—    Господин Вассос прислал еще одно радиосообщение сегодня утром, мадемуазель. — В голосе Ставроса слышался упрек. — Он хотел с вами поговорить. Мне снова пришлось сказать ему, что я нигде не могу вас найти.

—    Я была на прогулке, — спокойно ответила Джоанна, поставив пустую чашку на блюдце. — Неужели он думает, что я буду весь день торчать дома и ждать, когда он выйдет на связь?

Выражение лица Ставроса стало мрачным.

—    Если бы вы были у бассейна или на пляже, мадемуазель, не возникло бы никаких проблем. — Он помолчал. — Но все мы знаем, где вы бываете. По возвращении на остров господин Вассос будет задавать вопросы.

—    Я на них отвечу, а потом сама задам ему вопросы, — решительно сказала Джоанна.

Ставрос выглядел измученным.

—    Вы не должны… Не можете так поступать. Вы вмешиваетесь в дела, в которых ничего не понимаете, и вы рискуете его рассердить.

—    Напротив, я точно знаю, что делаю и почему. Кроме того, упрямство характерно не только для вашего босса, — беспечно прибавила она.

Налив себе еше кофе, Джоанна присела и посмотрела на залитый лунным светом сад.

С самого начала она знала, что ее ежедневное длительное отсутствие будет замечено. Впервые она бросала открытый вызов Горданису, не заботясь о возможных последствиях.

Джоанна не ждала, что Соула будет принимать ее с распростертыми объятиями, но женщина больше не относилась к ней с насмешливым презрением.

Судя по всему, Соула была плохой хозяйкой, если судить по количеству окурков в блюдце на столе в гостиной. Она смолила как паровоз.

Ее готовка оказалась довольно сносной. Ежедневно в духовке можно было найти мясное блюдо, а также свежевыпеченный хлеб.

Но самым главным достоинством Соулы было то, что она имела привычку исчезать из дома на несколько часов, оставляя Джоанну и Элени наедине. Она никогда не объясняла своего исчезновения, а Джоанна ни о чем ее не спрашивала. Элени казалась гораздо спокойнее в отсутствие матери.

Как выяснила Джоанна, языковой барьер в общении с девочкой оказался наименьшей проблемой. Как только Элени перестала дичиться, она показала себя смышленым ребенком с пытливым умом и довольно богатой лексикой. С помощью книжки с картинками или за счет обычного называния различных предметов Джоанне удалось увеличить свои познания в греческом языке и научить девочку английским эквивалентам. Элени быстро окрепла физически с тех пор, как ей было разрешено бегать без опаски испачкать или порвать вычурные платья.

Джоанна научила девочку рисовать и играть в мяч. Иногда они играли в прятки и пятнашки в оливковой роще. Джоанна обнаружила в доме небольшой трехколесный велосипед в магазинной упаковке, и под ее руководством Элени вскоре научились на нем ездить.

Каждое утро она встречала Джоанну с сияющими и жаждущими глазами.

В то же время из головы Джоанны не выходила мысль о том, что скоро вернется Вассос и узнает, как она проводила время в его отсутствие.

Было начало вечера следующего дня, когда Джоанна вышла из оливковой рощи и отправилась на виллу.

Почти сразу после ее прихода Соула куда-то испарилась и долго отсутствовала, и Джоанна уже начала беспокойно поглядывать на часы.

—    Где вы были? — резко спросила она, когда гречанка вновь появилась, держа сигарету в зубах. — Я думала, вы не вернетесь.

Соула пожала плечами, ничуть не смущаясь. Она выглядела спокойной и почти веселой:

—    Есть проблемы? Тогда чего вы не уходите? Оставили бы Элени в саду.

—    Я никогда бы этого не сделала, — холодно ответила Джоанна. — И вам так поступать не следует.

—    Тут безопасно, — возразила Соула. — Кто навредит ребенку Горданиса на острове Горданиса? — Она помолчала, оценивающе оглядывая Джоанну. — Завтра придете, англичанка?

Джоанна поборола гнев.

—    Да, — коротко сказала она. — Я приду. И я думаю, нам придется поговорить, госпожа.

Элени схватилась маленькими пальцами за складки юбки Джоанны и что-то прошептала.

—    Она ждет от вас обещания, — перевела Соула.

Джоанна погладила темноволосую головку ребенка.

—    Я завтра приду, — тихо сказала она. — Я обещаю.

На террасе виллы Джоанну ждали Ставрос, Хара и Андонис. Увидев их, она обо всем догадалась.

—    Господин Вассос? — спросила она, переводя взгляд то на одного, то на другого и чувствуя, как екает сердце.

Ставрос склонил голову набок в знак согласия:

—    Он ждет вас, мадемуазель.

Джоанна направилась прямиком в его кабинет.

* * *

Вассос стоял у окна, его высокая фигура казалась вырезанной из камня. Он не двигался, когда она вошла и мягко и нерешительно позвала по имени.

Повернувшись, он оглядел ее с головы до ног, поджав губы в тонкую линию. Она физически ощущала его гнев.

От страха у нее пересохло во рту, как в ту ночь, когда он выиграл ее в покер.

—    Итак, — сказал он, — ты вернулась.

—    Ты искал меня? — Она старалась говорить спокойно.

—    Я посылал за тобой, — резко уточнил он. — Мне сказали, вы вмешиваетесь не в свои дела, мадемуазель, и действуете вопреки моей воле. Но с этим покончено. Ты больше никогда не пойдешь в дом в оливковой роще, запомни.

Джоанна вздернула подбородок:

—    У меня иное мнение. Я считаю, что одинокий и брошенный ребенок должен быть объектом всеобщего внимания, господин Горданис.

—    Хватит! — рассвирепел он. — Это не обсуждается. Я тебе приказываю, Джоанна. Будет разумно, если ты мне подчинишься.

—    В данном случае я предпочту сострадание разуму, — ответила она. — Когда-то ты резко высказался о моем отце и о том, как он со мной обращался, какой опасности меня подвергал. Что ж, позволь сказать тебе, что твои собственные взгляды на отцовство не являются идеальными. На самом деле ты поступаешь гораздо хуже — ты полностью игнорируешь своего ребенка, потому что больше не желаешь видеть его мать!

Вассос обошел стол и свирепо уставился на Джоанну, но она выдержала его взгляд.

—    Когда Дэниса не было рядом, — продолжала она, — мной занималась любящая мать. Соула не только не умеет играть со своей дочерью, но и не в состоянии научить ее элементарным вещам. Более того, она исчезает из дома на долгое время, оставляя Элени в одиночестве. Для тебя это не важно, а для меня важно. — Она сглотнула: — Вы оба ужасные родители, из-за вас страдает прекрасная маленькая девочка. Я не собираюсь отказываться от нее, чтобы исполнять твои тиранические прихоти.

Вассос смотрел на нее и ждал, когда она закончит говорить. Он недоверчиво прищурился.

—    Соула? — сурово спросил он. — Ты думаешь, Соула мать Элени? Ты решила, что она моя любовница? Ты свихнулась?

Джоанна с трудом перевела дыхание:

—    Если не Соула мать девочки, тогда кто?

Наступило молчание, потом Вассос холодно и неохотно произнес:

—    Ребенок рожден от моей покойной жены, Ариадны Филипо. Он родился через несколько месяцев после нашей свадьбы. Имя настоящего отца Элени мне до сих пор неизвестно.

—    Но Соула утверждает, что отец ты, — запротестовала Джоанна. — Об этом она говорит Элени. Она убеждает ее, что ты ее папа, и в один прекрасный день придешь с ней повидаться.

—    Значит, она жестоко лжет, — непримиримо ответил он. — Она одурачила тебя, Джоанна, ради какой-то своей цели. Я с ней разберусь, — прибавил Вассос зловеще и отвернулся к окну. — Моя жена умерла от кровоизлияния в мозг вскоре после родов, — отчеканил он. — Я не мог признать ее ребенка и ее измену, поэтому всем говорил, что пережил двойную потерю. Я говорил, что ребенок тоже умер. Боже! — Его отрывистый смех был полон горечи. — Какая ирония судьбы!

Ошеломленная, Джоанна не могла произнести ни слова.

—    Я приказал привезти ребенка на Пеллас, — продолжал он после паузы. — И поселил его в доме в оливковой роще с женщиной, которая была горничной моей покойной жены и, вероятно, знала о ее любовной связи. Соула знает правду, какие бы небылицы она тебе ни рассказывала. — С каменным выражением лица он повернулся к Джоанне:

—    Теперь ты понимаешь, почему я не навещаю ребенка? Я содержу его, и только. Она — напоминание о предательстве моей жены.

—    Но ты ошибаешься, Вассос, — едва слышно прошептала Джоанна. — Элени твоя дочь. Она так на тебя похожа. Она даже улыбается так, как ты.

Воцарилось молчание. Наконец Вассос тихо сказал:

—    Как ты можешь быть уверена? Бог свидетель, я нечасто тебе улыбался.

—    Но улыбок было достаточно, чтобы я запомнила, — ответила она запинаясь.

Он поднял брови и щелкнул языком в знак несогласия:

—    Возможно, тебе показалось, что она на меня похожа, потому что ты этого хочешь. Я знаю — это невозможно.

—    Если ты пойдешь в тот дом, — умоляющим тоном произнесла она, — то сам все увидишь.

—    Не вижу смысла. — Вассос заговорил жестче. — Моя невеста сообщила мне о своей беременности в нашу первую брачную ночь, когда стало ясно, что она не девственница, как утверждал ее отец.

—    Она сказала тебе об этом? — в недоумении спросила Джоанна, обхватив себя руками. — Ох, как она могла?

Он пожал плечами:

—    Мы поженились не по любви, Джоанна. Нас свели по расчету, с выгодой для обеих семей. Отец прямо заявил мне, что я достаточно побыл холостяком, и я с ним согласился. Меня и Ариадну познакомили. Однако я намеревался относиться к ней бережно и уважал ее невинность. Но Ариадна ясно дала мне понять — она намерена наказать меня за то, что я оказался не тем, за кого она хотела выйти замуж. Ее признание возымело желаемый эффект. Я ушел из ее спальни после единственной близости и больше туда не возвращался. Мы провели вместе считаные часы. Но ни я, ни она не знали о том, что у нее серьезные проблемы со здоровьем, хотя время от времени она жаловалась на головную боль… — Он развел руками. — Теперь ты все знаешь. Но это ничего не меняет, — предостерегающе прибавил он. — Ты не должна общаться с этим ребенком.

Джоанна уставилась в пол:

—    Признаю, что была с тобой резка. И понимаю — ты не заслужил этого, поэтому прошу у тебя прошения. Я не знала…

—    Да, — сказал он с горечью. — По правде говоря, Джоанна, ты очень немногое знаешь. Я прикажу отдать ребенка в уважаемую семью на острове Талики, хотя придется хорошо заплатить за их молчание.

—    Но Элени не виновата в том, что сделала ее мать! — Джоанна посмотрела на него с мольбой. — Ей нужна настоящая семья. А как насчет ее деда, мистера Филипо? Он не захочет ее взять?

—    Он умер через шесть недель после нашей свадьбы, в постели своей любовницы, — отрезал Вассос. — Мой отец умер два года назад, считая меня бездетным вдовцом. Я финансово обеспечиваю ребенка Ариадны. Большего я делать не стану. И ты ничего не будешь делать, так что обсуждение окончено. — Он сел за стол. — Увидимся за ужином.

—    Но я обещала Элени вернуться завтра! — в отчаянии произнесла Джоанна. — Можно мне увидеться с ней еще раз, попрощаться? Я не могу нарушить данное слово, не могу обмануть ребенка!

Вассос надменно смотрел на нее, сдвинув брови.

—    Ты не имела права ничего ей обещать, — сказал он холодно. — Я принял решение. Возможно, впредь ты будешь думать о последствиях, прежде чем вмешиваться в дела, которые тебя не касаются. — Он открыл папку, давая понять, что разговор окончен.

—    Вассос, я тебя умоляю, — очень тихо промолвила Джоанна. — Прояви немного милосердия. Кроме меня у нее никого нет.

—    Это вряд ли аргумент, дорогая, — сказал он, не поднимая на нее глаз. — Ты заботишься о чужом ребенке, а меня игнорируешь. Вероятно, ты не задумывалась о том, что и тебе следует проявить милосердие. — И вежливо прибавил: — А теперь — извини, мне нужно работать.

—    Да-да, конечно, — ответила она.

Намного позже, лежа в постели, Джоанна снова и снова вспоминала разговор с Вассосом. Она не была готова проявить к нему милосердие, но она могла предложить ему ласку и страстность.

Выскользнув из кровати, она сняла ночную рубашку, завернулась в шаль и босой отправилась в комнату Вассоса.

Он сидел в кровати, обложившись подушками, и читал документы при свете ночника.

Джоанна застыла на пороге, а он посмотрел на нее, подняв брови.

—    Я не приглашал тебя к себе, — тихо сказал он.

—    Тем не менее, я пришла. — Она замолчала, ибо не ожидала такого приема, потом неуверенно прибавила: — Хочешь, чтобы я ушла?

Он оглядел ее стройное тело под тончайшей шалью.

—    Нет, — ответил он, едва заметно улыбнувшись, и положил бумаги на прикроватный столик. — Скорее всего, не хочу.

Он повелительно махнул рукой, и Джоанна, сбросив шаль, подошла к кровати. Она покраснела, но продолжала смотреть ему в глаза.

Приподняв простыню, она улеглась рядом с ним.

Он повернулся на бок и оперся на локоть.

—    Зачем ты пришла, Джоанна? — спросил он ровным голосом.

Она теребила вышитый край простыни.

—    Я не люблю спать одна.

—    Но пока я был на острове, ты спала одна. — Он говорил почти деловито.

Она сильнее покраснела:

—    Да, знаю. Но мы были в разлуке неделю. Я подумала, ты скучаешь по мне…

—    Ты считаешь, что я проводил ночи в одиночестве, пока находился в Афинах? — весело спросил он.

На мгновение Джоанне стало тошно, словно ей ударили кулаком в живот.

Она сглотнула, мучительно переводя дыхание, и тихо произнесла:

—    Ты говорил, чтобы я не вмешивалась в чужие дела. Значит, я не имею права знать, чем ты занимаешься. Я не могу даже спрашивать.

—    Поздравляю, — презрительно усмехнулся он. — Кажется, ты усвоила как минимум один урок. Итак, зачем ты ко мне пришла?

Она долго молчала, потом ответила дрожащим голосом:

—    Возможно, для того, чтобы кое-чему научиться. — Дрожащими пальцами она погладила его обнаженное плечо и грудь.

Вассос резко вздохнул и отбросил простыню, оставляя их лежать обнаженными при свете ночника.

—    Постарайся меня соблазнить.

—    Но я не знаю, как это делается, — уныло ответила она. — Я ничего не умею.

—    Это не так сложно. — Его голос смягчился. — В отличие от женщин, Джоанна, я не умею делать вид, будто не хочу тебя. Поэтому ты всегда победишь. Для начала поцелуй меня.

Запустив пальцы в ее волосы, он притянул ее голову к себе и медленно поцеловал в губы.

Джоанна целовала его застенчиво, но потом вспомнила, с какой нежностью он ее целовал, и попыталась повторить. Она обхватила его руками за шею и прижалась к нему всем телом.

Инстинкт приказал ей не торопиться, и она стала покрывать легкими поцелуями его шею, поглаживать его плечи, грудь и живот.

Вассос лег на спину и закрыл глаза. Он не произносил ни слова, но его прерывистое дыхание говорило само за себя.

Осторожно коснувшись его возбужденного члена, она услышала, как мужчина хрипло простонал от удовольствия.

Он повернулся к ней и припал к ее губам, пальцами лаская ее грудь. Она поглаживала его спину и упругие ягодицы, а он, улыбнувшись ей, стал ласкать ее между ног.

Джоанна задохнулась от неизвестных ей прежде эмоций и ощущений, которые дарили его ритмичные прикосновения. Доведя ее до крайней степени возбуждения, Вассос приподнял ее и со всей осторожностью усадил на себя. С подрагивающих губ Джоанны сорвался стон.

Она начала двигаться, повинуясь инстинкту, которым руководствовалась прежде. Слегка прикрыв глаза и резко дыша, он поглаживал ее чувствительную грудь, живот и бедра.

Она слышала, как ускоряется его дыхание, затем увидела, как он выгнул шею. Вассос громко простонал, и она почувствовала, как ее накрывает волна мощного оргазма. Упав вперед, она уткнулась лицом в его влажное плечо.

Долгое время они лежали, обнявшись, потом Вассос медленно от нее отстранился. Помолчав, он произнес тихо и размеренно:

—    Итак, Джоанна, ты подарила мне изысканное блаженство. Чего ты просишь у меня взамен? Какую-нибудь услугу?

«Я хочу снова заняться с тобой любовью», — подумала она и слегка покраснела. Потом одернула себя и задалась вопросом, почему он решил, будто удовольствие получил только он.

—    Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду.

—    Не понимаешь? Но это очень просто. Ты хотела, чтобы я разрешил тебе навещать малышку Элени. И ты решила добиться своего. В конце концов, что могло стать причиной демонстрации твоей страсти? — И вкрадчиво прибавил: — Пойми, я не жалуюсь, просто хочу оставаться реалистом. Тебе было нужно мое согласие, поэтому предложила мне такую плату, какую я готов принять. Но ты должна быть хитрее, дорогая. Потому что, несмотря на этот восхитительный фарс, мой ответ остается отрицательным. И, так как я не изменю своего решения, что бы ты ни делала, я предлагаю тебе вернуться в свою комнату. Но, пожалуйста, поверь мне, я всегда буду тебе благодарен за сегодняшнюю ночь.