Споры во Франкфурте

В Германии дела Нокса стали складываться не так хорошо, как ему того хотелось. В церкви, пастором которой он стал, разгорелись горячие дебаты, касавшиеся того, какую литургию следует использовать; одни хотели оставить старые обычаи англиканской церкви, а другие - ввести новые. Расписавшись в собственном бессилии решить возникшую проблему, верующие написали письмо Кальвину, спрашивая его мнения. Тот же в своем ответе выразил недовольство тем, что они спорят о таких ничтожных вещах, и сказал, что им следует переходить на следующий уровень, который перед ними раскрывает Бог.

Однако ответ Кальвина не разрешил проблему. В результате в спор вынужден был вмешаться Нокс и примирить обе стороны. Верующие согласились с его доводами и решили пойти на компромисс, стараясь придерживаться старой литургии, насколько это возможно. Однако этому соглашению была уготована короткая жизнь. Прибыла новая группа беженцев, и вскоре те, кто хотел поклоняться по-старому, оказались в явном меньшинстве, а следовательно, вынуждены были уступить. Наконец, в феврале 1555 года Нокс совместно с группой других членов церкви разработал новый порядок богослужения, который в течение нескольких лет был оформлен в виде официального порядка богослужения шотландской церкви, названного “Книгой общего порядка”.

Измученный ссорами, постоянно возникавшими между духовно незрелыми прихожанами церкви, Нокс в одном из своих посланий упрекнул их в мелочности. В послании он также набросился на грехи политических лидеров, назвав императора Карла V таким же врагом Христа, каким был Нерон.

Слова Нокса быстро разлетелись по всему Франкфурту. Ситуацию усугубило то, что сам император находился всего лишь в ста шестидесяти милях от города! Местные власти испугались, что их город может столкнуться с серьезными проблемами, если Нокс его тотчас же не покинет. Прихожане церкви приняли решение лишить реформатора должности пастора. Нокс охотно подчинился. Он, а также еще несколько человек, покинули церковь.

Желая получить одобрение Кальвина, прихожане направили ему письмо, описывая сложившуюся ситуацию, и просили его дать ответ. Однако, получив ответное письмо, они увидели не совсем то, чего ожидали. Кальвин писал: “Я не скрываю, что с господином Ноксом, по моему мнению, обошлись плохо и не по-братски”.32

Возвращение в Шотландию

Нокс был тепло встречен Кальвином в Женеве, куда прибыл в апреле 1555 года. В очередной раз он попытался заняться научной исследовательской деятельностью. Находясь под глубоким впечатлением оттого, как Кальвин управлял Женевой, Нокс горел желанием научиться у него как можно большему. Он описывал это так: “Я видел и другие места, где искренне проповедуется весть о Христе; но здесь нравы и религия оказались настолько реформированы, что подобного я нигде не видел”.33

Что касается Шотландии, то там протестантизму не чинилось особых препятствий. Местные протестанты, пользуясь благоприятной ситуацией, распространяли Евангельскую Весть везде, где только могли. Их сердца были наполнены такой большой надеждой, что они даже верили в то, что однажды к Богу может обратиться и регентша Мэри. Ее дочь Мэри в тот момент получала образование во Франции и в скором времени должна была вернуться в Шотландию уже королевой. Регентша даже прибегла к услугам одного протестанта, чтобы тот представлял торговые интересы Шотландии в отношениях с Францией. Мэри становилась все старше и старше, а любовь регентши к католицизму несколько ослабла. В сравнении с Кровавой Мэри, правившей в соседней Англии, шотландская Мэри выглядела и вовсе добродетельницей! Многие беженцы- протестанты, покинувшие Англию, находили приют в Шотландии, считая, что там они будут в большей безопасности. Но они по-прежнему испытывали огромную потребность в пасторах и проповедниках.

Тем временем Нокс был занят организацией радикально настроенных английских верующих в Женеве. Он призывал их вернуться в Англию и совершить там протестантский переворот.

Во время изгнания Нокс продолжал получать письма от миссис Боуз, в которых она писала о повышении давления на себя и свою семью в связи с ее отказом участвовать в католической мессе. Отказ миссис Боуз следовать догмам католической церкви ставил под угрозу также и ее мужа. Мистер Боуз хотя сам и не собирался покидать лоно католической церкви, тем не менее, позволил своей жене и дочери Мэрджори покинуть Англию. Миссис Боуз написала Ноксу, что хочет прибыть с дочерью в Женеву, чтобы там быть свободными в своем поклонении Богу.

Нокс договорился с миссис Боуз, что она вместе с Мэрджори прибудет к нему в Шотландию. Поначалу реформатору было жалко покидать Женеву и возвращаться в Шотландию. Но в скором времени после серии успешных проповедей там он почувствовал себя безмерно счастливым. Нокс был бесконечно благодарен миссис Боуз, которая повлияла на его решение вернуться.34

Нокс женится на Мэрджори

Миссис Боуз и Мэрджори имели в Бервике много знакомых, что облегчило их путешествие в Шотландию. После прибытия Нокса в Эдинбург в августе 1555-го он и Мэрджори сочетались брачными узами.

Теперь рядом с Ноксом была не только молодая жена, но и теща. О Мэрджори написано совсем не много, за исключением того факта, что она вышла замуж в возрасте восемнадцати лет; Ноксу же на тот момент было тридцать восемь лет. Мэрджори была очаровательной девушкой, и ее брак казался очень счастливым, что являлось еще одним подтверждением отсутствия романтических отношений между Ноксом и миссис Боуз. Она родила своему мужу двух сыновей, первый - Натаниэль, появился на свет в 1557 году. Также Мэрджори помогала Ноксу в его служении, выполняя секретарские обязанности.35

Его активная деятельность в Шотландии

Прибыв в Шотландию, Нокс был доволен положением протестантов там - оставшиеся верующие удвоили свои усилия. Большие протестантские общины существовали в Эдинбурге, Сент-Эндрюсе, Данди, Перте и других важных городах. Протестанты уговорили Нокса остаться и послужить для них вдохновением. Он согласился.

На протяжении следующих девяти месяцев Нокс путешествовал с проповедями по всей Шотландии, неся людям истину. Его манера проповедования заставляла трепетать массы. Примерно на протяжении получаса Нокс обычно спокойно обсуждал какой-либо отрывок из Библии. Затем, применяя написанное к данной ситуации в стране и обществе, он становился “энергичным и решительным”,36 начиная сильно стучать кулаком по кафедре. Один из слушателей Нокса заметил: “Он вызвал у меня такую дрожь, что я не мог писать, ибо перо вываливалось у меня из рук”.37 Нокс чрезвычайно успешно продвигал вперед дело Реформации.

Шотландские епископы настолько испугались растущей популярности Нокса, что в мае 1556 года потребовали, чтобы он приехал в Эдинбург и предстал перед судом. Но протестантам такое отношение пришлось совсем не по душе. Сотни человек собрались для того, чтобы поддержать Нокса. Регентша Мэри, услышав об этом, а также вспомнив осаду замка Сент-Эндрюс, поступила мудро и отменила судебный процесс.

Вдохновленные ее решением, протестанты снова обрели надежду, что им удастся склонить Мэри на свою сторону. Они уговорили Нокса написать ей письмо, в котором тот призвал бы ее прислушаться к Божьему Слову.

Нокс, приступая к написанию письма, попытался освободить свои мысли от презрения, которое испытывал к монар- хам-католикам. Начал он свое письмо мягким тоном, потом перешел к более резкому. Недовольный вспышкой своего гнева, Нокс опять попытался написать что-нибудь хорошее. Но через несколько предложений он снова перешел к обличению лицемерия ее правительства, заявляя, что, если регентша не изменится, ее ожидают вечные мучения в аду.

Готовое письмо было отправлено регентше. Прочитав его, она ненароком передала письмо архиепископу Глазго и сказала: “Пожалуйста, мой господин, прочитайте этот пасквиль”.38 Усилия Нокса были сочтены шуткой. Хотя очевидно, что оно оказало на регентшу определенное воздействие. После письма она стала менее терпимой к протестантам.

К этому времени Нокс начал получать письма из Женевы, в которых его настойчиво просили вернуться и снова стать пастором англиканской церкви. Понимая, что Шотландия была еще не готова к переменам, Нокс вернулся в Швейцарию в июле 1556 года.

Не успел Нокс приехать в Швейцарию, как тут же получил требование вернуться в Шотландию и предстать перед судом в Эдинбурге. Когда он не явился в назначенное время, католики слепили скульптуру и раскрасили ее по подобию Нокса, после чего публично сожгли.

Нокс, услышав об этом, возмутился до глубины души. Удивительно, но он не бросился сразу же мстить. Вместо этого остался в Женеве еще на два года, лелея свой гнев. До конца жизни Нокс не смог забыть, что регентша Мэри высмеяла его и позволила католикам прилюдно вынести смертный приговор. С того дня он уже твердо считал ее жестокой, коварной и лживой.

Белое пятно истории: миссис Энн Локк

В Женеве Нокс оказался среди величайших реформаторов того времени. Однако он был окружен не только ими, но и женщинами. Кроме того, что рядом с Ноксом находилась его жена и миссис Боуз, много других женщин, письма которых он получал даже из Англии и Шотландии, также обращались к нему с вопросами.

Хотя Нокс и относился с презрением к королевам, а также считал большинство известных ему мужчин лицемерами, к женщинам в целом он относился несколько по-другому. Действительно, если посмотреть на его теплые отношения с миссис Боуз и другими женщинами, очевидным кажется, что Нокс считал женщин своими главными помощниками в деле Реформации.

В Лондоне жили две женщины, с ними Нокс находился в дружеских отношениях, и они полностью поддерживали его. Одну из них звали миссис Хикмэн, вторую - миссис Энн Локк, с ней у Нокса сложились более близкие отношения.

Миссис Локк была молодой, образованной и чрезвычайно талантливой женой лондонского торговца. Когда Нокс был вынужден бежать во Францию, их дружба продолжилась через переписку. Нокс ободрял миссис Локк и умолял ее оставаться твердой посреди террора, развязанного Кровавой Мэри, а также передавал через нее послания и наставления английским протестантам. Кроме того, миссис Локк была главным собирателем средств, необходимых для продолжения работы Нокса. Только она имела право открывать адресованные ему письма и читать их. Нокс периодически отправлял ей для изучения рукописи, спрашивая ее мнение о них, и просил отсылать ему новейшие теологические книги, выходившие в Англии. Со временем миссис Локк издала свой собственный перевод проповедей Нокса, а также некоторые работы других известных реформаторов, которые распространяла среди англичан, способствуя, таким образом, продвижению дела Реформации.

Одной из причин, почему Нокс так тепло относился к миссис Локк, было то, что она не делала попыток управлять мужчинами, хотя и была прекрасно образована. Считая, что это совершенно противоречит Библии, Нокс не терпел женщин, пытавшихся руководить мужчинами. Миссис Локк, как он считал, была совершенно другой.39

Из-за своей яркой и горячей натуры Нокс совершал такие вещи, которые запросто могут вызвать у вас недоумение. Дружба с миссис Локк была одной из них. Пребывая в Женеве, Нокс написал ей письмо, в котором просил ее приехать в Женеву и жить там - без мужа.

До этого несколько женщин уже писали Ноксу письма, в которых жаловались на своих мужей и просили у него разрешения оставить их и переехать жить в Женеву. Нокс ответил категорическим отказом и посоветовал им наладить отношения со своими супругами. Возможно, он чувствовал, что те женщины были движимы неправедными мотивами. Однако с миссис Локк он поступил наоборот.

Спустя несколько месяцев после того, как Нокс вместе с женой и миссис Боуз поселился в Женеве, он написал миссис Локк следующее:

“Ты писала, что горишь желанием увидеть меня. Дорогая сестра, если бы я только мог выразить то, как сильно я нуждаюсь в твоем присутствии; мое желание бьет через край. Да, я со слезами и с тоской вспоминаю о тебе; но все это тут же исчезнет, если ты вдруг окажешся рядом; я уверяю, что твое присутствие для меня настолько дорого, что, если бы меня не держало это малое стадо, собранное во имя Христа, которое вынужден пасти, я оказался бы рядом с тобой прежде этого письма”.40

В другом письме Нокс писал, что, хотя миссис Локк и не может быть рядом с ним, так как Бог желает, чтобы она оставалась в Лондоне, он все равно в своем сердце теплит надежду, что Господь направит ее в Женеву.41

Возможно, при написании этих писем Нокс думал о гонениях, которые в то время свирепствовали в Англии, но многие критики отмечают, что эти гонения были одинаковы для всех английских женщин, которых он знал. Почему Нокс не предложил им перебраться в более безопасное место? Может быть, Нокс и не испытывал к миссис Локк никаких скрытых чувств, но что же тогда позволяло ему с такой уверенностью приглашать ее в Женеву? Может быть, ее муж был настолько занят своими торговыми делами, что не имел ни малейшей возможности сорваться с насиженного места; обратное повлекло бы его финансовый крах. В те дни человек, если он не был проповедником, обычно оставался там, где был источник его дохода.

В мае 1557 года миссис Локк нашла в себе смелость покинуть Англию - без своего мужа - и отправиться в Женеву. Она прибыла туда вместе с сыном, дочерью и служанкой. К сожалению, ее дочь умерла спустя несколько дней после прибытия. Позже Нокс писал: “…я знал, что подвергнусь строгому и неумолимому осуждению“42 за то, что убедил миссис Локк покинуть своего мужа и отправиться в Женеву.

Я думаю, что муж миссис Локк, опасаясь за ее безопасность, позволил жене уехать. Он также был протестантом и, наверное, всячески пытался оградить супругу от посягательств. После смерти Кровавой Мэри в 1559 году миссис Локк вернулась в Лондон и жила там со своим мужем вплоть до его смерти в 1571 году.43

Нокс повел себя слишком неэтично, красочно расписывая в письмах свои чувства, но я по-прежнему уверен, что причиной этого было именно беспокойство за жизнь миссис Локк.