РОДИТЕЛИ, УЧИТЕЛЯ И ЗАСТЕНЧИВЫЕ ДЕТИ

Птицы так не делают, пчелы так не делают, но родители и учителя делают именно так. Они перекладывают ошибки застенчивых на других ребят и студентов. Они делают так, потому что привыкли разбрасываться ярлыками направо и налево. Они делают так, потому что, раз определив ребенка, как, «застенчивого» можно не обращать внимания на то, что происходит в его Душе, не озадачиваться проблемами его роста и развития. Штамп – «застенчивый» снимается так же нелегко, как и остальные. Тем самым взрослые узаконивают окружение, которое усиливает рефлексию и порождает еще большую застенчивость в ребенке. Практически никогда они не отдают себе в этом отчета.

Я была умненьким, но очень чувствительным и легко возбудимым ребенком, поэтому мои родители из лучших, но ошибочных побуждений решили воспитывать меня дома. До шестнадцати лет я занималась с домашним учителем. Я понимала, что отличаюсь от своих сестер и братьев и старалась как-то компенсировать этот недостаток, но у меня это не получалось. Когда мне было 5 лет, моя тетя, которая прекрасно рисовала, но никогда этому не училась, как-то, думая что я ее не слышу, произнесла за моей спиной: «Подумать только, из девочки мог бы со временем получиться замечательный художник, но ведь они, как всегда, все испортят!»

Иногда застенчивость возникает именно из-за родителей:

Я стал застенчивым из-за своего отца – тяжелым нравом он походил на героя В. Скотта: «Человек с постоянно обнаженными нервами, ругающий всех и вся, мы стараемся угодить ему; он с яростью кричит на нас, и никто не отваживается ему возражать». Этот кошмар продолжался долгие годы.

Или, как сообщала другая женщина, постарше, застенчивость может развиться из-за систематической ошибки в воспитании ребенка:

Моя мать умерла, когда мне было 5 лет, и меня отдали в католический приют. Монахини были прекрасны, и я любила их как своих родителей, но у них был обычай отталкивать детей друг от друга. Это сделало меня очень застенчивой.

Один способный студент-новичок на семинаре по застенчивости рассказывал, что был просто в шоке, когда мать упрекнула его в том, что он скучал на городском субботнем футбольном матче. «Она сказала, что даже если мне неинтересно наблюдать за игрой, то из уважения к ней я мог бы притвориться и вести себя как мой сосед по комнате. Я знаю, что я не особенно эмоциональный человек, но я люблю спорт, и эта игра мне понравилась», – сконфуженно завершил он. Почему мать считает себя вправе оценивать так своего ребенка? Ведь для того, чтобы посеять семена застенчивости, достаточно подтвердить его худшие опасения: каждый потенциально является Великим Инквизитором, даже мать.

Для того чтобы понять, как школа и домашняя обстановка влияют на застенчивых детей, мы побывали на каждой ступени детских и юношеских классов во многих калифорнийских школах и побеседовали с родителями учащихся.

Нет места лучше, чем дом

Излишняя скромность может перерасти в застенчивость. Легко сказать: «Корни застенчивости ищите дома», но застенчивость многолика, она имеет много вариантов силы и динамики проявления, поэтому нам ничего не остается, как смириться с выводом, что природа ее возникновения тоже неоднозначна. В формировании рефлексии у маленького ребенка решающее значение может иметь какое-нибудь единичное событие его жизни. Нам же предстоит узнать, как предотвратить провокацию развития застенчивости в условиях школы и семьи. Для этого выделим четыре вопроса, которые, по нашему мнению, помогут любознательным родителям разобраться в этой проблеме. Итак: какое представление о самом себе у застенчивого ребенка, детское представление о последовательности рождения, как хорошие родители и их дети защищают друг друга от застенчивости и почему у застенчивых родителей рождаются застенчивые дети. Рассмотрим группу из 90 детей от 12 до 13 лет и их родителей.

Представление о самом себе у застенчивого ребенка

Когда просишь застенчивого ребенка описать, каким, по его мнению, видят его одноклассники, как правило, возникает весьма безрадостная картина. Мальчики уверены в том, что их считают слишком высокими, очень толстыми, слабыми и некрасивыми, в любом случае – менее привлекательными, чем их незастенчивых одногодок. Подобным образом описывают себя и девочки: худые, некрасивые, менее сообразительные в сравнении с остальными. Самооценка – очень важный фактор в формировании представления о себе, и если молодой человек 13-14 лет всерьез заявляет: «Я непопулярен» – это очень плохо. Парадоксально, что незастенчивая часть студентов чувствует одиночество сильнее, чем застенчивая.

Действительно ли застенчивые дети менее привлекательны, или это только следствие индукции, внушения окружающим своего мнения о себе? В таком случае, понимают ли они, что сами недорого себя оценили? Является ли их низкая самооценка искренним признанием своей физической непривлекательности, или это что-то другое? Быть может, как мы обсуждали в последней главе, они чувствуют свою неадекватность, так как их собственные стандарты чрезмерно завышены? Вероятно, они критиканы, что хуже всего. Этот вывод подтверждается исследованием, проведенным в начальной школе. В подавляющем большинстве дети считали застенчивость более неприятным качеством, чем самоуверенность и более распространенным среди их знакомых. Себя же в застенчивости не обвинил никто.

Важный аспект представления о самом себе у застенчивых детей также обнаруживается при ответе на вопрос: «Вы уверены, что не нравитесь другим?» Застенчивые дети думают именно так. Интересно, что основу комплекса неполноценности у старшеклассниц и студенток колледжа составляло их невысокое мнение о собственной сообразительности и уме. Типичным ответом на вопрос, в чем они видят свой главный недостаток, был: «Я не так остроумна, как все остальные студенты». Исследования других ученых показывают, что застенчивые дети не менее умны, но хуже проходят тесты, чем их незастенчивые товарищи. – Но даже если школа делает все, чтобы каждому в ней было хорошо, застенчивые дети не меняют ярлыка застенчивости, который сами когда-то на себя нацепили. Они только меняют формулировки доказательств: «Я не могу так много говорить, как другие», «Я не так умен, как другие». Они считают, что лучше молчать, потому что они несообразительны, хотя в действительности они просто боятся разговоров о себе. Они отождествляют свое молчание с недостатком способностей.

Фактор очередности рождения

Большая часть исследований подтверждает, что детское представление о рождении в семье имеет психологические, социальные и профессиональные последствия. Например, среди первых 23 американских космонавтов, 20 были первенцами или единственными детьми. Среди поступивших в колледж, первенцев значительно больше, чем прочих детей. Но в ситуации, провоцирующей страх, первенцы чаще теряются и нуждаются в поддержке, чем их более самоуверенные младшие братья и сестры.

Родители больше заботятся о здоровье и будущем своего первого ребенка, чем остальных, поскольку традиционно считается, что именно старшие дети станут им опорой на старости лет. Родители делают на них большую ставку и, следовательно, больше требуют от них. Такой родительский настрой помогает ребенку добиться успеха в профессиональной и социальной сфере, если от природы он наделен умом, сообразительностью и способностями. Однако, если особых талантов нет, эффект – прямо противоположный: в ребенке развивается неуверенность в собственных силах. Доктор Люсиль Форер, клинический психолог, считает, что первенцы и дети, у которых есть младшие братья и сестры, острее нуждаются в одобрении, чем младшие или единственные дети. Следовательно, уровень самооценки у них ниже, чем у остальных.

Ужасно, если первенцы чувствуют, что не оправдали надежд, возложенных на них Мамой и Папой. С этой точки зрения, как могут быть связаны застенчивость и порядок рождения? Если чувство неадекватности общее для каждого ребенка, то оно тем меньше, чем младше ребенок. В пользу нашей гипотезы говорит и статистика: процент страдающих застенчивостью первенцев гораздо больший, чем среди их младших братьев и сестер. Интересно, что при обследовании студентов университета, мы пришли к выводу, что застенчивость среди первенцев распространена не более, чем среди других детей. Возможно, застенчивые первенцы предпочитают не поступать в колледж, так как их неуверенность и чувство неадекватности отвращают их от образования, даже если они умны.

Другой способ посмотреть на связь между порядком рождения и популярностью ребенка среди сверстников – это постараться увидеть выгоду в невыгодном положении младших братьев и сестер. Младшие дети имеют возможность научиться более эффективно использовать навыки межличностного общения (умение договариваться, добиться расположения, искусство убеждения и компромисса), поскольку они не могут, как старшие, рассчитывать на поддержку взрослых. Если так, то младшие дети могут быть и более популярными и более приятными в общении с товарищами. Убедительный довод в поддержку этой гипотезы привела группа южнокалифорнийских ученых. В дружбе и выборе школьниками товарищей для игр младшие дети действительно пользуются большей популярностью, нежели их старшие братья и сестры. Оценка учителей также подтверждает наше мнение о том, что старшие дети в процессе обучения и в игровых ситуациях используют социальные навыки менее эффективно.

Все эти данные подчеркивают, что существует другое возможное объяснение развития застенчивости у первенцев. Они менее популярны, поскольку не развили социальных навыков общения в той степени, в какой те развиты у их меньших братьев и сестер. Младшие развили их лучше в силу желания уцелеть при общении со старшими, которые изначально больше, сильнее и упрямее. Для достижения личных целей им приходится пользоваться ими искуснее, поскольку преимущество в грубой силе не на их стороне. Чтобы держать контроль над окружением, они действуют подобно хитрому боксеру-легковесу в бою с мощным тяжеловесом. На этом пути менее популярные старшие дети приклеивают себе ярлык «застенчивый», так как они безошибочно считают себя «непопулярными». Согласно такой точке зрения, они становятся застенчивыми, так как они непопулярны, а не наоборот.

Наиболее серьезное исследование по связи застенчивости с порядком рождения было проведено в калифорнийском университете, где изучали 252 ребенка от рождения до зрелости. Фактически в каждой возрастной группе (от 7 до 14 лет) девочки были более застенчивы, чем мальчики, а девочки-первенцы существенно застенчивее младших. Первенцы-мальчики обнаруживали более сильную застенчивость только до семи лет, после этого порядок рождения ребенка в семье большого значения не имел. После 14 лет у мальчиков застенчивость исчезала совсем! Застенчивость обнаруживается среди 10-летних мальчиков, например, из-за их физической робости, гиперчувствительности и специфических недостатков. Такая информация поступает к нам от матерей. Но лучше бы матери держали подобного рода информацию при себе. Проверка показывает, что в большинстве случаев мнение матери о страданиях сына по поводу своих негативных качеств, как, впрочем, и наличие у него этих самых качеств, вызвано лишь тем, что сын не удовлетворяет ее представлению о мужском идеале. Возможно, став свидетелями падения Джона Уэйна, идеального мужчины, современные матери согласятся с тем, что важно любить своего ребенка, а не свое представление о том, какими сыновья должны стать, когда вырастут. У нас есть доказательства, что это важнее.

Чувствительность к застенчивости

Как правило, дети не замечают робости своих родителей. Мы выявили, что примерно половина всех родителей, чьи дети учатся в младших классах высшей школы, которую мы обследовали, страдает застенчивостью, но подтвердить это смогли лишь 10% детей. Это понятно, так как родители занимают позицию авторитета и контроля в доме и могут не обнаруживать своей застенчивости перед детьми (вспомним, что застенчивость рассматривается детьми как нежелательное качество). В этом юном возрасте дети идеализируют родителей, поскольку те все знают и умеют – не глупые, не злые и не слабые. Однако стоило нам попросить тех же детей определить, кто застенчив из их преподавателей, и дети смогли это сделать, что говорит том, что обнаруживать застенчивость у взрослых они вполне способны, вот только не хотят видеть ее в своих родителях.

Насколько правильно родители обнаруживают застенчивость у своих детей? На первый взгляд, наша информация говорит о том, что современные матери очень чувствительны к нюансам поведения и проявления чувств у своих застенчивых детей, а отцы – нет. Незастенчивые отцы не очень точны при обнаружении застенчивости. Но застенчивые отцы в 2-3 раза точнее описывают своих детей как застенчивых. Но они не так точны в определении своих незастенчйвых отпрысков. Есть застенчивые мамы, которые обладают чувствительным радаром для обнаружения застенчивости. Они знают, когда их застенчивый ребенок проявляет свою застенчивость (80%) и когда незастенчивый ребенок ее не обнаруживает (75% попадания). Такой высокий уровень точности – редкое явление в психологическом анализе межличностных отношений.

Родители, генерирующие застенчивость

Каких детей делают застенчивыми родители? Дети застенчивых отцов тоже застенчивы в 3 из 4 случаев; подобное соотношение обнаруживалось и для незастенчивых отцов и их незастенчивых детей. Незастенчивые матери также имели более незастенчивых детей, чем те, кто считали себя застенчивыми. Такая же цифра сохраняется и для застенчивых матерей, 20 из 32 детей (62%) которых были также застенчивы. В общем, примерно 70% родителей награждают застенчивостью своих детей. Они стремятся быть застенчивыми вместе.

Хотя сильное сходство родительской и детской застенчивости позволяет нам соглашаться с выводами теоретиков психологии малых групп, следует все-таки оговориться. Невероятно, чтобы застенчивые дети обнаружились у самоуверенных родителей. Необходим хотя бы один застенчивый родитель, чтобы ребенок имел шанс стать таким же. Но семья, где оба родителя застенчивы, имеет не больше возможностей вырастить застенчивого ребенка, чем семья только с одним застенчивым предком.

По нашим сведениям, застенчивость родителей жестко коррелирует с застенчивостью детей.

Обращает на себя внимание тот факт, что остальные дети в семье не стремятся быть застенчивыми. Одно из возможных объяснений этому – у застенчивых родителей должен быть, по крайней мере, один ребенок, который так же застенчив, как и они. Вероятнее всего, этим ребенком окажется первенец. Младшие дети часто менее застенчивы, так как к ним снижены требования родителей. Кроме того, в семье, часто подсознательно, распределяются роли: к примеру, Джон – оратор, а Гарольд – пассивный слушатель. Так, каждая детская самооценка – результат влияния требований к нему других. Джон много разговаривает за обеденным столом, чтобы компенсировать молчание застенчивого Гарольда. Эта роль оратора – не сознательное действие. Такие желания и требования группы могут также подавлять необычные поступки одного из членов семьи – например, игнорировать молчаливого Гарольда, который внезапно стал «говорить так много».

Однажды наши родители, дети, наши друзья и недруги заметят наш внезапный порыв и будут пытаться предостеречь нас от перемен на благо или во вред. Они будут стараться заменить нас, прощать нам наши недостатки, подавлять наши эксцессы и удерживать нас на жестком курсе уверенности, что «мы действуем согласно нашей природе». Подобная схема и навигационная карта очень часто определяют, каков человек на самом деяе.

Действие требований и желаний того, как мы «должны» себя вести, хорошо описано в письме к «дорогому Эби», где молодая женщина излагает проблему, касающуюся ее мужа:

Дорогой Эби, мой муж – почти совершенство. Мы женаты уже 3 года и очень счастливы, но существует одна проблема. Нортон очень неразговорчив в компаниях. Я даже прошу прощения за него: «Нортон очень устал» или «Нортон плохо себя чувствует».

Когда мы вдвоем, Нортон великолепен, но в компании у него язык прилипает к зубам. Люди часто спрашивают меня, не сердится ли он за что-нибудь на них. Можно ли помочь мне или ему?

Жена Нортона

Дорогая Жена, постарайтесь пояснить мужу, что молчание иногда ошибочно воспринимается как враждебность, так что пусть попытается быть более общительным. Но не придирайтесь к нему. Вероятно, он застенчив и так страдает от этого, что становится еще более неуверенным в себе.

Всем Нортон мешает. Он необщителен. Он недружелюбен. Он сердит. Он страдает. Он раздражен. Он неуверен в себе и также «вероятно, застенчив». Это так и не так. Мы все уверены, что Нортон не разговаривает в компании, так как об этом сообщает его жена. Она ждет от него активного поведения в обществе, а он не оправдывает ее надежд. Это расстраивает ее. Но прежде чем советовать ей, как разрешить эту проблему, нужно решить эту же проблему для нее. Как же так?

• Может быть, Нортон молчалив как в компании, так и с женой. Она не видит различия в этих двух ситуациях, а только обнаруживает, что ее надежды не оправдываются.

• Может быть, сама миссис Нортон меняется, когда находится среди людей: говорит слишком много или действует так, что мешает своему мужу. Это причина его молчания.

• Может быть, Нортон не любит ее друзей и жертвует собой, чтобы составить ей компанию, он – джентльмен.

• Может быть, в компании Нортона пресекаются все по пытки беседы или говорится лишь о вещах, которые Нортону неинтересны или непонятны. Наконец, его молчание может быть маской (чтобы не мешать жене, делающей карьеру в обществе).

• Может быть, за молчанием Нортона скрывается его злость на бессмысленность светских разговоров, или его принципы оскорблены грубыми застольными речами.

В любом случае, почему до сих пор никто не сказал Нортону о том, что своим молчанием он, по сути, мешает остальным наслаждаться общением друг с другом? Мы могли бы предложить несколько альтернативных сценариев: «Все молчаливые: на стороне Нортона». Почему жена Нортона ждет помощи от «дорогого Эби» в поддержку диагноза «застенчивость»? Часто родители таким же образом подавляют своих детей, «заставляя» их становиться застенчивыми, и затем с грустью отмечают проблему, которую они создали своими руками.

Застенчивость и школа

Для того, чтобы нормально расти и развиваться, молодому человеку необходимо доверять окружающему его миру. Позитивное отношение к миру, чувствозащищенности дает развиваться гибкости мышления, аналитическим способностям, склонности к экспериментам, допускает более высокую степень личной свободы, развивает дар предвидения. В результате этого, человек, в нашем случае – ребенок, оказывается готовым ко встрече с любой нетипичной для него ситуацией…тепло и понимание учителей помогают ребенку делить с другими место под солнцем, игрушки, внимание и привязанности, получать радость и удовольствие от общения с другими детьми.

Каталог, Большая детская школа, Пало-Альто, Калифорния

Это – описание идеальных дома и школы, в которых маленький ребенок защищен от возникновения каких-либо комплексов. Всем детям необходимо чувство веры. Им нужно знать, что их дом – нежный, что это место, где ценят их личные достоинства, где уважают их личную точку зрения, где любят именно их и признают их уникальность. Школа и дом должны защищать от страха, а не быть источником сомнений в собственных силах. Они должны стать «местом, дающим силу», в котором ребенок интуитивно учится крепкой и безусловной любви, стабильности в понимании его другими людьми.

Школа – хорошее убежище для застенчивых, если в ней плохие учителя. Зайдите в классы и попросите обычного школьного учителя подтвердить то, что показали несколько предварительных анализов – как правило, учитель не чувствует застенчивости своих учеников. Такие анализы не обнаружили связи между мнением детей о себе и представлениями, о них учителя. Когда я просил учителей назвать мне своих застенчивых студентов, одни отвечали, что таких среди их учеников нет, но некоторые безошибочно указывали на ребят, знакомых нам по результатам тестов. Те учителя, которые сами страдали застенчивостью, передавали ее своим застенчивым ученикам, так что они лучше чувствовали их присутствие.

Мэрилин Робинсон, талантливый учитель школы второй ступени, считает, что проблема застенчивости касается ее учеников, и что школа углубляет эту проблему:

Застенчивые дети в классе боятся бегать и ритмично танцевать. Когда они отвечают на вопросы, их скучно слушать, а ответом часто являются слова: «Я не знаю». Они боятся громко кричать, открыто высказывать свое мнение и, в общем, боятся сделать ошибку. Обычно они садятся у стенки и ждут, когда кто-нибудь позовет их играть. Если этого не происходит, они могут слоняться вокруг играющих детей, иногда показывая «больной палец», и стараются не выпускать из виду медицинскую сестру. Так же, как и родители, общество и институты придают особое знамение уровню образования детей, и дети чувствуют себя неуверенными и менее способными радоваться жизни. Благодаря такому акценту на способности к обучению, дети с меньшими баллами и не собираются начинать учиться. Они становятся пленниками школы и даже не помышляют продолжить обучение в колледже. Посмотрим на случай с Джей Джей.

Джей Джей был нежным ребенком с лабильной психикой и большим запасом трудолюбия. Он приехал из страны с неразвитой экономикой и говорил по-английски с сильным китайским акцентом. Учился он плохо, едва дотягивая до уровня «среднего ученика» первой ступени. В это время наша школа стала делить учащихся по успеваемости на отличников, середнячков и слабых, что меня очень обеспокоило. Я безрезультатно пыталась получить «высшую группу», чтобы иметь возможность контролировать перевод в нее детей из других групп, и изо всех сил старалась поддерживать высокое мнение о своих способностях в ребятах из «низшей группы». Я видела, что у этих детей улучшается представление о самих себе и что они стараются перейти в группу ребят, где учатся хорошо. Но скоро дети поняли, что они числятся в слабых учениках и изменить это не представляется возможным, поскольку средняя и высшая группа переполнены.

Джей Джей прошел тестирование и был зачислен в нижнюю группу, но учился усердно. Прошел год, а Джей Джей продолжал оставаться среди слабых. Для того, кто в раннем возрасте получил ярлык «слабый ученик», редко представляется возможность что-то изменить.

Чтобы укрепить уверенность в собственных силах, Джей Джей решил заняться легкой атлетикой. Какое-то время это хорошо работало, но его друзья подрастали, а он оставался маленьким. В спорте слишком велика конкуренция. В команду стараются принимать здоровых к сильных ребят, а низкорослы, подобно застенчивому Джей Джей, практически не имеют шансов попасть в «реальный» спорт.

Сейчас Джей Джей учится в восьмом классе. Если что он и умеет делать, то это – играть в «грабителя» (У вас есть монетка? – Ищу – Давайте). Может, со временем, развив свой талант в этом направлении, он сумеет делать то же самое в метро и, возможно, закончит жизнь в другом общественном месте – тюрьме.

«Может, будь Джей Джей чуть умнее, образованнее, проблем с застенчивостью и сомнениями у него было бы поменьше?» – скажете вы. Если бы это было так, то для студентов с высоким интеллектом, живущих при «академической экономике», в которой сила ума является мерилом собственной ценности, каждые несколько лет не вставал бы вопрос инфляции. Только если вы отличник в начальной школе, у вас есть время двигаться вверх по образовательным ступеням – от высшей юниорской к высшей школе, к колледжу, к специальной или профессиональной школе, к фирме и так далее. На каждой ступени выбираются лучшие и только они могут двигаться дальше, но половина из них будет заведомо слабее состава новой, более «элитной» группы. Когда самооценка основана на социальном сравнении, прикладываются все усилия, чтобы удержаться, всегда боишься, что окружающие увидят, что ты блефовал.

Каждую пятницу в шестом классе, где преподавала миссис Гейни, подводились итоги. Для нас это был самый мучительный день, день настоящей расплаты. Все утро до самого обеда мы проходили тестирование (кто следующий?).

После перерыва мы выстраивались в проходе классной комнаты и, тупо разглядывая стены с потолком, мысленно прощались со своими насиженными местами. Мы ждали оглашения приговора – для кого из нас звонок зазвонит снова, а для кого он уже отзвонил. На основании среднего числа очков в тесте, каждый из нас классифицировался от 1 до 30 и рассаживался соответственно полученным баллам – наилучший и самый блестящий помещался поближе к учительскому столу. Всегда чувствовалось напряжение наших амбициозных маленьких отличников, когда они силились определить – сохранилось ли за ними их «лучшее» место или их успели обогнать? К тому же всех волновало, вытеснили ли мальчики девочек или тем удалось сохранить свои позиции

После того как первые десять имен были н^ рассаживались по своим местам, напряжение ^. еще легче становилось, когда проход освобожда^ после этого миссис Гейни переходила к фи^. нервно топтавшейся в конце класса, и все соро^' свои взгляды к оставшимся. Каждое названнов далось комментариями – зачитывались балль^ языку, истории и прочим наукам. Улыбки це гасли, по мере того, как баллы становились ас приходилось сжимать зубы – очередной несча,с корчился в агонии, но объяснить нам, что смеч^ поскольку каждый из нас может оказаться на ^ придется уже нас, не представлялось возможн^ мо! Как обычно, у двери оставался «бэби» ^(уверен, что он специально делал так, чтобы, учителя: «На этой неделе вы снова последний, \^ Никто не смеялся и не глазел на него, «б:^ большим в классе и никогда не работал и не, всеми.

Я могу обрисовать тип «бэби» Гонсалес^ времени я был классным руководителем студе^ венного колледжа. Я был частью системы, ко^, студентов сдавать экзамены публично, а не о6 частной беседе. Подсознательно я стремился с^

,, «.

цию между классами. Мне казалось, что это од не дать развиться духу сомнения. Я изменил св мое невольное исследование натолкнуло меня:] становлюсь стражем. Теперь я понимаю, чт0 играли роль испытуемых в моем исследован^ этого не замечал.

На основе наших наблюдений за школьник^ колледжей, которых мы тщательно обследоваци тальных ситуациях, так же как и в нашей «Кли»к чивых», мы пришли к следующим заключени^ студентах:

• Они неохотно начинают разговор, дейст^,

ют новые идеи, поступают по своей н

задают вопросы.

• Они неохотно разрешают двусмысленнь^

• Как и ожидалось, застенчивые студенты х

чем невастенчивые.

Неупорядоченные, разрешительные ситуации, такие как танцы, создают особые проблемы для застенчивых, когда нет ясности, когда руководящие указания, как себя вести, не выражены точно, как на лекции в классе.

• В ситуациях, при которых нужно проявить инициативу, при встрече мужчины и женщины, застенчивым мужчинам труднее завязать беседу, чем застенчивым женщинам. Мужчины проявляют пониженную скорость разговора и контакта глазами. Женщины отвечают улыбкой и кивком головы чаще, что свидетельствует о том, что они боятся.

• Застенчивые студенты реже жестикулируют, когда отвечают на вопросы, чем незастенчивые.

• Застенчивые дети много времени проводят сидя, меньше бродят и реже говорят с другими детьми. Они подчиняются распорядку и реже бывают недисциплинированными.

• Застенчивые редко участвуют в специальных заданиях, таких как замещение учителя.

• Они получают меньше общественных наград и меньше замечаний, чем незастенчивые.

Застенчивость в классе

Объясните, мне нужно помочь, я не могу этого понять.

Хорошо, Роберт, что показалось тебе трудным на уроке математики?

– Я не помню, что вы говорили об этих заданиях. Учитель помогает, и Роберт справляется с заданием. Затем он идет играть в «Звездные войны» с другими детьми, их соединяет игра, и они перестают думать о своих математических проблемах.

Уоррен же не закончил вовремя, хотя математические способности у него лучше, чем у Роберта. Он не пошел играть и не получил удовлетворения на уроке. Двойная неприятность для Уоррена.

Мы наблюдали много раз повторение этого сценария в разных классах – менялись только имена школьников и содержание уроков. Незастенчивые, живые дети быстро просили помочь им разобраться с трудными вопросами и получали ответ всякий раз, когда он был им необходим. Уоррен никогда, подобно другим застенчивым и не столь живым детям, не обсуждал свои вопросы и не задавал их ассистенту. Если в ситуации с Робертом помощь пришла быстро и легко, Уоррен не мог заставить себя поднять руку и обратить на себя внимание, в котором он так отчаянно нуждался.

Это случилось очень давно, я помню, что был во втором классе. Маленькая девочка, сидевшая напротив меня, очень долго смущенно ежилась, и было видно, что малышке нужно выйти. Она подняла руку, но миссис Бекман этого не заметила. Девочка начала трясти рукой, пока не привлекла, наконец, внимание учительницы.

«Что случилось, юная леди? Вы не придумали ничего лучше, чем махать руками перед моим носом, когда ученики отвечают? Вы должны научиться себя вести; подождите, когда я закончу урок, и тогда вы можете спросить, если это так срочно. Вы все поняли?»

Маленькая девочка намочила свои трусики. Учительница выплеснула на нее свое раздражение, но для нас это было прекрасным поводом для веселья. Она написала в трусики! Она намочила на пол! Учительница только рассердилась на нее, мы же хотели большего.

Я не помню имени маленькой девочки, но после этого случая она получила прозвище Писса. Прозвище сохранялось за ней вплоть до шестого класса, пока мы не разошлись в разные юниорские высшие школы. С тех пор я ее никогда не видел. Интересно, помнит ли она этот случай, ведь прошло столько лет? Мы никогда не знаем отсроченных последствий таких школьных травм, но я ручаюсь, что он остался в ее памяти вовсе не как забавный анекдот.

Неумение попросить помощи – одно из наиболее серьезных: проявлений застенчивости, ведь это именно она не позволила: Уоррену спросить что-либо у учителя, она же мешала мальчику забыться в беззаботных играх с детьми. Точно такое же нежелание искать помощи типично и для более старшего возраста. Если: спросить студентов колледжа: «Когда у вас случаются серьезные личные проблемы, просите ли вы помощи у других?», многие из застенчивых ответят: «Конечно, нет».

Что дает учителю присутствие в классе застенчивых детей? Конечно, они не кричат, не мешают проведению урока, и их можно считать «непроблемными» детьми. С другой стороны, представьте, как чувствует себя учитель, говорящий в пустоту, когда дети не задают наводящих вопросов, у них не разгораются глаза, они не кричат, наперебой обсуждая какую-нибудь проблему; словом, полюбить таких детей определенно трудно.

Еще более точно – застенчивые дети не привлекают внимания учителя, теряется связь между учителем и учеником, а вместе с ней и возможность помощи со стороны учителя. Не удивительно, что застенчивые дети не нравятся учителям – на свой, негативный лад, они наносят удар по системе, что позволяет им безбоязненно существовать в красивом теплом классе в течение 12 или 20 лет.

Конечно, учителя тоже могут быть застенчивыми, они ведь люди. Но если они такие, то преподавательская деятельность для них не просто профессия, а призвание, иначе как бы они выдержали то напряжение, которое возникает при встрече лицом к лицу с незнакомыми людьми, которые ждут, что вы будете просвещать, развлекать их, заботиться о них, причем все это делать одновременно.

Учительница начальной школы делится впечатлениями: «Вы словно на сцене – каждую минуту вы осознаете реакцию детей… они подмечают все нюансы вашей одежды – платье, туфли, украшения. Иногда даже говорят, какого цвета у меня бюстгальтер».

Другой учитель вспоминает свой первый рабочий день: «В течение первого часа я думал, что никогда не переживу этого дня, меня тошнило, так сильно я нервничал».

Для некоторых решением проблемы может стать попытка четко спланировать свои действия на время урока, но с учащимися важно поддерживать стиль легкой, непринужденной беседы, а это весьма не просто. В процессе обмена мнениями сложно удерживать под контролем себя и тридцать человек, труднее сохранить дисциплину, к тому же многие студенты любят перебивать говорящего, чем, конечно, мешают проведению урока. Бывает, что по каким-то причинам учитель теряет контроль над классом – количество нарушителей множится, но неожиданно и неизвестно откуда появляются и время и энергия для наведения порядка.

Некоторые застенчивые профессора колледжей предпочитают большие лекционные курсы занятиям на маленьких информативных семинарах. Несмотря на то, что работа с большой аудиторией предполагает большую затрату сил, они находят безопасность в самой структуре. Лекции обеспечивают групповой контакт, схему, правила для слушающих и почти исключают непосредственное взаимодействие со студентами. Придерживаясь единожды разработанного плана, профессор всегда может переиграть наступление в защиту. Для незастенчивых преподавателей неформальная обстановка семинара обеспечивает открыто-замкнутую свободу для исследования идей, но для застенчивых семинар ужасен – это мучительная попытка прорваться сквозь капканы для разума, которые ставят студенты своими вопросами. Кроме того, эмоциональная отчужденность, приемлемая для лекции, практически невозможна в условиях интимной обстановки маленького класса.

Застенчивость и память

Только недавно психологи занялись разработкой проблем социальной адаптации страдающих застенчивостью людей. Но вопрос, может ли застенчивость влиять на процессы, происходящие в человеческой психике, еще остается открытым.

Одним из ключевых моментов воздействия рефлексии на поведение, по-моему, является то, что она заставляет человека быть настолько озабоченным самим собой, что он буквально не замечает того, что происходит вокруг, и теряет способность адекватно реагировать на происходящее. К примеру, я, когда взволнован, зачастую не могу сконцентрировать внимание, чтобы поддержать беседу, либо могу забыть, куда и зачем я иду.

Один бизнесмен средних лет натолкнул нас на мысль об исследовании весьма интересного вопроса: влияет ли страх, вызванный застенчивостью, на концентрацию внимания и память?

Чтобы ответить на этот вопрос, в нашей лаборатории был проведен оригинальный опыт: студентов-мужчин, мы попросили запомнить сообщение, которое им должна была произнести женщина. Половина мужчин считала себя незастенчивыми, другие говорили, что они в большинстве случаев застенчивы, особенно с женщинами. К каждому испытуемому была приставлена очаровательная женщина. Он должен был выслушать ее сообщение, а потом пересказать нам, что он запомнил. За каждым внимательно наблюдали сзади в двойное зеркало. Одна треть мужчин прогуливалась по лаборатории с очаровательной спутницей, им было разрешено задавать вопросы и говорить во время и после се речи; вторая треть также ходила с лаборантками, но им можно было только слушать, а не беседовать; оставшейся трети тоже разрешено было свободно перемешаться по лаборатории, но сообщение они должны были получить в записи на видеопленке. Мы предполагали, что застенчивым мужчинам будет труднее запомнить, что им успели сообщить при непосредственном контакте, поскольку им помешает робость перед женщиной. Как вы думаете, какая ситуация спровоцировала самый сильный страх?

Мужчины чувствовали больший дискомфорт, слушая женщину по телевизору, и наименьший, когда общались с ней непосредственно.

Вы удивлены? Хорошо, давайте попробуем разобраться. Вспомните о том, что вы недавно узнали: застенчивость касается самооценки и реакции на непрогнозируемую ситуацию. Студенты знали, что мы за ними наблюдаем в двойное стекло, поэтому, когда, прохаживаясь по лаборатории, они прослушивали сообщение, записанное на видеопленку, подсознательно, они определили свою роль в эксперименте как «исследуемых», тоща как студенты, имевшие возможность беседовать и задавать вопросы, считали себя полноправными участниками эксперимента.

Страх возникает, и самомонитор подстегивает его. Сначала застенчивые не воспринимают всю информацию, которая к ним поступает в полном объеме, затем муки застенчивости парализуют память: застенчивые мужчины в ситуации с телевизором помнили сообщение гораздо хуже, чем остальные участники эксперимента. Искажается восприятие – когда мы попросили всех испытуемых оценить привлекательность разговаривавших с ними женщин, выяснилось, что все незастенчивые отметили незаурядную внешность своих собеседниц. Застенчивым же они не показались даже привлекательными. Можно сделать вывод, что застенчивость заставляет человека терять дар речи, память и даже способность к восприятию красоты.

Неуязвимые дети

Психологи отмечают термином – «неуязвимый» детей, которые, пройдя через колотушки и стрессы в детском возрасте, вырастают в нормальных и здоровых взрослых. Исследование начинается с поддержки такой гипотезы и дальнейшей ее проверки. Многие известные в политике, искусстве и науке люди прошли весьма болезненный и долгий путь к признанию. Люди, подобные Элеоноре Рузвельт, бывшему президенту Джеральду Форду и сенатору Дэниэлу Патрику Мойнихану, были упругими в гибкими; они отталкивались от начинавшихся в жизни несчастий, для того чтобы достичь большего успеха.

В одной клинике изучили 100 мужчин, жизненный путь которых изобиловал травмами, конфликтами и несчастьями.

Несмотря на тяжелые условия в детстве, эти люди во взрослом возрасте выглядели даже более адаптированными, чем многие другие. «Теория катастрофы» детского развития быстро распространяется вопреки традиционным представлениям о том, что неблагоприятная внешняя среда порождает в ребенке душевные расстройства и подавленность, в то время как безмятежная, благоприятная среда – всегда колыбель взрослого благоразумия и успеха. Традиционную точку зрения старались подтвердить, используя результаты наблюдений за душевнобольными и преступниками, выросшими, как правило, в крайне неблагоприятной обстановке. По-моему, делать выводы на этом основании – ошибка.

Только немногие из тех, кто вырос в обстановке враждебности и внешнего дискомфорта, содержатся в тюрьмах и клиниках для душевнобольных. Те же, кто гнется, а не ломается, могут развить в себе должную уверенность и использовать ее для того, чтобы завоевать себе значимое место в обществе. Может быть, следующее поколение, воспользовавшись методами, приведенными в нашей книге, сумеет перебороть в себе застенчивость и вольется во взрослую жизнь, отбросив навсегда хроническую робость и оцепенение.

Продолжим разговор – теперь он пойдет о детях, «неуязвимых» дома и в школе, но теряющихся от робости в присутствии посторонних людей. Результаты исследований утешительны, они дают надежду и тем детям, которые вынуждены сталкиваться совсем не с самым лучшим из того, что могут дать им взрослые, а иногда – и с самым худшим.

Комедийная актриса Кэрол Бернетт, человек, одаренный редким талантом – заставлять других смеяться, в беседе со мной поделилась воспоминаниями о том, как притворство помогло ей совладать с детскими тревогами оказаться не оцененной по достоинству, не признанной.

Бернетт: Мне кажется, сначала я робела, только когда находилась рядом со своей матерью. Она была привлекательной, умной и веселой женщиной, всего лишь с одним недостатком – позднее она стала алкоголичкой, так же, как и мой отец. Они оба были очень жизнерадостными, обаятельными, щедрыми на выдумки и красивыми внешне людьми. Он всегда напоминал мне Джимми Стюарта, а она была немного похожа на шаровую молнию. При всем при том, я прекрасно понимала, что уж кого-кого, а меня «очаровательным ребенком» не назовешь. Вы даже представить себе не можете, как я страдала из-за своей внешности! Именно потому я была такой робкой. Еще в школе я пыталась восполнить это успехами в легкой атлетике. Я старалась обогнать всех мальчишек в классе и думала, что буду им нравиться, потому что я такая быстрая бегунья. Именно поэтому я была всегда так щедра на шутки и вовсю паясничала в школе. Мне было необходимо преодолеть страх не нравиться, ведь я была бедной и не очень симпатичной.

Зимбардо: Но вы ведь не были, как некоторые дети, клоуном в классе, не так ли?

Бернетт: В классе – нет, но за ленчем и с некоторыми своими подружками бывала. Дело в том, что я хорошо училась и слыла способной и дисциплинированной девочкой. Это заставляло меня вести себя скромнее и выглядеть даже, быть может, несколько угловатой, что, конечно же, мешало добиваться успеха у тех мальчиков, с которыми мне хотелось тогда дружить, знаете, такие, типа «футболистов». Мне тогда казалось, что они совсем не обращают на меня внимания. Со временем все изменилось, и мы поняли, что прекрасно понимаем друг друга.

Зимбардо: Вы имеете в виду, что они тоже были застенчивыми?

Бернетт: Да, и не только застенчивыми. Они все были уверены в том, что непривлекательны! А я так мечтала, чтобы капитан футбольной команды мне улыбнулся или поинтересовался, как меня зовут! Моя мама хотела, чтобы я стала писательницей. Она любила меня успокаивать словами: «Совершенно неважно, что у тебя такая внешность, ты ведь всегда можешь стать писательницей!» Тогда я ответила ей: «Хорошо, буду писательницей», и стала редактором школьной газеты в Голливуд Хай. И вполне преуспела в этом. Я выбрала английское театральное искусство в колледже под предлогом специализации по драматургии, но в глубине души я хотела играть на сцене, хотя ни за что бы в этом не призналась. Я помню – я тогда была совсем маленькой, – у меня была прелестная двоюродная сестра, на девять месяцев старше, – блондинка, изящная, яркая. Она брала всевозможные уроки: пения, танца, актерского мастерства. И однажды, я помню, мне захотелось станцевать чечетку так же, как она, но я не умела. Тогда я пошла в туалет и принялась выстукивать каблуками там. Но через минуту мама остановила меня, открыв дверь.

В моем рассказе мама получается какой-то злодейкой, но это не так. Мы с ней весело проводили время, я ее обожала, и, знаю, она меня тоже любила. Все дело было в том, что я никогда не ощущала защиты, мне казалось, что я не имею поддержки. Дело доходило до того, что когда я принимала участие в спектакле в колледже, мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из родни об этом узнал – на случай, если я провалюсь. Спектакль прошел с успехом, но самое удивительное было потом. Ребята в колледже вдруг стали подходить ко мне со словами: «Слушай, я тебя видел в той пьесе, ты была очень смешной». Меня пригласили на ленч с парой «шишек» со старших курсов, и я была ошеломлена этим, как всякий нормальный желторотый первокурсник. Как-то один парень остановил меня в коридоре и спросил: «Петь умеешь?»

Я ответила: «Конечно, умею, но никогда не пробовала делать это на публике». Он говорит: «Ну, это такие смешные песенки». Коль скоро это смешно, я и не могла отнестись к этому серьезно. Признаюсь, я понятия не имела, какой у меня голос. Ну, а если у вас нет прелестного голоса, вам и не захочется петь прелестную песенку. Поэтому смешные куплеты я петь согласилась, и это у меня получилось. Моя мать приходила на меня посмотреть и была поражена. И тогда я попалась на крючок: мне захотелось стать актрисой музыкальной комедии. Это расстроило маму и бабушку. Но я сказала им: «Именно здесь я поистине ощущаю любовь других людей, здесь я делаю нечто значительное для себя. Этого чувства у меня не вызывают ни мои писания, ни мои рисунки» (я немного рисовала). И все, что мне было нужно с тех пор, – это чувство непосредственного отклика, когда я что-то делаю. Так же ко мне пришло ощущение сцены. И до сих пор продолжается. Я не живу, когда я не на сцене – вы понимаете, о чем я говорю. Я не традиционный комик, и мне до сих пор сложно исполнять признанные песни.

Зимбардо: Сложно, в каком смысле?

Бернетт: Я пугаюсь. Мне кажется, что люди ждут, что я буду смешной… Я получаю много писем со словами: «Почему вы не исполняете популярных шлягеров?» И публика на спектаклях иногда пытается заставить меня это сделать. Я выполняю, но мне неудобно.

Зимбардо: А почему вы так относитесь к этому?

Бернетт: Это тянется еще с юности. Я чувствую, что не вправе исполнять чужие песни. Профессиональные исполнители вроде Эди Горм или Хелен Редди вкладывают в свои песни свою душу, свои эмоции – они дают песне ее неповторимую жизнь. Что я могу после них? Исполнить ту же песню, как пластинка, как попугай, в любом случае – не как Кэрол Бернетт, выходящая в красивом платье, чтобы спеть известную песню, – для такого мне потребовалось бы наглотаться таблеток.

Зимбардо: Эта способность измениться, войти в роль, влиться в характер, скрытый за маской анонимности, может помочь очень застенчивому человеку предстать перед публикой на сцене?

Бернетт: Да, вы – кто-то другой, не вы. Когда становишься кем-то другим, не собой, выйти на сцену действительно легче. Подростком я ходила в кино с бабушкой, я смотрела что-то около восьми фильмов в неделю, а'росла я в эпоху Джуди Гарланд, Джоан Кроуфорд, Бетти Грейбл. Обычно, придя домой из кино, я звала подружек, и мы изображали сцены из фильма, который смотрели. Одну неделю я могла быть Бетти Грейбл, другую – Джоан Кроуфорд; у меня были парики, костюмы, оркестр. Я хочу сказать, что была подростком, но совсем еще ребенком.

Зимбардо: А сейчас вам еще случается чувствовать робость, когда вы не на сцене и не являетесь другой Кэрол Бернетт?

Бернетт: Да. Если мне приходится встречаться с кем-то, перед этим я испытываю страх. А я испытываю благоговейный страх перед множеством людей. Например, когда я встретилась с Джимми Стюартом, я не могла произнести ни слова, я ведь любила его всю жизнь – с тех пор, как мой отец мне казался похожим на него. И знаете, что было дальше? Я повернулась кругом и шагнула прямо в ведро с побелкой, протащила его через все помещение и никогда больше туда не возвращалась, настолько я была унижена. Два года назад я повстречалась с Кэри Грантом, и опять едва могла выдавить хоть слово. А то, что слетело у меня с языка, мне хотелось бы взять назад. Я сказала ему: «Вы – гордость своей профессии», – я чувствовала себя настоящей простофилей. Он встал со словами: «Я – ваш поклонник», он был просто очарователен, но я почти онемела, как будто мне снова было десять лет. Поэтому я считаю, что те детские ощущения не уйдут никогда. Во всяком случае, меня очень легко смутить. Как было бы хорошо иметь счастливую судьбу, до тех пор, пока люди не сделают твое существование безопасным.

Зимбардо: Да, застенчивость становится обременительной, когда она, подобно некой неведомой силе, удерживает тебя оттого, что тебе хочется и что ты сумел бы сделать…

Бернетт:…а вместо этого ты говоришь и делаешь глупости.

Зимбардо: А нет ли у вас советов из собственного опыта, которые могли бы помочь преодолеть застенчивость другим, многим вашим поклонникам?

Бернетт: Я могу сказать то, что всегда говорю своим троим дочерям: очень важно знать, что другие имеют те же проблемы, что и ты, и не нужно быть настолько самовлюбленной, чтобы думать, что мир стоит на том, что люди думают о твоей внешности, о твоих переживаниях и поступках, или на том, что какой-то мальчик не пригласил тебя танцевать. Люди далеко не всегда, думают о тебе плохо, чаще всего они попросту о тебе не думают. Зато всегда думают о себе. Поэтому, если ты хочешь добиться от них взаимопонимания, ты должна сама раскрываться и понимать других, так как любое соприкосновение с другим человеком есть одновременно и соприкосновение с самим собой. Помогая другим, мы помогаем самим себе. Я действительно верю, что все мы – это одно целое. Это так, и чем больше ты улыбаешься и раскрываешься для других, тем больше этого возвращается к тебе назад. Что посеешь – то и пожнешь. Это избитая истина, но она избита потому, что она – истина. Зажим

только усугубляет конфликты. Если вы видите в школе ребенка, который застенчив или тяжело сходится с другими детьми, а выглядит скорее несчастным, это и есть случай, когда вам следует вмешаться. Делая это, вы открываете маленький цветочек, из которого может вырасти настоящее чудо!

Зимбардо: Да, такие люди красивы.

Бернетт: Правильно. И все, что им нужно, – это немного ТДВ – теплого дружеского внимания. Это лучшее противоядие против застенчивости. Рассмотрим теперь трудности, с которыми сталкиваются застенчивые люди, давая или принимая порцию ТДВ.