- Значит, деревня.

  - Сражен вашей логикой, герр обергефрайтер! Вам надо было поступать в университет Мюнстера.

  - Ты там учился, Зингер? - подал голос Кёллер.

  - Ага. На физическом факультете.

  - Слышь, физик-теоретик, ручками практикуйся!

  - Яволь, ручками!

  К вечеру Штайнер так замотался, что готов был рухнуть спать прямо на землю. Но безжалостный командир заставил его переодеться, после чего всем экипажем танкисты ушли мыться на мелкую безымянную речку.

  Ночь прошла без сновидений. Просто вот проваливаешься в черную яму...

  А утром Макс проснулся под ругань командира.

  Брандт всегда ложился позже всех и вставал раньше всех.

  Но обычно он не ругался. И что же случилось?

  Оказалось, что танки пойдут колонной, прицепив противотанковые орудия. А на самой броне разместят пехоту.

  - Твою мать, я не таксист! У нас что, грузовики для пехоты кончились? Какого черта тут происходит?

  - Командир, ты что разорался как монашенка после первого раза? - зевнул Зингер.

  - С шоссе сворачиваем и идем вдоль него. Тащим на себе все пехотное и артиллерийское барахло.

  - Бордель какой-то... Надо было на бухгалтера учиться. Сейчас сидел бы в тылу и пересчитывал ящики с вином.

  - Хватит зевать!

  - Ладно, ладно, командир. Не ори. Ты как моя бывшая теща.

  - Зингер, ты женат был? - удивился Кёллер.

  - Нет, но ведь женюсь? А потом разведусь. Следовательно, моя будущая теща, одновременно, является и бывшей.

  - Хе, хе... Философ недоделанный, - хихикнул Мюллер.

  - А зачем тебе жениться, если ты собираешься разводиться? - не понял Штайнер.

  - Мужчина должен пройти через все циклы своего развития, - важно сказал Зингер и скрылся в танке. Через минуту высунулся:

  - Вот ты, Макс, только личинка мужчины. Ты не трахался, не женился, не разводился и не заработал кучу рейхсмарок.

  - А ты?

  - Я уже трахался. Остальное все после войны. Поэтому я военная куколка мужчины, которая скоро станет гражданской бабочкой. А ты личинка. Просто личинка.

  - Хватить пи... трындеть, Зингер! - заорал Брандт.

  - А у меня работа такая! - обиделся Зингер и нырнул в нутро танка.

  - А ты, Мюллер, хватит бздеть! В танке дышать нечем будет!

  - А не надо было гороховым супом кормить вчера, - флегматично ответил водитель, жуя травинку.

  - Не нервничай, командир, - Кёллер положил руку на плечо Брандта. - Все нормально, остынь.

  - Не люблю, когда чужие люди мою красавицу трогают, - буркнул Брандт.

  Из люка снова появилась башка радиста:

  - Вот поэтому я и разведусь.

  - А ты женись не на шлюхе из "Союза немецких девушек", - не поворачиваясь, сказал Мюллер.

  - А что, другие есть в этом нашем рейхе? - от удивления Зингер аж рот раскрыл.

  Брандт сплюнул и походкой вразвалочку удалился в сторону ротного командования. Принимать пехтуру.

  - Чего это он? - тихонечко, почти шепотом спросил Штайнер.

  - Бой сегодня будет, - ответил Мюллер, глядя в небо. По щеке его полз муравей.

  - Как он знает?

  - Чует...

  Командир вернулся быстро.

  За ним тащилось отделение пехотинцев.

  - По местам!

  Мюллер зло сплюнул и полез на свое место. Макс полез было на свое место, через боковой люк башни, уже закинул ногу на полку, как получил ощутимый удар по заднице.

  - Какого! - мгновенно обернулся заряжающий. - Вальтер?

  Вальтер Бирхофф тихо улыбался, глядя на школьного друга:

  - Вот, прикомандировали...

  - Вот здорово!

  - Штайнер, не тормози! - заорал Брандт. - По местам!

  - Я одноклассника встретил, командир! - повернулся Штайнер.

  - Панцершютце! Займите место!

  - Яволь, герр унтерфельдфебель! - когда командир переходил на официальный тон, лучше было не спорить.

  Макс нырнул на свое место, успев подмигнуть Вальтеру. Тот, улыбнувшись, кивнул в ответ: "Мол, потом поговорим..." .

  Брандт забрался на башню:

  - Так, пехтура, слушаем меня внимательно. Это вам не спальный вагон. Тряска будет будь здоров. Держитесь крепко за любые выступающие места как девки за хрен. Кто свалится - останавливаться не будем. Догоняйте как сможете, если под гусеницы не попадете. Смотреть по сторонам во все глаза. Любое шевеление в кустах - стреляйте сразу. Если начнется бой или, не дай Бог, бомбежка, сразу прыгайте и подальше от меня. Во время боя отсекать пехоту. Понятно?

  - Слышь, фельдфебель...

  - Унтерфельдфебель Брандт, ты кто какой, унтер-офицер?

  - Слышь, фельдфебель, ты на своих парней ори. А на своих я, обершютце Ковальски, орать буду.

  Брандт помолчал, смерив презрительным взглядом младшего по званию, но равного по должности пехотинца:

  - Не зли меня, Ковальски. По местам!

  - Давайте, парни, оседлайте эту каракатицу.

  Штайнер высунулся из бокового люка:

  - Вальтер, давай сюда!

  Загрохотали кованые сапоги по броне:

  - Как ты, Макс?

  - Да нормально, а ты...

  Договорить Бирхофф не успел. Танк взревел мотором, чихнув черным дымом, дернулся и пополз вперед. Разговаривать стало совершенно невозможно.

  Штайнер подмигнул другу и посмотрел вперед: колонна двинулась. Впереди шла такая же "четверочка", но она еще тащила на буксире пушку противотанкистов, а на броне расчет.

  "Мюллеру придется внимательно следить за дистанцией..." - подумал заряжающий.

  А Вальтер ничего не думал. Он просто старался держаться и глазел по сторонам. Красиво...

  Правда, красиво.

  Боже, как это было давно... Год назад...

  - Валли, а ты меня нарисуешь?

  - Нарисую, Урс. Обязательно нарисую. Но чуть позже.

  - А почему не сейчас?

  - У меня плохо получаются лица. А твое так прекрасно, что я не могу его испортить своими кривыми руками.

  - Перестань, Вальтер! Ты еще долго здесь?

  - Хочу закончить пейзаж.

  - Меня ждет Макс...

  - У вас свидание?

  - Нет, мы просто пойдем в кафе-мороженое, а потом...

  - А потом?

  - Он обещал мне показать тайный ход в летний кинотеатр! Сегодня будут показывать "Девушку моей мечты"! Представляешь?

  - Я ее вижу перед собой. Зачем мне представлять ее?

  - Вальтер! Я же просила! А почему ты рисуешь углем, а не красками?

  - Урс, понимаешь... Краски это имитация мира. Уголь это аллюзия мира.

  - Я не понимаю... Пойдем с нами?

  - Нет. Я не люблю кино, ты же знаешь.

  - Почему?

  - Потому что кино это краска. А настоящее оно из угля...

   Танк тряхнуло и Вальтер едва не слетел с полки.

  - Спишь, что ли? - заорал, перекрывая грохот мотора, Ковальски. Его назначили новым командиром отделения вместо погибшего фельдфебеля. Назначению Ковальски особо рад не был, а потому отрывался на камрадах.

  Вальтер глянул под ноги: сочно-черные куски земли тряслись, словно желе на жующих их гусеницах танка. Бирхофф густо плюнул на гусеницу. Плевок повис на дергающейся травинке и медленно пополз вперед.

  Стрелок посмотрел вперед. Танки, один за другим, сползали в овражек с пологими берегами, перемешивали грязь ручейка на дне, выползали на другой берег и один за другим скрывались в густом, солнечно-золотом поле пшеницы.

  - Держаться крепче!

  Танк слегка наклонился, медленно пополз вниз...

  Вальтер еще раз плюнул, попав, на этот раз в ручеек. Потянулся было за флягой... И тут танк взревел, дернулся, поднимаясь по склону. Бирхов обеими руками вцепился в какой-то выступ на башне. Из люка опять высунулся Макс и показал ему большой палец.

  От пыли и жары пересохло в горле. Потому, как только танк выполз на пшеничное поле, Вальтер, поправив карабин за плечом, снова схватился за фляжку. Снял черный колпачок... Танк опять дернулся и колпачок вылетел из руки, пропав под гусеницами.

  Вот тебе и порча военного имущества.

  Бирхофф опасливо посмотрел на командира отделения. В учебке за такое отсношали бы весь взвод, если не роту. Ковальски же просто не заметил, вглядываясь в безбрежную золотую даль.

  Вальтер открутил пробку и обхватил губами горлышко. Вот оно, счастье-то...

  Ну и жара. Можно и в обморок упасть. Хорошо, что хоть каски не заставили одеть. Хлоп! И в обморок.

  И впрямь, хлопнуло! Это у кого-то бутылка в ранце перегрелась?

  - Алярм!

  Что-то ударило по затылку и Вальтер полетел вниз, растопырив руки как птица.

  - Какого... - земля приблизилась внезапно и доорать Вальтер не успел, со всей дури ткнувшись лицом в планету. Потом быстро перевернулся.

  Со всех сторон загрохотало.

  Пехота попрыгала с танков, сами же танки, кроме головной "тройки", резко прибавили в скорости, расходясь "елочкой". Головная же задымила.

  Вальтер привстал, но тут же снова упал. Танк, на котором он только что ехал и мечтал, глухо выстрелил куда-то в сторону солнца.

  - Отделение! За мной! - заорал Ковальски.

  - Что происходит?? - крикнул в ответ кто-то невидимый.

  - Русские атакуют!

  - Где? Я ни черта не вижу из-за этой проклятой пшеницы!

  - За танком, перебежками! Пулеметчики, за мной, остальные по левую сторону!

  Нормально, нормально! Все нормально! Все как учили, боевым порядком... Твою мать, где противник? Куда стрелять? Вальтер передернул затвор.

  Краем глаза Бирхофф увидел, как артиллеристы сноровисто отцепили свое орудие и сбросили с кормы танка ящики со снарядами. Затем же, покатили свое орудие за панцерами.

  Мать твою, ни хрена не видно!

  Пригнувшись, Бирхофф побежал за танком со своей стороны, настороженно водя стволом карабина из стороны в сторону.

  Вот сейчас русский выскочит...

  За спиной захлопали минометы батальона. Теплым воздухом обдал пронесшийся над головой снаряд. Кто? Откуда? Где?

  Пшеница кончилась внезапно. Вальтер буквально выскочил из нее и...

  Боже ты мой!

  От горизонта до горизонта прямо на Бирхоффа неслись сотни, нет, тысячи русских танков.

  От неожиданности шютце остановился и замер. Взрыв сбил его с ног, забарабанив сухими комками земли по каске. Еще один, и еще...

  Где-то забил пулемет и тут же поперхнулся близким разрывом. Рявкнуло орудие почти над головой. Вальтер приподнялся. Ага. А вот и наши.

  - Бирхофф! Назад! - Вальтер обернулся. Его за ногу дергал Ковальски. По щеке его стекала кровь.

  - Куда назад?

  - В пшеницу, быстро! Шнель!

  Два пехотинца быстро нырнули в заросли.

  - Ранен, герр унтер-офицер?

  - Нет, расчет к черту накрыло! Где твой фланг?

  - Не знаю, - растерялся Бирхофф.

  - Что?

  - Не знаю!

  - Что-что?

  Грохот очередного разрыва оборвал разговор.

  Два солдата опять ткнулись лицом в землю.

  - Смотри! - Ковальски ткнул Вальтера в плечо.

  Русские танки начали гореть один за другим. Они словно спотыкались на бегу, нелепо сворачивая башни.

  Немецкие противотанкисты просто расстреливали их, прячась в поле пшеницы. Доживших добивали, глухими рявками и сами панцеры. Тем не менее, русские продолжали ползти вперед, плюясь огнем. Им оставалось проползти еще полкилометра, чтобы начать давить стрелков. Впрочем, даже горящие русские танки продолжали вести огонь, пока не взрывались боекомплекты...

  - А где пехота? - заорал командир отделения.

  - Что? - заорал в ответ Бирхофф.

  - Где русская пехота?

  Вальтер пожал плечами. Да, русские танки шли одни. Странно...

  Опять рявкнул танк Штайнера: еще один русский вспыхнул. Густой черный столб дыма как палец смерти потянулся к белому от жары небу.

  Постепенно загорались, один за другим, и немцы. Но меньше, гораздо меньше... Да, русские опростоволосились.

  Они атаковали без пехоты, без поддержки артиллерии, да еще выскакивая снизу вверх через речку... Зачем?

  Вальтер приподнялся на локтях. Посмотрел направо - ага, Макс спокойно себе отстреливает русские танки. Налево - еще один панцер время от времени долбит атакующих русских...

  Взрыв! И медленно-медленно башня танка приподнимается в воздух на огненно-черном столбе.

  Второй!

  На поле боя выползли новые бронированные бойцы.

  Даже издалека было видно, что это не угловатые легкие танки Советов, как их... "Т-26", что ли? Нет, эти были другими...

  Танк Штайнера, довернув башню, неторопливо выстрелил по новому противнику.

  - Ты это видел? - вытаращил глаза Ковальски.

  Немецкий танк попал в русского. Но тот даже не дрогнул. Болванка просто ударила по округлой башне и, вполне видимая, черной черточкой взлетела в зенит. Рикошет?

  Русский остановился, нащупывая длинным стволом противника. Длинным, по сравнению с окурком "Т-4", не говоря уже о тонкой писюльке "Т-3".

  Панцер выстрелил еще раз. И...

  Опять рикошет??

  Танк Штайнера дернулся назад и вовремя. Большевик выстрелил и промазал.

  Русская болванка с визгом пронеслась над головами пехотинцев.

  Ковальски вытащил свисток и отчаянно засвистел в него три раза. Может, кто из отделения еще жив?

  Панцер опять рявкнул, целясь на этот раз ниже, по гусеницам русского. Но бронебойный снаряд пролетел чуть левее приземистого корпуса неуязвимого большевика. Тот неторопливо, словно зная о своей неуязвимости, чуть дернулся вперед.

  Затявкали противотанковые орудия.

  По русским попадали. Отчетливо было видно, как снаряды высекают гроздья искр из советской брони. Иногда монстры даже останавливались. Но это было только в тех случаях, если немецкие снаряды рвали им гусеницы. Тогда, как ни в чем не бывало, большевистские чудища, продолжали вести огонь с места, сметая одно за другим немецкие расчеты ПТО. Пулеметы же их били по залегшей в пшенице пехоте.