она впервые появилась на вилле. Но Джоанна отказалась от помощи, заявив, что девочке лучше видеть знакомое лицо, когда она просыпается.

Элени обычно крепко спала, поэтому Джоанна редко поднималась к ней по ночам, однако ее ночи все равно не были спокойными. Душевная тоска и одиночество стали ее регулярными компаньонами во время долгих и беспокойных ночных бдений.

А когда Джоанна засыпала, ее мучили эротические фантазии. Она пробуждалась, с трудом переводя дыхание, ее тело было разгоряченным и возбужденным. Она ощупывала постель, желая прикоснуться к Вассосу.

Джоанна похудела, под глазами у нее залегли фиолетовые круги.

«Это из-за нервов, — усмехалась она про себя. — Наверное, хорошо, что теперь Вассос редко на меня смотрит».

Отбросив простыню, она поднялась с кровати, приняла душ и надела длинную юбку ржаво-золотистого оттенка и кремовую блузку без рукавов. Зачесав волосы назад, она стянула их в хвост эластичной лентой.

После Джоанна пошла в детскую, чтобы разбудить Элени, умыть и одеть, а потом вывести к завтраку.

Вассос поднялся из-за стола.

—    Доброе утро, — сказал он тихо, кивнув Джоанне, потом присел на корточки, чтобы поцеловать Элени, когда малышка бросилась к нему.

Джоанна села за стол и стала намазывать на хлеб сливочное масло и мед, налила стакан молока для Элени. Она аплодировала и улыбалась, когда маленькая девочка по просьбе Вассоса, хихикая, показывала на еду и поочередно называла ее по-английски.

Когда Джоанна налила себе кофе и поставила кофейник на стол, Вассос резко сказал:

—    Джоанна, я должен сообщить, что Ставрос поехал на Талики, чтобы привезти новую няню для Элени. Моя двоюродная сестра Мария нашла девушку, которая работала в семьях англичан в Афинах и хорошо говорит по-английски. Ее зовут Мида, сокращенно от Артемиды, и у нее очень хорошие рекомендации. — Он помолчал и прибавил: — Я также распорядился по поводу твоего немедленного отъезда, который, я надеюсь, тебя обрадует. Когда позавтракаешь, можешь укладывать вещи.

Джоанна посмотрела на него, внезапно онемев, потом заговорила голосом, который не узнала:

—    Так скоро? — «Ты так спокойно меня прогоняешь, будто между нами ничего не было? Ничего?..»

—    Думаю, лучше, чтобы Элени не слишком к тебе привязывалась.

У Джоанны пересохло во рту.

—    Да, — сказала она, — полагаю, такая опасность существует. Я не хочу заставлять ее страдать.

Он едва заметно улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

—    В этом я не сомневаюсь. Ей очень с тобой повезло.

«Я уезжаю. Я никогда не увижу его снова и не знаю, как смогу это вынести. Особенно теперь, когда он так явно торопится от меня избавиться».

Она предположила, что должна сама заняться подготовкой к отъезду и выяснить, в какой аэропорт Великобритании прилетит. Джоанна решила найти адрес Криса и Джули и попроситься к ним на ночлег на пару дней, пока не решит, что будет делать дальше.

Отодвинув стул, она встала:

—    Если позволишь, я пойду готовиться к отъезду. Я возьму только то, что привезла сюда с собой, поэтому сборы не займут много времени.

Вассос взял салфетку и вытер липкие пальцы Элени.

—    Как хочешь, — сказал он после долгой паузы, потом прибавил, не глядя в ее сторону: — Элени побудет со мной, пока ты собираешься.

Войдя в комнату, Джоанна увидела, что Хара уже положила на кровать маленький чемодан, с которым она прибыла на Пеллас. В чемодане поверх остальных вещей лежало черное кружевное платье и белые сапоги.

—    Сегодня самый печальный день, мадемуазель. Зачем вы уезжаете, если нужны здесь?

—    Некто по имени Мида будет заботиться об Элени, — чрезмерно весело ответила Джоанна. — С ней все будет в порядке.

—    Я говорю не о девочке, госпожа Джоанна, а о ее отце. Кто будет заботиться о господине Вассосе, когда вы уедете?

Джоанна начала переодеваться в черное платье, в котором приехала на остров.

—    Ну, вы и Андонис, — сказала она. — И Элени, конечно. В мире полно других женщин, особенно в мире богачей. — Она попыталась улыбнуться. — Однажды он сказал мне, что все женщины одинаковы.

—    Ой-ой-ой, — усмехнулась Хара. — Он так говорил, когда ничего не понимал. А теперь он все понимает и страдает. Вы должны остаться, — ласково прибавила она. — Сделайте его счастливым в постели. Родите ему еще детей.

Джоанна покачала головой:

—    Это невозможно. В Англии меня ждет другая жизнь, и я должна поскорее к ней вернуться.

Хара снова фыркнула и вышла из комнаты, что- то бормоча себе под нос.

Джоанна застегивала чемодан, когда Ставрос постучал в дверь.

—    Господин Горданис просит вас присоединиться к нему в гостиной, мадемуазель.

Он взял чемодан из ее рук и последовал за ней к лестнице. Джоанна спускалась по лестнице, стуча каблуками белых сапог, высоко держа голову и ощущая глухое биение сердца.

—    Только бы он не предлагал мне деньги, — прошептала она себе под нос. — Мне нужно лишь купить билет домой, вот и все. Я должна сохранить остатки гордости.

Андонис открыл ей дверь в гостиную, и, сделав глубокий вдох, Джоанна вошла в комнату и остановилась, глядя на Вассоса. Его лицо было изможденным, карие глаза смотрели на нее с болью и тоской.

Джоанна быстро и непроизвольно шагнула к нему, а затем остановилась, когда услышала, как кто-то другой зовет ее по имени. И тут она поняла, что в гостиной еще кто-то есть.

Не веря своим ушам, она повернулась в сторону говорившего человека.

—    Папа? — Ее голос надломился. — Что ты здесь делаешь?

—    Я приехал, чтобы отвезти тебя туда, где ты должна находиться, Джоанна. — Дэнис Вернон подошел к ней и неуклюже поцеловал в лоб. Он был в светлом пиджаке с широкими лацканами, брюках такого же цвета и цветастой рубашке с открытым воротом. Одежда явно была дорогой. Он коротко постриг волосы и отпустил длинные бакенбарды.

«Цветущий и довольный», — подумала про него Джоанна. Однако его взгляд был беспокойным, и он предпочитал не смотреть дочери в глаза.

Поджав губы, он прибавил:

—    Господин Горданис наконец решил, что ты ему больше не нужна, поэтому вызвал нас, чтобы мы тебя забрали.

Вассос ничего не сказал, а лишь отвернулся и подошел к окну. В его теле чувствовалось напряжение, он держал руки по швам, сжимая кулаки.

—    Мы? — повторила Джоанна. Она посмотрела мимо отца и округлила глаза, увидев его подругу. — Боже мой, — сказала она дрожащим голосом. — Госпожа Ван Дин?

—    Я стала миссис Вернон, милая. — Пожилая женщина была, как обычно, безупречно одета. — Я вижу, ты очень удивлена. — Она пожала плечами. — Но ты тоже оказалась для меня новостью, тем более что во Франции Дэнис представлял тебя своей племянницей. — Она пренебрежительно оглядела одежду Джоанны. — Ну, твой миллионер, кажется, ценит тебя очень дешево, моя дорогая, если только в чемодане у тебя нет дорогих ювелирных украшений, которые он тебе подарил. В конце концов, он должен заплатить за удовольствие, которое, несомненно, получил. Тебя вряд ли можно назвать искушенной любовницей, но я полагаю, что он окажется щедрым. — Она помолчала и прибавила: —Кроме того, остается открытым вопрос компенсации. Бедный Дэнис пострадал оттого, что у него украли дочь. Он может получить травму на всю жизнь. Более того, мы заплатили огромную сумму, чтобы приехать сюда из США, не говоря уже о неудобствах! — Она закатила глаза. — Сначала мы добирались на отвратительном маленьком самолете из Афин на соседний остров, потом плыли сюда на лодке… — Посмотрев вокруг, она поджала губы: — Но, по крайней мере, мистер Горданис держал тебя здесь, а не демонстрировал всему миру, как свою шлюху. Может, нам удастся сохранить происшествие в тайне, и у тебя все-таки получится выйти замуж за приличного человека.

—    Замуж? — в недоумении повторила Джоанна.

Миссис Ван Дин повела плечами:

—    Ну, ты ничему не обучена, как рассказал мне Дэнис. У тебя нет необходимой квалификации, поэтому ты не можешь рассчитывать, что я буду содержать тебя так же, как его. — Она фыркнула. — Конечно, ты не можешь рассчитывать на брак с мужчиной из высшего света, но существует много молодых холостых юристов и руководителей загородных клубов. Особенных проблем не возникнет, учитывая то, что ты моя падчерица. Но так будет до тех пор, пока газетчикам не станет известно, что здесь происходило, а этого не хочет ни один из нас. — Она снова посмотрела на Джоанну с пренебрежением. — Несомненно, придется сходить в салон красоты и получше одеться. Мы конечно же не будем афишировать, что ты подержанный товар. — Она оживленно кивнула: — Таким образом, когда твой отец и мистер Горданис договорятся о деньгах, мы сможем вернуться к цивилизации. И я хочу заявить совершенно серьезно, что неприятный инцидент в настоящее время исчерпан, и мы никогда не упомянем о нем снова. Если будут спрашивать, где ты пропадала, милая, мы скажем, что ты отдыхала с друзьями.

Джоанна посмотрела на темную неподвижную фигуру у окна. Профиль Вассоса был словно высечен из камня. Он крепко сжимал кулаки.

—    Да, — заговорил Дэнис одновременно бойко и смущенно. — Моя жена совершенно права. Вам придется заплатить за то, что вы сделали с моей невинной дочерью. Поэтому не думайте, что вам удастся просто передать ее обратно и избежать последствий.

—    Нет, — тихо и хрипло отозвался Вассос, в его голосе появились нотки, которых Джоанна никогда не слышала прежде. — Я никогда не думал об этом. И, поверьте мне, господин Вернон, я заплачу. Я заплачу столько, сколько вы попросите, и даже намного больше.

«А теперь он все понимает и страдает…»

Джоанна внезапно вспомнила слова Хары. И, словно новое солнце поднялось на восточном горизонте, по-иному освещая весь мир, давая ей понять, что следует делать.

Подняв подбородок, она ответила спокойно и отчетливо:

—    Мне очень жаль, что приходится нарушать все ваши тщательно разработанные планы, но боюсь, все совсем не так просто, как вы думаете. Потому что я не собираюсь уезжать. Видите ли, сегодня утром я узнала, что у меня будет ребенок от господина Горданиса, а это все меняет.

В наступившей неловкой тишине Вассос резко повернулся от окна и недоверчиво на нее посмотрел.

—    Ты сошла с ума? — насмешливо спросила мачеха. — Боже мой, я готова держать пари, что по всему миру у него полно незаконнорожденных детей. Одним больше, одним меньше, не имеет никакого значения, дурочка ты этакая. Он по-прежнему хочет от тебя избавиться. — Она заговорила вкрадчивым тоном: — Послушай, дорогая, нельзя заходить так далеко. Хороший гинеколог все уладит. Избавься от ребенка поскорее, пока не пронюхали газетчики.

—    Подождите! — прервал ее Вассос.

Он подошел к Джоанне, взял ее за руки и серьезно произнес:

—    Ты сказала мне однажды, Джоанна, что не желаешь вынашивать моих детей. Я никогда этого не забуду. Если ты изменила свое мнение, скажи мне почему.

Она посмотрела на него со всей нежностью и тихо ответила:

—    Я думаю, что ты догадался.

—    Тем не менее, я должен услышать твой ответ. — Его голос стал резче и требовательнее. — Или мне признаться первому? Ты хочешь услышать, что у меня на душе? Я люблю тебя. — Почти с благоговением он поднес ее руки к губам и поцеловал ее мягкие ладони: — Джоанна, сможешь ли ты любить меня, несмотря на то, как неправильно я с тобой поступал? Останешься ли ты со мной, будешь ли моей женой и согласишься ли жить со мной до тех пор, пока смерть не разлучит нас?

Ее губы дрогнули, она улыбнулась:

—    Вассос, я очень тебя люблю. И я вышла бы за тебя замуж сегодня же, будь такое возможно.

Впервые за несколько недель из его лица ушло напряжение, а на губах заиграла знакомая улыбка.

— Я думаю, нам придется немного подождать, дорогая. Но я не хочу тебя отпускать и не намерен это делать, — прибавил он тихо, губами касаясь ее уха, отчего по ее телу пробежала приятная дрожь.

—    Так я и думала! — воскликнула Нора Вернон. — Я и прежде слышала о том, что девушки влюбляются в своих похитителей. Но о чем вы думаете, мистер Всемогущий Грек? О том, что будет дешевле обмануть ее и заставить поверить в то, что вам нужно, чем заплатить нам за ее похищение? Даже не рассчитывайте на это! Несколько сеансов у хорошего психотерапевта помогут ей забыть эту чушь, а вам все равно придется платить. — Она повернулась к мужу: — Что ты стоишь, Дэнис? Она твоя дочь! Она не может мыслить здраво. Ты должен что-то сделать.

—    Да, господин Вернон, — жестко сказал Вассос, — в самом деле, сделайте что-нибудь. Впервые в жизни поведите себя как отец и благословите Джоанну на брак со мной. Ибо, что бы вы и эта женщина, именуемая вашей женой, ни говорили, я женюсь на вашей дочери. И зачем я вообще за вами посылал? — прибавил он презрительно. — Ведь вы не искали меня, не требовали вернуть вам дочь, не угрожали мне пистолетом. Я без труда отслеживал ваше местоположение. Почему вы меня не преследовали? Каковы ваши оправдания?

Вернон только вздохнул.

—    У меня тоже есть дочь, господин Вернон, и, если бы кто-нибудь забрал ее у меня, я нашел бы этого человека и убил. Я понял, как неправильно поступал. Поэтому я решил, что должен позволить Джоанне покинуть меня, хотя мое сердце разорвется от тоски. Но только так могла появиться надежда на налаживание наших с ней отношений. А вы даже не пошевелили пальцем, чтобы спасти ее, — продолжал он, сверкая глазами. — Вы позволили ей терпеть мое жестокое обращение, а сами вышли сухим из воды. Я не уверен, что вы были бы здесь сейчас, если бы ваша жена не любила ваше умение «быстро зарабатывать деньги». — Он покачал головой. — Я сказал себе, что, если отдам вам дочь, это станет первым шагом на пути к прощению. Для нас с ней начнется новая жизнь, даже если я не заслуживаю такого счастья. — Он крепко прижал к себе Джоанну, обхватив ее тонкую талию, и заговорил тихо и уверенно: — Потому что, в отличие от вас, я отправился бы на край земли, чтобы найти ее снова и добиться ее любви. Дабы убедить ее, что моя жизнь принадлежит ей. — Он немного крепче обнял Джоанну. — Наша любовь друг к другу не зарождалась на основе доверия и симпатии, как следовало, и я всем сердцем об этом сожалею. Однако не важно, как все начиналось. Главное, что мы полюбили друг друга. Я ее мужчина, а она моя женщина, и ничто этого не изменит. — Он сухо прибавил: — Вы будете уведомлены о дате нашей свадьбы и сможете приехать, если захотите. Со временем вы сможете в любое время навещать своих внуков.

—    Дэнис? — Лицо его жены исказилось от холодной ярости. — Ты так и будешь стоять и позволять этому варвару разговаривать с тобой подобным образом? Ты разрешаешь ему диктовать тебе условия?

Какое-то время царило молчание, а затем Дэнис Вернон устало произнес:

—    Разве сказанное им неправда? Вне сомнения, я должен был разыскать Джоанну. Я хотел ее разыскать, Нора, и тебе об этом хорошо известно. Я просил тебя о помощи. Но ты мне отказывала до тех пор, пока не узнала, что на этом можно заработать деньги. Горданис прав даже в этом. — Он расправил плечи: — Но я приеду на свадьбу, и на этот раз сделаю все так, как подобает. Если только она сможет простить меня за то, как я с ней поступил. — И он мрачно прибавил: — А ты, Нора, поступай как хочешь.

Нора разомкнула губы и уже приготовилась гневно отвечать, но Вернон поднял руку, заставляя ее замолчать.

—    Прежде чем ты снова заявишь, что вытащила меня из сточной канавы, я скажу — да, ты права. Я лишь сожалею, что не могу быть более благодарным. — Он взял ее за руку. — А теперь давай уедем, иначе ничего не удастся исправить.

Джоанна осторожно высвободилась из объятий Вассоса и подошла к отцу.

—    Папа? — Она коснулась его рукава. — Многое можно исправить. Я поняла это недавно, когда думала, что все потеряла. — Она помолчала, потом прибавила: — С прошлым покончено. Я даже рада что ты позволил мне уехать с Вассосом.

Дэнис неуверенно произнес:

—    Благослови тебя Бог, моя дорогая. Мне ужасно стыдно за то, что я сделал. Я буду ждать от тебя вестей. От вас обоих. — Он обнял ее и долго не отпускал.

Его жена с каменным выражением лица направилась к двери.

Дэнис последовал за Норой.

Джоанна смотрела ему вслед, и слезы жгли ей глаза.

—    Дорогая? — мягко произнес Вассос, и она, глотнув воздуха, бросилась в его объятия.

Он поднял ее на руки и усадил на диван, затем снял эластичную ленту с ее волос, и блестящие локоны рассыпались по плечам.

—    Ты в самом деле собирался отправить меня отсюда? — шепотом спросила Джоанна.

—    Только для того, чтобы потом разыскать тебя снова, моя дорогая. Так мне следовало поступить в тот день, когда мы впервые встретились, — прибавил он, понизив голос. — Но во мне кипело желание отомстить. Потом я понял, кто ты такая, и стал проклинать судьбу за то, что она так играет со мной. Она приготовила мне встречу с девушкой, которая никогда не сможет меня полюбить. Я думал и надеялся, что наши отношения изменятся, когда мы станем настоящими любовниками, и желал переубедить тебя, даря наслаждение. Я думал, мне удастся заставить тебя остаться со мной навсегда. Но этого не произошло, и я знал, что виноват. Я обидел тебя и оттолкнул от себя.

—    Ты думаешь, я не хотела тебя? — Джоанна теребила пуговицу на его рубашке. — Ах, Вассос, я тебя хотела почти с самого начала, хотя не желала в этом признаться. После того как я ушла из твоей комнаты в ту первую ночь, я не могла заснуть, думая о тебе, и даже собиралась вернуться в твою комнату.

Он повернул ее к себе:

—    Тогда почему ты этого не сделала, любимая?

—    Потому что ты отправился на рыбалку… — Ее губы подрагивали в улыбке. — Я наблюдала за тем, как ты уходишь. А потом ты очень изменился. Я не знала, как к тебе пробиться.

—    Было достаточно улыбнуться мне, прикоснуться ко мне, дорогая, — сказал он. — Я умирал от тоски по тебе и жаждал любить тебя так, как ты этого заслуживаешь, но боялся показать свои чувства. Ибо ты могла навсегда от меня отвернуться. Я отправился в Афины, чтобы подумать. Я боялся, что ты всегда будешь считать остров Пеллас своей тюрьмой, и хотел переехать с тобой в другое место. Даже тогда, когда ты добровольно мне отдалась, я не поверил в твою искренность. Я решил, что ты просто использовала меня для собственных целей, и мне стало обидно. Потом, когда я услышал правду об Элени, то понял, что обязан искупить свою вину перед тобой и отправить тебя к отцу. Иного выхода не существовало. — Он тихонько застонал. — Я так старался вести себя хорошо, но, когда они приехали и я услышал, что говорит и планирует его жена… Я понял, что не смогу тебя отпустить и буду умолять, стоя на коленях, чтобы ты меня не покидала.

Она нежно его поцеловала:

—    Ты действительно беременна? Я спрашиваю потому, что в ту ночь, когда ты пришла ко мне, я забыл об осторожности…

Джоанна улыбнулась, глядя ему в глаза и гладя его рукой по щеке:

—    Нет, дорогой, пока еще не беременна. Это пожелание на будущее. Думаю, Элени захотела бы иметь маленького брата или сестру, да?

—    Да, моя дорогая! — Вассос привлек ее к себе. — Но прежде всего мне нужна жена.

—    Но пока ты не женился, — прошептала она, — тебе понадобится любовница.

—    Мне нужна женщина, которая станет для меня и любовницей, и другом, и возлюбленной. На всю жизнь. И знаешь, как ее зовут, дорогая? — прошептал он у ее губ. — Ее имя — Джоанна.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.