ЛИЧНЫЙ МИР ЗАСТЕНЧИВЫХ

чевидно, что застенчивость как-то влияет на нашу жизнь. То, что мы считали своим личным горем, оказывается, свойственным громадному числу людей. Так что нам можно утешиться тем, что в своих страданиях мы не одиноки.

Но что это именно за страдания? Каково ощущать себя застенчивым? Ширли Рэндл, преуспевающий журналист и писатель, так описывает свое внутреннее смятение:

Так как я чуть ли не всю свою жизнь в той или иной степени страдала от застенчивости, я очень хорошо понимаю, с чего она начинается – достаточно представить тощего невзрачного ребенка, который через несколько лет становится угловатым и некрасивым подростком. И я очень хорошо знаю, что ни психологи, ни те, у кого я брала интервью, ничуть не преувеличивают своих страданий. Я по своему опыту знаю, каково это – причем при любых, даже самых неподходящих обстоятельствах – испытывать неловкость при каждом своем жесте, бояться сглотнуть слюну или с кем-то заговорить, видеть, как без всякой причины дрожат руки, ощущать смертный холод в то время, как все тело покрывается потом, путаться в разговоре, тема которого известна до мельчайших подробностей, и воображать, что со мной может случиться что-то ужасное – по меньшей мере, выгонят с работы за то, что я так глупо веду себя на публике.

У меня кружилась голова, и начинался нервный тик в обществе расположенных, ко мне людей. Мне хорошо известно, что, значит, не зайти в бакалейную лавку только потому, что я не могу посмотреть в лицо кассирше, нервничать, разговаривая с молочником, и опускать глаза под пристальным взглядом пришедших к моему сыну детей, когда я делаю им кукурузные хлопья. Я хорошо знакома с ощущением, будто я всю свою жизнь голая иду перед телекамерой, мои колени дрожат, и все это через спутник транслируется на весь мир.

Когда люди описывают свои реакции в состоянии застенчивости, они упоминают три основных способа проявления беспокойства. Во-первых, своим внешним поведением человек сигнализирует другим: «Я застенчив». Кроме того, проявляются физиологические симптомы беспокойства, например, красное от волнения лицо. И, наконец, внутренние ощущения неловкости и смущения, перед которыми отступают все остальные чувства. Рассмотрев эти составные характеристики застенчивости, мы сможем заглянуть во внутренний мир страдающего ею человека.

Когда молчание – не золото

Застенчивость проявляется по-разному. Как сообщили добрых 80% опрошенных, нежелание вступать в беседу, как для них самих, так и для их собеседников является верным признаком того, что тут что-то не так. Около половины отнесших себя к застенчивым сообщили, что не могут или могут с трудом встретить взгляд другого человека. «Если я не в силах что-либо сказать, я, по крайней мере, могу сказать об этом тихо», -40% застенчивых. Они считают, что у застенчивых слишком мягкий голос (дурное влияние дефектологов, на которых в свою очередь, повлияли сами застенчивые люди). Часть застенчивых попросту избегает людей и не может взять в свои руки инициативы даже тогда, когда требуется действие. Диллер, несмотря на всю комичность ее рассказа, старалась избегать встреч с другими: Учителя знавшие меня в детстве, говорили моим родителям, что я была самой застенчивой девчонкой из всех, которых они когда-либо видели. На школьных вечеринках я так стеснялась, что оставалась сторожить, пальто в гардеробе Я так боялась шуметь, что на футбольных матчах вместо победных воплей издавала тонюсенький писк. Впрочем, молчать, склонны не только застенчивые. Исследовано, что молчание, – одна из вероятных реакций которое мы ощущаем в определенных ситуациях. Но из-за того, что застенчивым людям раз за разом не удается выразить себя, они менее других способны создать свой собственный внутренний мир. Когда люди общаются между собой, они торгуются и заключают сделки – относительно взаимных обязательств, услуг, времени, личной безопасности, любви и т. д. «Жизнь – это как бы магазин подержанных товаров, где все можно приобрести по сходной цене», – пишет известная кантри-певица Лоретта Линн. Без обмена идеями и чувствами между людьми эти важные сделки не заключаются.

Слово «замкнутость» лучше всего выражает нерасположенность застенчивого человека к общению с другими. Замкнутость – это нежелание разговаривать до тех пор, пока тебя к этому не подтолкнут, склонность к молчанию, неспособность говорить свободно.

Этот «синдром замкнутости» последние десять лет исследовал профессор Джеральд Филлипс со своими коллегами. Фил-липе уверен, что замкнутость не просто желание избегать разговоров, а более общая и глубокая проблема. Если замкнутых людей обучить специфическим приемам общения, некоторые из них все еще будут к нему неспособны. Точнее, Филлипс сообщает, что около трети таких людей из его группы стали испытывать даже большее беспокойство после того, как усвоили азы общения! Быть может, они знали, что больше не могут оправдать свое поведение, и оттого чувствовали себя не в своей тарелке, общаясь с другими? Ведь они уже знали, как общаться, но все еще нуждались в понимании того, что лежит в основе их затруднений.

Проблема замкнутости – не просто проблема отсутствия навыков общения, но, на более фундаментальном уровне, результат неверного представления о природе человеческих взаимоотношений. Поступки замкнутого человека подобны поступкам недоверчивого вкладчика в условиях быстро меняющегося рынка: надежды на возможную прибыль перевешиваются опасениями потерять свои деньги. Зачем тогда беспокоиться?

Когда краснеет лицо и сводит живот

На физиологическом уровне застенчивые люди, согласно их собственным словам, испытывают следующие ощущения: уча сильно бьется сердце, выступает пот, а в животе бабочки начинают порхать. Интересно, что все мы подобные реакции при любом сильном эмоцио качественно различными переживаниями. Если бы нам пришлось полагаться исключительно на физиологические ощущения, мы бы не знали, когда сказать «хорошо», а когда послать к черту, когда заняться любовью, а когда отвесить оплеуху. Однако один из физических симптомов не входит в число обычных при любом потрясении ощущений. И как раз это застенчивым людям никогда не удается скрыть – они краснеют. Вот как описывает свои несчастья сорокалетний коммерсант:

Я обнаружил, что всегда краснею в определенных ситуациях. Это доставляет мне огромные неприятности, так как мешает многим делам, которыми мне приходится заниматься по роду моей работы. Выступать перед большой аудиторией я просто не в состоянии, совещания в узком кругу редко бывают успешными, и даже общаться с кем-нибудь с глазу на глаз мне трудно: я все время смущаюсь. Мне становится все хуже и хуже.

Почти все мы время от времени краснеем, чувствуем, как к к мелкому неудобству и предвкушают то может – они могут скоро за приятной беседой в хорошем обществе, узнать у как попасть в то или иное место, или научатся танцевать, самый танец о застенчивые склонны сосредотачивать внимание на физических ощущениях. Иногда они и не ждут, пока в ситуации, чреватой для них неловкостью или ему вступать в разговор, не ехать в Париж, не Теннесси Уильяме описал, как сделанное случай, после которого я стал краснеть постоянно. это произошло на уроке геометрии. Я случай сидела красивая черноволосая девочка и смотрела мне прямо в. глаза. Я сразу почувствовал, что лицо у меня запылало. Я отвернулся и посмотрел вперед, но лицо горело все сильнее. «Господи, – подумал я, – я краснею, потому что она посмотрела мне в глаза, или, может быть, это я посмотрел ей в глаза? А что если это будет случаться каждый раз, как я встречу чей-нибудь взгляд?» Как только я сделал это кошмарное предположение, оно не замедлило воплотиться в реальность.И вот, буквально с того самого случая, на протяжении четырех или пяти лет я краснел всякий раз, когда паре человеческих глаз, мужских или женских, случалось встретиться с моими глазами.

Смущение

Часто люди краснеют от смущения – кратковременной острой потери уважения к себе, которую время от времени всем нам приходится переживать. Мы смущаемся, когда какой-либо случай из нашей частной жизни привлекает к себе всеобщее внимание. Иногда это происходит, когда кто-нибудь что-то сообщает о нас другим людям. «Джона уволили. Он совсем никудышный работник», или: «Алиса целый час провела перед зеркалом. Увидели бы вы ее без косметики!» – такие откровения, наверное, смутили бы любого из нас. С другой стороны, самых скромных из нас часто смущает неожиданная похвала. Кроме того, мы смущаемся, когда нас застают за занятием, не предназначенным для посторонних глаз – когда мы целуемся в припаркованном автомобиле, ковыряем в носу или надеваем колготки.

Еще мы смущаемся, когда понимаем, что нашу неспособность что-либо сделать видят или скоро увидят другие люди и не похвалят нас за это. Вспоминает Корнелл Мак-Нил, баритон, звезда Сан-Францискского оперного театра:

Помню, как я смущался на вечеринках: ведь я был всего лишь молодым парнем, приехавшим из Миннесоты. Например, в 1966 году в Сан-Франциско по поводу открытия оперного сезона был дан званый ужин. Вы знаете, как элегантен Сан-Франциско и как много в нем изысканных людей. Когда подали молодого цыпленка, он оказался очень скользким от жира, потому что его слишком долго продержали в духовке. Я боялся, что если я примусь за цыпленка, он соскользнет с тарелки прямо на декольте сидевшей напротив меня дамы. Поэтому мне пришлось удовольствоваться рисом.

Состояние смущения, вызванное сознанием собственной несостоятельности, было исследовано в ходе интересного эксперимента, поставленного Андре Модильяни. Модильяни провел серию «соревнований», некоторые из участников коих, сами того не подозревая, должны были выступить плохо и подвести, таким образом, всю свою команду. Те, кто испытал горечь поражения на глазах у других, были очень смущены. Они смущались гораздо более тех, которым посчастливилось потерпеть неудачу не на публике. Эти последние смущались не очень сильно, да и то главным образом из-за того, что об их неудаче вскоре станет известно другим. Те же, кто смущался больше всех, предпринимали усилия чтобы вернуть поколебавшееся чувство собственного достоинства и отчаянно пытались «сохранить хорошую мину в игре», что, в свою очередь, достигалось с помощью попыток:,, уверенность в себе и у В исследовании Моди отмечено шесть тактических приемов сохранения лица:

1.Попытка перенести внимание на другое: «Сколько мне

еще ждать? У меня вскоре назначена встреча».

2.Попытка оправдаться: «Лампы дневного света мешают мне сосредоточиться».

3.Стремление показать другие свои достоинства: «Вообще-то теннис не мой конек. Я люблю шахматы».

4.Попытка отвергнуть саму идею соревнования: «Что толку есть палочками, когда рядом лежит вилка?»

5.Отрицание своего поражения: «Попробуй-ка ей угоди!»

6.Желание встретить поддержку: «Надеюсь, я не слишком подвел вас ребята?»

Так как у большинства застенчивых людей мнение о себе и так невысоко, они могут и не прибегнуть к этой отвлекающей тактике. Вместо этого они приучаются избегать ситуаций, в которых они могут испытать смущение, и таким образом все больше и больше отделяют себя от других, сосредоточиваясь на своих недостатках.

Некоторые из опрошенных сообщили, что стесняются, даже оставаясь в одиночестве. Они краснеют и смущаются, заново переживая свои предыдущие ошибки, или беспокоятся, как будут вести себя в будущем. Так застенчивость дает о себе знать, даже когда мы одни.

Неловкость

Так как застенчивый человек предпочитает оставаться незамеченным, он постоянно подавляет в себе множество мыслей и чувств и старается избегать действий, способных привлечь к нему общее внимание. Именно в этом неосязаемом мире проходит истинная жизнь застенчивых людей. Для постороннего глаза их жизнь ничем не примечательна, но их внутренний мир подобен лабиринту, на дорожках которого лоб в лоб сталкиваются чувства и разбиваются невыполнимые желания.

Самое примечательное свойство застенчивого человека – неловкость. Неловкость – это внешнее проявление чрезмерной озабоченности своим внутренним состоянием. Самопознание, стремление к постижению самого себя лежат в основе многих теорий гармоничного развития личности и являются целью самых разнообразных практикующихся ныне терапевтических разработок. Однако та же склонность к самоанализу и постоянной переоценке своих чувств и мыслей, становясь самодовлеющей, свидетельствует о психическом расстройстве. Застенчивые люди нередко кончают именно этим.

Более 85% признавших себя застенчивыми сообщили, что они слишком поглощены мыслями о себе. Их неловкость может проявляться как на публике, так и наедине с самим собой (это отмечено в исследованиях, проведенных Арнольдом Бассом и его коллегами).

Неловкость на публике отражается в беспокойстве человека о произведенном на других впечатлении: «Что они думают обо мне?» «Какое мнение складывается у них обо мне?» «Нравлюсь ли я им?» «Как мне об этом узнать?» Если вы испытываете неловкость на публике, вы согласитесь с большинством из следующих высказываний:

1.Мне не дает покоя мысль, правильно ли я делаю те или иные вещи.

2.Меня заботит то, как я выгляжу в чужих глазах.

3.Я стесняюсь своей внешности.

4.Я обычно обеспокоен тем, чтобы произвести хорошее впечатление.

5.Перед тем как выйти из дома, я смотрю на себя в зеркало.

6.Меня заботит то, что обо мне думают другие люди.

7.Я обычно знаю, хорошо ли я выгляжу.

Неловкость перед самим собой – это мозг, обращенный против себя. Это не просто процесс перенесения внимания внутрь самого себя, но предрасположение выискивать в себе лишь отрицательные качества: «Я неполноценен», «Я неразвит», «Я глуп», «Я некрасив», «Я ни на что не гожусь». Каждую из этих мыслей можно долго рассматривать в мощный микроскоп анализа.

Подобный самоанализ вполне сравним с практикой величайшего

1.Я очень много думаю о себе.

2.Часто я становлюсь героем своих фантазий.

3.Я всегда придирчиво слежу за собой.

4.В основном, я внимателен к своим чувствам.

5.Я постоянно анализирую мотивы своего поведения.

6.Иногда у меня возникает ощущение, что я как бы со

стороны наблюдаю за собой.

7.Я слежу за изменениями своего настроения.

8.Когда я пытаюсь разрешить какую-нибудь проблему, я отдаю себе отчет о ходе своих мыслей.

Различие между этими двумя разновидностями неловкости можно распространить и на застенчивость в целом. Исследование, проведенное Полом Пилконисом, выделило два основных типа застенчивых людей: те, кто стесняется на публике, и те, кто стесняется перед самим собой. Первые больше озабочены тем, как избежать ошибочных действий, вторые – как избежать неприятных ощущений.

Стесняющиеся на публике больше огорчаются из-за своей неуклюжести в обществе и неспособности должным образом вести себя в той или иной житейской ситуации. Значительная неловкость, которую они испытывают в присутствии других, объясняется их страхом ударить в грязь лицом. Для тех же, кто стесняется перед самим собой, действия отступают на второй план перед субъективным ощущением дискомфорта и опасениями прослыть неумехой. Как можно догадаться, они чаще испытывают неловкость, чем те, кто стесняется только на публике.

Стесняющиеся в обществе

Как, по-вашему, какой из этих двух категорий людей приходится хуже? По-видимому, бремя застенчивости с большей силой давит на плечи тех, кто стесняется в обществе. Испытываемые ощущения влияют на их поступки, те влияют на складывающееся у других людей мнение, а оно влияет на то, что сами застенчивые думают о себе. Неприятные ощущения – вы чувствуете себя не в своей тарелке в присутствии других – о вас складывается неблагоприятное мнение – от этого страдает ваша самооценка. Замкнутый круг. Значит, в следующий раз пригнись, умолкни, замри – и никто, по крайней мере, тебя не заметит.

Известный в прошлом футболист Рузвельт Грир, человек массивного телосложения, так и поступал в детстве, пытаясь скрыть присущее многим мальчишкам ощущение неполноценности:

Когда я был еще маленьким, наша семья приехала из Джорджии на Север, в Нью-Джерси. Все вокруг говорили на другом диалекте, с другими интонациями, пользовались непривычными фразами и – что хуже всего – такого акцента, как у меня, здесь никогда не слышали. Поэтому я стал для всех объектом насмешек, особенно в школе. Несмотря на мой внушительный рост, меня постоянно передразнивали, смеялись надо мной. Меня это так задевало, что вместо того, чтобы ответить на насмешку, я просто язык проглатывал. Меня чтобы втянуть в разговор.

О своей неуверенности, страхах, о своих хороших качествах и чаяниях стесняющиеся в обществе говорят с неохотой, они не хотят открываться даже расположенным к ним людям. Словно поместив себя в глухой футляр, они ниоткуда не могут получить помощи, совета, признания своих заслуг, не говоря уже о любви, а ведь время от времени живое человеческое участие нужно всем нам.

У меня бывали студенты, ни в какую не желавшие записываться на семинарские занятия или просто работать в тесном контакте с преподавателем. Они всегда пытались спрятаться на задних рядах огромного лекционного зала. Когда подходит Но как бы им не обойтись без писем, чтобы продвинуться на кто они такие, а все потому, что за последние четыре слишком преуспели в этой игре в прятки. не в состоянии попросить помощи, то это значит, что он не может воспользоваться опытом, знаниями и, находящихся рядом с ним. На одном мы опросили около 500 человек на флота в Сан-Диего. Так вот, матросы, не считающие себя застенчивыми сообщили, что они менее обращаться за советом к своим офицерам (по таким вопросам как, например, алкоголизм), чем страдающие застенчивостью сослуживцы.

Логично также предположить, что вызванные с поставленной задачей препятствуют продвижению по служебной лестнице. Если способный человек стесняется на, он может всю свою жизнь прозябать на мелких должностях.

И, наконец, можно догадаться, что стесняющиеся в обществе просто не в состоянии быть лидерами. В большинстве коллективов лидерами становятся те, у кого неплохо подвешен язык. Им совершенно необязательно выдвигать много хороших и новых идей: по мнению коллектива, лидер лучше других контролирует ситуацию только потому, что он подхватывает и развивает эти идеи. Исследования показали, что если незаметный поначалу человек начинал много говорить (когда именно говорить ему сигнализировала скрытая электрическая лампочка), другие члены группы относились к нему с большим уважением, и соответственно повышались его шансы стать лидером. Однако просто привить стесняющемуся в обществе человеку навыки общения еще недостаточно. Нужно укрепить в нем уверенность в себе и развить в нем чувство собственного достоинства.

Стесняющиеся самих себя

По сравнению со стесняющимися в обществе интровертами застенчивые экстраверты оказываются в более выгодном положении. Зная, что нужно делать, чтобы угодить другим, быть принятым в избранный круг, выдвинуться вперед, люди компетентные и испытывающие застенчивость только перед самими собой могут преуспеть в жизни.

Такие люди, если они к тому же наделены способностями, могут быстро занять достойное место в своей профессии и даже стать знаменитостью. Но никто, кроме них, так никогда и не узнает, сколько сил им понадобилось, чтобы создать иллюзию непоколебимой уверенности в себе. Сколько нервов они тратят перед каждым ответственным событием, сколько энергии расточают, пытаясь предусмотреть все его мельчайшие детали! Со стороны они могут показаться бездушными самодурами или показушниками. К сожалению, даже успех не всегда приносит им удовлетворение. Застенчивые экстраверты, зная, сколько эмоций они вкладывают в любое дело, ожидают, что результат его будет совершенным, и неспособны, удовольствоваться меньшим.

Друзья застенчивых экстравертов и их почитатели обычно удивляются, когда те во всеуслышание заявляют. «Я застенчив». «Кто угодно, но только не ты! Ты ведь так преуспел. Ты у всех на виду. Ты так здорово шутишь, поешь, танцуешь, ты ходишь на свидания, в конце концов!» Сказать, стесняется ли та или иная знаменитость перед самим собой, очень трудно, а зачастую и просто невозможно. Эти люди никому не рассказывают о своих тревогах, скрывая их с помощью прекрасно усвоенных социальных навыков, иногда заливая их алкоголем или избегая ситуаций, контроль над которыми они могут потерять. Прекрасный оратор может проглотить язык, если его попросить спеть песню на вечеринке. Обаятельнейшая актриса может не поверить, что кто-нибудь способен полюбить ее такой, какая она есть «на самом деле». Ведущая популярной телепрограммы может застыть в нерешительности, когда ее пригласят на танец. Джонни Мэтис рассказывает о том, как он преодолевает застенчивость на своих выступлениях:

Когда я только начинал выступать на сцене, я был чрезвычайно застенчив. Половина моих сил уходила на то, чтобы научиться вести себя перед аудиторией. Какое-то время мне казалось, что я никогда не смогу преодолеть свою скованность и обрести ту непринужденность, которая необходима на сцене каждому певцу. Иногда это превращалось в настоящий кошмар. Я буквально цепенел от страха. Я до сих пор не уверен, что мне делать и как себя вести между песнями. Конечно, теперь мне гораздо легче, чем раньше, но скованность на сцене для меня все еще большая проблема.

Известная комическая актриса Нэнси Уокер так охарактеризовал я из когда-либо пытавшихся смешить людей. Но та моя которой все же удается это делать, похожа на моих героинь. Одних только славы и богатства недостаточно, чтобы развеять сомнения в себе даже у суперзвезды, если верить словам к непунктуальна. По натуре своей я застенчива. У меня очень нелегкий характер. Когда я смотрю на себя только лицо: либо с наложенным гримом, либо без него».

О Барбаре Уолтере, жизнь которой такая же сенсация, как и

ее по крайней мере, один из ее коллег по программе отозвался как о «грубой», «неприветливой», «равнодушной», «очень холодной и агрессивной». Совпадает ли это

позволяющей дискуссии выйти из-под контроля?

В данных недавно интервью мисс Уолтере рассказала о кое-каких сторонах своей частной жизни, которые так не вяжутся с нашим устоявшимся мнением о ней:

Я до сих пор немного страдаю комплексом неполноценности. Когда я вхожу в комнату, мне приходится заставлять Себя подойти к другим людям… Я не могу одна уехать в отпуск, одна пойти в ресторан, выпить коктейль в одиночестве… Мне всегда больно, когда кто-нибудь говорит: «Она агрессивна».

За шестнадцать лет работы Барбары Уолтере в программе «Сегодня» застенчивость воздвигла перед ней немало преград, из-за которых она не смогла воспользоваться многими предоставлявшимися возможностями:

Как профессионалу, мне предоставлялось много интересных возможностей. Я не воспользовалась ими просто потому, что не проявила инициативы. Я никогда не вела своей собственной программы новостей. Все программы я вела на пару с кем-то, так как боялась, что если я заикнусь об этом, меня сочтут слишком агрессивной.

Мисс Уолтере предостерегает от скоропалительных заключений относительно кажущейся уверенности в себе у многих знаменитостей:

Я все еще порой спрашиваю себя: «Неужели это я» Ведь если я – воплощение женщины, способной держать в руках и себя, и других, то я никогда не поверю, что на такое кто-нибудь вообще способен.

Джоан Сазерленд, оперная певица с мировым именем и одна из самых ярких личностей на оперной сцене, так рассказывает о своих чувствах:

Я так боялась, что не хотела выходить на сцену. Но в то же время я всегда знала, что избежать этого невозможно. Это как нырнуть в воду с головой: или ты утонешь, или выплывешь. Никто за тебя этого не сделает. Если ты собрался выступить, нужно выйти на сцену.

И вот, под занавес, замечательная комедийная актриса Кэрол Бэрнетт поднимает интересный вопрос о сложных мотивах поведения страдающего застенчивостью артиста:

Я давным-давно обнаружила, что часто застенчивость переплетается с, так сказать, «самолюбием в противофазе».

Это трудно объяснить, но если вы, с одной стороны, действительно побаиваетесь встречаться с людьми, то, с другой стороны, вы требуете к себе внимания. Вы (хотя и с робостью!) как бы говорите: «Посмотрите на меня! Признайте меня!»

В четвертой главе мы еще увидим, насколько захватывающе и безупречно Кэрол Бэрнетт анализирует причины своей застенчивости. По телефону она рассказала нам о маске, которую приходится носить всем, кто стесняется выступать перед аудиторией, и о том, как сама она помогает своим трем дочерям преодолевать застенчивость.

Как распознать застенчивость

Давайте-ка, поумерим блеск в глазах и пристальнее всмотримся-в людей, которых мы видим каждый день – на работе, по соседству, в школе, дома. Для начала решите для себя, страдают ли застенчивостью члены вашей семьи. Потом попросите каждого из них ответить на вопрос: «Как, по-твоему, ты застенчивый человек?» Еще можно попросить их угадать, как бы вы сами ответили на него. То же самое проделайте со всеми людьми, которых вы достаточно хорошо знаете. Все это может пригодиться, чтобы обозначить основу, на которой в дальнейшем предположения.

Выясните, насколько точно вы распознаете застенчивость у

что подобные упражнения придутся по душе вашим друзьям и близким. Упражнения эти могут послужить поводом которая позволит самым застенчивым из

Застенчивые люди, с которыми нам довелось столкнуться в обществе. По-видимому, приписывая свои пе-другим, они склонны считать, что в мире больше стеснительных людей, чем-то кажется людям незастенчивым. Кроме того, более половины из тех, кто на момент опроса отнес себя к застенчивым, полагают, что друзья и знакомые не считают их таковыми.

Со стороны гораздо легче определить, кто в исследуемой группе не застенчив. Тем, кто стесняется перед самим собой, время от времени удается «проскользнуть» незамеченными, а тех, чья застенчивость ограничивается определенными обстоятельствами, такими, например, как выступления перед аудиторией, распознать в других ситуациях просто невозможно.

Так, однажды мы работали с группой из 48 студентов, живущих в одном общежитии. Всех этих ребят мы попросили составить свое мнение об остальных студентах этой группы и сообщить нам, считают ли они застенчивым каждого из них в отдельности. Тех, кто сам считал себя застенчивым, относили к таковым лишь 45% их товарищей по общежитию, а трети остальных студентов они вовсе не казались стеснительными (20% студентов были с ними незнакомы или затруднялись ответить). С мнением о себе студентов, не считавших себя застенчивыми, согласились около трех четвертей остальных, но в глазах 16% студентов они выглядели стеснительными (11% затруднились с ответом). В этой группе было несколько ребят, отнесших самих себя к застенчивым, но не казавшихся таковыми 85% знавших их людей, и, с другой стороны, в этой группе оказалось несколько человек, которых считали застенчивыми более половины их друзей, хотя сами они себя к этой категории не относили.

Что заставляет других людей воспринимать вас совсем не так, как вы воспринимаете сами себя? Производимое вами впечатление складывается, конечно, не только из сигналов «Я застенчив» или «Я не застенчив», которые вы невольно посылаете другим. Мы можем многое узнать о себе, поняв, почему другие ошибаются на наш счет.

В результате опроса студентов из общежития выяснилось, что мнение о стеснительности того или иного студента составлялось у его товарищей на основании следующих фактов: этот человек говорит тихим голосом, не заводит разговоры или не поддерживает их, боится выразить свое мнение или сказать «нет», чувствует себя не в своей тарелке с представителями противоположного пола, не смотрит собеседнику в глаза и общается только с небольшим кругом друзей, которые также ведут себя тихо.

А вот те, которые не пользуются репутацией застенчивых: они много и громко разговаривают, горят энтузиазмом, шутят и смеются, постоянно выдвигают новые идеи, привлекают к себе внимание, не боятся смотреть вам в глаза, словом, «урожденные лидеры».

Иногда уверенных в себе людей принимают за застенчивых – на том основании, что между ними и представителями могут и ошибаться; возможно, это предал оттого что именно представители противоположного пола испытывают неловкость, общаясь с этими людьми.

Застенчивые люди, которых природа наделила яркой внешностью, бывает, огорчаются из-за того, что сталкивающиеся с ними люди зачастую воспринимают их как «бесчувственных», «снисходительных» и «надменных». Раз уж тебе так повезло с внешностью, ты должен быть на высоте в любой ситуации, всегда быть в центре внимания – таково распространенное мнение. Если же вы не оправдываете этих надежд, то многим кажется, что так вам захотелось. Вам, видите ли, «скучно», вы «не их поля ягода» или «слишком о себе много мните». Теннисон: «Робость ее мне казалась льдом».

Ранее мы отмечали, что застенчивость – понятие растяжимое. Во многих случаях застенчивого человека трудно распознать, он не с большей категоричностью выносят свои суждения, другие – с меньшей. Некоторые учителя говорили мне, что в их хотя, по мнению других учителей, работавших с теми же самыми детьми, застенчивостью

страдает каждый третий ребенок. Среди студентов, живущих в это различие было просто огромным.

причины

А теперь, когда мы получили представление, какого рода испытывает стеснительный человек, давайте выясним, какие ситуации могут послужить толчком к тому, чтобы этот механизм застенчивости заработал. Их перечень приведен в таблице.

Что делает вас застенчивым?

Доля застенчивых по результатам опроса 70% 64% 55% 40% 21% 12% 11% 10% 8%

Другие люди

Незнакомцы

Противоположный пол

Люди, пользующиеся авторитетом

благодаря своим знаниям

Люди, пользующиеся авторитетом

благодаря своему положению

Родственники

Люди старшего возраста

Друзья

Дети

Родители

Ситуации

Когда я в центре внимания -

большие группы (например, когда

выступаю с речью) 73%

Большие группы людей 68%

Люди низшего социального статуса 56%

Ситуации, связанные с общением 55%

Новые для меня ситуации 55%

Когда нужно настоять на своем 54%

Когда меня оценивают 53%

Когда я в центре внимания -

небольшие группы 52%

Небольшие группы не совсем

близких мне людей 48%

Встречи с лицами противоположного

пола один на один 48%

Когда я уязвим (нужна помощь) 48%

Небольшие группы, объединенные

общей целью 28%

Встречи с лицами своего пола

один на один 14%

Список открывают незнакомцы (в особенности представители противоположного пола) и люди, пользующиеся в обществе авторитетом. Не последнее место занимают и наши родственники. Любопытно, что люди других возрастных групп – старше или младше нас – также способны вогнать нас в краску. И, что удивительно, стесняться можно даже своих друзей и родителей.

Перечень ситуаций, в которых люди краснеют или чувствуют, как сильно начинает биться сердце, довольно значителен. Наихудшая возможная ситуация в списке – это когда нужно произнести убедительную речь перед большой группой людей более высокого социального статуса, которые будут оценивать ваши способности.

Здесь важно подчеркнуть, что у многих проявления застенчивости ограничиваются рамками определенных ситуаций и определенных типов людей. Художник Роберт Мазервелл сказал как-то: «Я могу стесняться, находясь среди бизнесменов или маленьких детей, и в то же время я чувствую себя на равной ноге со студентами и художниками-честолюбцами».

А вот что одна журналистка рассказывает о характерных ситуациях, вызывающих у нее стеснительность:

Журналистика – моя специальность, и я не испытываю ни малейшей неловкости, когда интервьюирую какого-нибудь человека или даже группу людей. Но за те десять лет, что я проработала в местной газете, меня не раз просили выступить перед моими коллегами, и я всеми правдами и неправдами выкручивалась, чтобы этого избежать. Каждый месяц, когда проводится совещание отдела новостей, я места себе не нахожу и надеюсь, что мне не придется комментировать перед всеми то или иное событие.

Так как нам уже более или менее понятно, что представляет собой застенчивость, то наши рекомендации по ее преодолению могут носить уже более предметный характер. Их можно с большей уверенностью привязывать к тому или иному случаю и проверять их действенность. С другой стороны, если их применение вызовет нежелательные последствия, пациенту может потребоваться более кардинальное лечение.

Ответ на вопрос «Что делает вас застенчивым?» в принципе одинаков как для стеснительных, так и для нестеснительных людей. Разница здесь не в качестве, а в количестве. Существует явно выраженная тенденция: чем человек застенчивее, тем больше ситуаций и различных типов людей заставляют его чувствовать себя скованно.

Теперь мы кое-что знаем о том, «что», «когда» и «как» вызывает у нас стеснительность, но «почему» это происходит, нам пока неясно. «Почему я застенчив, доктор?» Этот вопрос выводит нас за рамки статистики в область теории.

В следующей главе мы попытаемся проанализировать, какое место занимает застенчивость в человеческой психике.

ПОЧЕМУ МЫ ЗАСТЕНЧИВЫ?

ногие психологи, психиатры, социологи и другие специалисты пытались уяснить природу застенчивости. На вопрос: «Почему мы застенчивы?» разными специалистами выдвигаются различные варианты ответа:

Исследователи личности убеждены, что застенчивость передается по наследству, точно так же, как умственные способности или рост человека.

Социологи и некоторые детские психологи считают, что застенчивость нужно понимать в аспекте социальных установок.

Социопсихологи утверждают, что застенчивость дает о себе с «Я застенчив». *Я застенчив потому, что считаю себя таковым и потому, что

Конечно, эти пять вариантов не исчерпывают всех возможностей, например, один согласно которой люди страдают застенчивостью из-за недостаточного материального обогащения. Но все

Эти в значительной степени пополнить наше природы застенчивости. Как вы вскоре увидите, подобно тому, как невозможно дать ей одного исчерпывающего определения, так невозможно дать один ответ на вопрос «Почему мы застенчивы?»

Застенчивыми рождаются

Все болезненно застенчивые люди нервозны. Они происходят из той породы людей, в которой сумасшествие, эпилепсия, мигрень, ангина, ипохондрия, эксцентричность – обычные вещи. Мы часто можем проследить непосредственное влияние наследственности на этиологию застенчивости: Нет более непреложного факта, чем тот, что застенчивость передается из поколения в поколение, (курсив наш. – Ф. 3.)

Это бесспорно пессимистическое утверждение лондонского врача, высказанное незадолго до начала двадцатого века, возлагает «вину» на гены родителей, переходящие по наследству к ни в чем не повинному потомству.

Современная версия теории врожденной застенчивости принадлежит Рэймонду Кэттеллу. Он уверен, что личность индивидуума складывается из набора основных качеств, которые можно определить, систематически проанализировав ответы человека на приведенные в тесте вопросы. Ответы корродируются, что позволяет выявить «синдромы», или личные качества. Затем они сопоставляются с ответами родителей или детей, и таким образом выясняется, передана данная черта «по наследству» или нет. При таком подходе Кэттеллу наблюдения не нужны. Он определяет личные качества с помощью такого вот теста:

Когда вы приезжаете в незнакомый город, вам трудно завязывать новые знакомства?

да нет.

Вы разговорчивый человек, которому доставляет удовольствие любая возможность вербального контакта?

да нет.

Считается, что люди, ответившие «Нет» на первый и «Да» на второй вопрос (и соответственно ответившие на все остальные вопросы), обладают высоким показателем так называемого Н-фактора. В Н-фактор входят две составляющие: Н+ (храбрость) и Н- (восприимчивость к угрозе). Носители Н+-фактора – сильные, выносливые, стойкие к жизненным неурядицам люди.

Примером людей этого типа могут служить Теодор Рузвельт и Уиьстлч Черчилль.

Наоборот, носители Н -факгора, как уже сказано, обладают восприимчивостью к угрозе. На Н-факторе можно нам же он известен под словом «застенчивость». Физические или моральные удары, которые носитель Н+-фактора выносит с легкостью или даже не замечает, «опустошают Н-третического индивидуума и приводят его в состояние Подавленности». Примеры такого типа людей – Эмили Дикинсон и изобретатель Генри Кавендиш, а также «монахи и священники, сотрудники редакций, фермеры и все те, кто ищет самоутверждения на своей профессиональной стезе».

Но нам-то интересны не типажи, а теория, стоящая за ними. Люди типа Н- рождаются с более чувствительной и легко возбудимой нервной системой, нежели бесстрашные представители типа Н+, – так гласит теория. Эта повышенная чувствительность и приводит к застенчивости, которая заставляет и чреватых угрозой событий.

что так как Н-фактор в основном передается он не может поменять свой знак под давлением жизненных обстоятельств. Однако, добавляет Кэт-

телл, «крайняя застенчивость имеет тенденцию к естественному и почему это автор не считает он говорит лишь, что «усваивание знаний, излечение от нее. Если верить этой пессимистической теории, нам не следует даже пытаться побороть

Совершенно очевидно, что в конституции и поведении имеется огромное число индивидуальных различий. У них различные реакции на шум, свет, боль, температуру Но ни один исследователь, крепышом и забиякой. Исследователи личности могут лишь предполагать, что психическая разница между типами Н+ и Н- стала бы очевиднее представься им случай протестировать бедных младенцев. на это предположение, вышеупомянутые исследователи провозглашают, что застенчивость, как и сверхвосприимчивая нервная система, передается по наследству. Подобная аргументация не только безнадежно устарела, она принесла и немало вреда – из-за нее многие застенчивые люди отказываются от всяких попыток преодолеть свою стеснительность, какие бы замечательные методики им не предлагались. Рожденные застенчивыми, эти чрезвычайно ранимые люди обречены всю свою жизнь мучиться в ожидании, когда их чрезмерная застенчивость «излечится сама по себе». Тогда уж лучше ожидать Годо или надеяться,.что поезд Лонг-Айлендской железной дороги наконец придет на станцию вовремя.

Застенчивости учатся

Мнение исследователей личности о том, что застенчивость является неизбежным следствием передачи по наследству мягкого характера, противоречит основным принципам теоретиков бихевиористики. Эти последние убеждены в следующем: на свое счастье или на свою беду, но мы – это то, чему нас научила жизнь. Мы учимся вести себя так, чтобы получать эмоциональное вознаграждение и воздерживаемся от действий, могущих иметь для нас негативные последствия. Создавая мир, в котором вознаграждается только «желательное» поведение, бихе иорис-ты утверждают, что они способны сделать из Золушки принцессу и даже – чем черт не шутит? – превратить тихоню Н- в храбреца Н+.

Джон Б. Уотсон, популяризатор бихевиоризма в Америке, провозгласил, что возможности закрепления позитивных рефлексов в формировании свойств личности и темперамента поистине безграничны, и подкрепил свою идею безудержным бахвальством:

Дайте мне дюжину здоровых младенцев, не отягощенных физическими недостатками, и условия для их воспитания, и я гарантирую, что любого из них я смогу сделать специалистом любого профиля по моему усмотрению: врачом, адвокатом, художником, торговцем и – а почему бы и нет? – даже вором и попрошайкой, независимо от его талантов, призвания, способностей, наклонностей и расы его предков.

Современные бихевиористы говорят, что застенчивость – это закрепившаяся фобическая реакция на социальные события.

Это закрепление может явиться результатом следующих предпосылок:

• предшествовавшего негативного опыта в общении с людьми в определенных ситуациях, как при непосредственном контакте, так и при наблюдении за неудачами других;

• отсутствия «правильных» социальных навыков;

• боязни собственного неадекватного поведения и, как ее следствия, постоянного беспокойства о правильности своих действий;

• признания, в конце концов, собственной неполноценности: «Я застенчив», «Грош мне цена», «Я не смогу этого сделать», «Хочу к маме!»

Если верить бихевиористам, то ребенок может научиться застенчивости, пытаясь получить желаемое в мире, где доминируют взрослые. Вот что рассказала 49-летняя учительница:

Когда мне было четыре года, и я только начинала постигать науку общения, со мной произошел случай, оставивший тяжелую психическую травму. Я помню, какая в тот день была погода, помню, что делала мать, собираясь выйти на улицу, помню, как была освещена комната. Признаюсь, я забыла, что именно хотела сказать в этот день матери, а та, естественно, совсем не помнит этого случая. Но во всяком случае это было для меня тогда очень важно. Я пыталась выразить что-то неконкретное, абстрактное, и мне просто не хватало слов, чтобы мать меня поняла. Она внимательно слушала, как я заходила то с одного края, то с другого, и минут через пять, когда я окончательно выдохлась, она, не сдержавшись, громко рассмеялась. Я заплакала и долго не могла успокоиться. Я давно уже позабыла, что хотела сказать тогда матери, но отчетливо помню, что с того самого момента я словно застыла внутри: все мои чувства и к ней, и ко всем взрослым охладели.

Мне казалось, я ни на что не гожусь. Я казалась себе неуклюжей, неумелой и глупой. Мое отчаяние усиливалось из-за отношения к детям окружающих меня взрослых. Они считали, что «детей должно быть видно, но не слышно» и что «вещи важнее людей». Это было настолько ясно написано на их лицах, что я ничего не могла сделать так, как надо. Я рано научилась всех бояться и никому не доверять.

Неумелости тоже можно научиться – если она привлекает к вам внимание, в котором вы нуждаетесь. Возьмите, к примеру, подростка, играющего в своем классе роль шута. У него всегда нелады с учителями, потому что он постоянно выкрутасничает и нарушает дисциплину в классе. Над ним могут смеяться одноклассники, его могут ругать родители и наказывать учителя, но ведь его все замечают. Признание общества – один из самых могучих стимулов, а люди часто кладут много сил на достижение ничтожных целей. Одни из нас приучаются слишком громко говорить, другие – хныкать по любому поводу, третьи привлекают всеобщее внимание намеренно плохой игрой на футбольном поле, четвертые – притворяясь больными, чтобы за ними ухаживали, пятые – спотыкаясь на трапе президентского самолета.

В еврейском юморе часто обыгрываются ситуации с участием – неумехи и растяпы и его невинной жертвы самоутверждается, разливая суп, садясь не в тот самолет, захлопывая в багажнике ключи от машины. На колени же льется суп, это его выпихивает из самолета, и ему приходится в два часа ночи искать запасные ключи.

Любопытно, что присущая застенчивому человеку пассивность может быть результатом устоявшейся реакции на засилье в нашей жизни телевидения. Так как общение с персонажами на экране ограничено верчением ручки переключения каналов в надежде избежать набившей оскомину рекламы, наше взращенное на мыльных операх поколение давно усвоило, что их герои как бы берут на себя всю эмоциональную нагрузку: один качает за нас права, другой произносит пламенные речи, а третий то попадает в затруднительные положения, то выпутывается из них. Вот как один молодой человек рассказывает о роли телевидения в его жизни:

Пожалуй, единственным моим воспитателем был телевизор. То есть, конечно, хорошим манерам меня учила мать, но отец обращал на меня мало внимания, так что необходимые для жизни знания я получил главным образом из телепередач. Я бы сказал, в среднем я провожу у телевизора часа по три в день, и так всю жизнь. Самый большой урок, преподнесенный мне телевидением – это то, что здесь не требуется обратной связи. Когда вы смотрите телевизор, вы пассивны. Я всегда хорошо усваивал информацию и умел внимательно слушать других, но говорить самому мне трудно. Я хорошо учился в школе, но не принимал участия в дискуссиях. В колледже я всегда сидел в дальнем конце аудитории. А так как средний выпускной балл процентов на десять зависит от участия студента в обсуждении пройденного материала, моя застенчивость сказалась и на моих отметках.

Если застенчивость – следствие усвоения «неверных» правил общения с другими людьми, то она должна устраниться после закрепления «верных» реакций и навыков. С этой точки зрения именно поведение страдающего застенчивостью человека является причиной его стеснительности. А раз такому поведению учатся, от него можно и отучиться, точно так же, как от любой привычки или фобии, например, боязни змей. Система развития социальных навыков, которой мы займемся во второй части книги, основана как раз на принципах бихевиористики.

Оптимизм бихевиористов весьма отраден, особенно после фатализма теоретиков личности, согласно которому застенчивые люди появляются на свет только для того, чтобы стать неудачниками. Однако не следует забывать и то, что нам уже известно о различных типах застенчивости. Некоторые страдающие стеснительностью люди уже обладают необходимыми социальными навыками, но недостаток уверенности в себе мешает их успеху в обществе. Обучение азам общения замкнутых людей, описанное мною во второй главе, не обязательно «излечивало» их от замкнутости. Иногда оно приносило свои плоды, но в ряде случаев застенчивость только возрастала. Поэтому наряду с прививанием социальных навыков под тщательным наблюдением специалиста необходимо учить людей не бояться в обществе, укреплять их уверенность в своих силах и развивать у них понимание иррациональных основ своей застенчивости.

Для некоторых из наиболее застенчивых людей – застенчивых «высшей пробы» – определенные события могут нести в себе скорее символическую, чем реальную угрозу. Их застенчивость не соотносится с негативным предшествующим опытом общения с каким-либо типом людей в той или иной обстановке. Скорее они ощущают беспокойство оттого, что эти люди и ситуации как бы отражают неразрешенные и подавленные конфликты в их собственной психике, возникшие в детские или юношеские годы. Не сомневаюсь, вы уже чувствуете, что запахло фрейдизмом, а это значит, что пришла пора на время расстаться с бихевиористами.

Сверх-«я», ergo застенчивость

Подход к застенчивости психоаналитиков замечательно все объясняет, но… ничего не доказывает. Чего здесь только не увидишь: сходятся в битве противоборствующие силы, воздвигаются укрепления, производятся стремительные атаки, противники распадаются на мелкие формирования, перегруппировываются, идет партизанская война, действуют двойные агенты; а сколько секретных кодов надо расшифровать, чтобы понять, о чем говорят симптомы! Но так как большая часть теории излагается в общих понятиях и изобилует смутными, абстрактными концепциями, ее нельзя опровергнуть научными средствами. Она «верна», потому что не может позволить себе выглядеть «неверной» в чьих-либо глазах.

Зигмунд Фрейд, основатель психоанализа, развил свою теорию на основе наблюдений за пациентами-невротиками викторианской эпохи. Психические расстройства рассматривались Фрейдом как результат противоречий между тремя составляющими личности – подсознанием, «Я» и сверх-«я». Подсознание олицетворяет собой инстинктивную, обуреваемую страстями сторону человеческой натуры. «Я» – это та часть личности, которая воспринимает окружающую реальность, усваивает информацию и следит за действиями, могущими принести практическую пользу. Сверх-«я» – голос непреклонной совести, страж моральных устоев, хранитель идеалов и социальных запретов.

Задача «я» состоит в том, чтобы подчинить вожделения подсознания законам сверх-«я». Когда «я» справляется со своими функциями нормально, оно устраивает все таким образом, чтобы производимые личностью действия удовлетворяли потребности подсознания, не нарушая моральных и социальных установок сверх-«я». Но полностью согласовать интересы сторон столь же трудно, как трудно найти компромисс между трудовым коллективом завода и его администрацией. О том, чтобы согласовать их раз и навсегда, и речи быть не может. Движимое инстинктами подсознание требует немедленного исполнения всех своих желаний. Самые модные из потребностей подсознания – секс и агрессия, но сверх-«я» ни в коем случае не позволит этим бунтовщикам развязать руки. Так и бушует война между желаниями и моральными запретами.

Если рассуждать подобным образом, то застенчивость – это симптом. Она представляет собой реакцию на неосуществленные первобытные стремления подсознания. Среди этих стремлений – желание ребенка, чтобы только его, пренебрегая всеми другими, включая отца.

В разнообразных трудах по психоанализу застенчивость прослеживается до своих истоков, кроющихся в отклонениях от нормального развития личности, при котором подсознание, «я», и сверх-«я» сосуществуют в гармонии. Приведем пример подобных умозаключений; это поможет нам понять логику исследования причин застенчивости посредством психоанализа.

Вот как психоанализ трактует мотивы поведения Джона, молодого человека, для которого застенчивость обернулась эксгибиционизмом: первобытные стремления подсознания. Среди этих стремлений – желание ребенка, чтобы только его, пренебрегая всеми другими, включая отца.

В разнообразных трудах по психоанализу застенчивость прослеживается до своих истоков, кроющихся в отклонениях от нормального развития личности, при котором подсознание, «я», и сверх-«я» сосуществуют в гармонии. Приведем пример подобных умозаключений; это поможет нам понять логику исследования причин застенчивости посредством психоанализа.

Вот как психоанализ трактует мотивы поведения Джона, молодого человека, для которого застенчивость обернулась эксгибиционизмом:

Его неутоленная жажда материнской любви и связанные с ней переживания привели к боязни кастрации, усугублявшейся тем, что отец Джона был и в действительности устрашающей личностью. С активизацией сексуальных желаний в период полового созревания стремления Джона приобрели ярко выраженную кровосмесительную окраску. Впоследствии все сексуальные интересы табуировались и, как результат репрессии, развилась застенчивость. Эксгибиционистские акты Джона представляют собой «возврат репрессированного». Извращенные проявления его сексуальности направлены на подставную против более запретных непритязательные и скромные словно напичканы враждебностью и фантазиями о заменяясь другими, так как непосредственно нельзя.

…При застенчивости наносимая социальным событием травма начинается с вытеснения «опасного величия» из иных областей жизни пациента туда, где оно активно проявляется в других, более мягких с субъективной точки зрения формах. Муки в симптоме застенчивости, – страх остаться и отвергнутым – также вытесняются в область социального события из субъективно более мягких выражений неуважения и презрения к себе в другие сферы жизни пациента…

Кроме того, я обнаружил замечательный в клиническом отношении факт: оставаясь в одиночестве, болезненно застенчивые люди предаются непомерным фантазиям. Они грезят о славе и величии. И эти мечты доставляют им огромное удовольствие. В самом деле, продолжительные и яркие грезы наяву являются важной характеристикой способа существования клинически застенчивых пациентов.

Другие исследователи основываются на процессе психологического отделения ребенка от своей матери и осознания им своей индивидуальности. Если отделение происходит в раннем возрасте, если мать не может окружить ребенка заботой, следует травма. Это выглядит так, словно «Я» пускается в плавание на бумажном кораблике, зная, что над горизонтом собираются грозовые тучи. Психоаналитики говорят, что брошенность «Я» на произвол судьбы впоследствии развивает страх перед тем, что оно не сможет справиться с жизненными испытаниями. Этот страх характерен для крайне застенчивых людей.

Следует помнить, что психоаналитики, объясняя причины застенчивости, часто исходили из крайних ее проявлений у «клинически» и «болезненно» застенчивых людей. Таким образом, подобные теории основываются на историях болезни тех пациентов, застенчивость которых лишала их психического равновесия или способности к определенным действиям. В некоторых случаях она проявлялась с такой силой, что пациенты боялись выходить из дома на улицу. У некоторых из этих пациентов застенчивость могла быть симптомом более серьезных психических расстройств, своего рода дешевой завесой, скрывающей психопатологическое состояние. Ясно, что таким людям необходима помощь специалиста. Рекомендации, приведенные во второй части этой книги, могут в лучшем случае оставить лишь царапину на поверхности недуга.

Однако психоаналитичесский подход для нас отнюдь не бесполезен: он позволяет понять, что в психической конституции «обычного» застенчивого человека присутствуют некоторые иррациональные составляющие. Он объясняет, как связаны между собой жажда власти, стремление возвыситься над другими, враждебность и половые инстинкты. И он приглашает нас откинуть в сторону плотный занавес, чтобы проникнуть в скрытый за ним мир фантазий некоторых застенчивых людей.

Актер Майкл Йорк рассказывает о главной движущей силе своей жизни:

Я был застенчив, но и у меня были свои амбиции, да еще какие! Помню, у нас в детском саду решили поставить «Красную шапочку». Я, так сказать, работал за сценой, то есть подолгу стоял там, уставившись на мальчишку, который играл Волка. Меня так изводила зависть, что я его возненавидел. Каждый раз я стоял позади сцены и смотрел на него. И знаете что? Он заболел, и роль досталась мне.

А вот двадцатилетний мужчина, типичный представитель среднего класса. По мере того, как ослабевает его застенчивость, он начинает осознавать беспочвенность своих страхов и открывает в себе враждебные чувства по отношению к другим:

Чем больше я узнаю себе цену, тем больше теряю уважение к другим. Вместо того чтобы бояться людей, я прихожу к мысли, насколько они в большинстве своем иррациональны. У меня есть несколько близких друзей, в основном еще со школьной поры, и я понимаю, что не могу больше разделять их мысли и интересы. Они работают там, где можно урвать больше денег, а в свободное время околачиваются в барах, где цепляют девчонок, чтобы скоротать с ними вечерок. Виски, секс и вечеринки – вот все их удовольствия.

Рассказывает посещавшая мой семинар молодая женщина: Ванная была страной моих грез. Я садилась там, смотрела на себя в зеркало и переживала тысячи разных ролей. Я могла заниматься этим часами. Мне как-то пришло в голову, что я веду себя недостойно, что я, возможно, ужасно тщеславна (я не раз говорила брату, что мое тщеславие тщетно), и это меня обеспокоило. Но у меня сразу же нашлось решение: я представила, что за зеркалом спрятана камера, и Джимми (парень, который мне нравился) может посмотреть на меня, когда захочет. Конечно, он мог и не смотреть, но такая возможность существовала всегда. Я, бывало, спрашивала себя, что бы я ощущала, если бы он увидел меня, и понравилась бы я ему в этот момент; так что, даже если я и не могла оторваться от зеркала, я старалась вести себя так, чтобы понравиться Джимми. Теперь я уже не чувствую такой вины, смотрясь в зеркало, и все еще порой посещаю этот недосягаемый для других мир, когда бываю дома.

Насколько неудобен, может быть подобный эгоцентризм, видно из случая с женщиной, с которой я когда-то работал. Она избегает бывать в центре внимания, хотя этого ей хочется больше всего на свете:

Я очень стесняюсь танцевать.

Впрочем, в этом тоже присутствует определенная доля неуверенности, и стоит мне преодолеть оцепенение и выйти на середину зала, как все становится на свои места, и я прекрасно провожу время. Собственно, стоит мне перестать думать о том, что я своим поведением только смешу других, стоит начать танцевать, как вся скованность пропадает, и у меня сразу же появляется ощущение, что я танцую лучше всех и что я теперь – объект всеобщего восхищения. Мой психиатр считает, что мои комплексы вызваны скорее желанием быть лучше других и опасением, что я могу не справиться с поставленной задачей, нежели тем ощущением, что я хуже других.

Социальное программирование

Как-то раз директор центра здравоохранения одного из самых крупных колледжей страны сказал мне, что примерно пятьсот студентов в год (5% от общего количества учащихся) являются в его центр на прием с одной и той же проблемой – они одиноки. По словам директора, ни в одном из таких случаев традиционный психоаналитический подход положительного результата не дал. Конечно, каждый студент получил индивидуальную помощь: лечение и советы, согласно представлению терапевта о состоянии его здоровья.

– Однако, – отметил директор, – похоже, здесь речь скорее идет о невозможности самостоятельного разрешения студентами своих повседневных проблем, нежели о скрытой патологии.

– А что если, – предположил я, – все пятьсот студентов вашего колледжа одновременно заявятся в клинику жаловаться на одиночество? Каков будет диагноз, и на что, в первую очередь, обратит внимание психиатр?

– Ну… – растерялся тот, – психиатр, скорее всего, поинтересуется, чем вызвана столь массовая реакция…

Но когда они приходят поодиночке, вы расспрашиваете каждого о том, что случилось именно с ним, вместо того чтобы интересоваться, не случилось ли чего в колледже?

– В общем-то, да.

Ошибка директора типична и очень схожа с ошибками психологов, психиатров, медиков, врачей криминального управления, словом, всех тех, кто исследует, лечит, решает, выносит приговоры личностям, начисто забыв о том, какую власть над индивидуумом подчас имеет ситуация. Искать корни застенчивости необходимо в социальной экологии. В этом разделе мы предлагаем рассмотреть некоторые ситуационные процессы, способствующие формированию в человеке психологического изоляционизма.

Миграции и одиночество

В книге «Нация чужаков» Вэнс Пэккард анализирует ставшее в последнее время типичным для американских семей явление «географической подвижности». «Судите сами, – пишет Пэккард, – средний американец в течение жизни меняет место жительства примерно четырнадцать раз. Около сорока миллионов американцев, – продолжает автор, – переезжают хотя бы раз в год. Более половины этого количества – тридцать два миллиона, жившие на фермах в 1942 году, – раз снявшись с места, беспорядочно мигрировали по стране все последующие двадцать и более лет. О том, что люди самых разных профессий вынуждены проводить свою жизнь в кочевье, говорит резко возросшее в последние десятилетия количество университетских поселков, городков, принадлежащих различного рода компании ей и пилоты, стюардессы, сезонные Такие потери не способствуют развитию чувства благополучия ни у отдельных людей, ни у общества в целом.

– А как же насчет детей? Как отражаются бесконечные переезды на миллионах юных созданий, не имеющих возможности даже участвовать в выборе решения? Какую эмоциональную цену вынуждены платить они за разрушенную дружбу, за смену знакомой обстановки, за постоянные столкновения с неизвестным? И потом, кто может заменить им бабушку?

Крайне застенчивая студентка, рассказом которой мы начали главу, пострадала именно из-за переездов.

…когда я подросла, стало еще хуже. Каждый год я приходила в новую школу. Мы были бедны, и это отражалось на мне, большинство ребят не хотело общаться со мной, они обращались ко мне, только если им было что-нибудь от меня нужно… после этого мне оставалось только ждать, когда им снова что-нибудь потребуется. Я ощущала себя мячом во время баскетбольной лихорадки. Я словно забивалась в раковину, и каждая новая школа заставляла меня все более смыкать створки, пока на девятый год они не сомкнулись окончательно.

Исследователь Роберт Зиллер изучал психологические последствия географических перемещений. Он сравнивал три группы восьмиклассников, живущих в штате Делавэр. Первую, из двадцати трех человек, составляли в основном дети военных летчиков; за свою недолгую жизнь они успели сменить по семь и более мест обитания; во вторую, из шестидесяти человек, входили дети летного состава гражданской авиации – эти мальчишки успели пожить всего лишь в трех-четырех местах. Наконец, учащиеся третьей группы, насчитывающей семьдесят шесть человек, всю жизнь прожили в своем родном городе. С целью выявления уровня социальной адаптации, стремления к изоляционизму, а также, собственно, мироощущения и степени уверенности в себе каждого ребенка, было проведено многоступенчатое психологическое тестирование. Нетрудно догадаться, какие оно дало результаты. Наибольший уровень социальной изоляции был выявлен у часто переезжавших детей. В частности, самые высокие показатели – у детей военных летчиков, именно они чаще других в ответах имели крайне эгоцентрическую точку зрения. Несмотря на то, что эгоцентризм считается вполне приемлемым результатом адаптации ребенка к частой смене обстановки, не следует забывать, что зачастую именно он способствует развитию в ребенке отчужденности. Дети военных летчиков, как правило, описывали себя, используя слова «другой», «чужой», «странный», «необычный» и… почти всегда – «одинокий». Таких детей чаще тянет к общению со взрослыми, нежели к веселым играм со своими сверстниками.

Одиночество ребенка, как и одиночество взрослого или престарелого человека, – явление весьма распространенное в наши дни. Как ни печально признавать, но развитие прогресса лишь ускорило его приход. Занятые делами, американцы поздно обзаводятся семьей, имеют малое количество детей и часто разводятся. Повышение уровня жизни позволило многим иметь собственные дома, и так, живя по двое, по трое в собственном доме или отдельной квартире, мы постепенно превращаемся не просто в нацию «чужаков», а в нацию чужаков одиноких…

Подверженный влиянию этих сил, индивидуум может стать замкнутым даже уже потому, что общение с другими людьми усложнилось. Все реже встречаются душевная теплота, сострадание, легкие, непринужденные отношения внутри семьи или среди соседей. Исчезла возможность получать моральную поддержку, обмениваться комплиментами, вести дружеские беседы. В обществе, все члены которого изолированы друг от друга, любой эмоционально окрашенный контакт становится роскошью.

Одна из самых грустных картин, которые мне доводилось когда-либо видеть, – это субботние компании одиноких детей. Сгрудившись у фонтана, пока их матери осуществляют закупки на неделю, они с тоской на лицах уныло пожирают «биг-маки» или пиццу. Чуть позднее их ждет возвращение в предместья – в частные владения, которые изолируют их друг от друга. В городе, который они покидают, страх перед преступниками превратил обитателей квартир в напуганных жителей осажденных крепостей. Замок становится темницей, если двери в нем закрыты на тяжелый засов, а окна покрыты решетками. В городе многие пожилые женщины не выходят даже за покупками до тех пор, пока их мужья не вернутся с работы. Для одиноких же стариков все страхи городской жизни увеличены во много раз.

В социуме существуют и менее заметные силы, превращающие нас в разрозненное сообщество страдающих от одиночества людей. Когда банковские подвалы сменили менее эффективные и экономичные кладовки, мы были вынуждены начать платить скрытые цены. Нигде уже не увидишь таблички «Здесь дают кредит». У вас нет больше кредита, вы теряете право на существование, если не можете предъявить три документа, подтверждающие факт такового. Дружелюбные беседы с мистером Буэром или аптекарем Гольдбергом канули в прошлое. Маленькая брешь в социальном взаимодействии, жертвоприношение ради «прогресса» и влечет неизменные потери в том, что вы значите для других и что они значат для вас.

Я вырос в Бронксе, где в то время мало кто имел собственный телефон. Кондитерская, находившаяся по соседству, являлась телефонным центром квартала. Когда дядюшка Норм желал добраться до своей подруги Сильвии, ему приходилось сначала звонить в кондитерскую Чарли. Чарли принимал звонок и спрашивал, кто из нас, ребятишек, хотел бы заработать пару пенни тем, что добежал бы до дома Сильвии и передал бы ей, чтобы она ждала звонка. Довольная Сильвия платила посреднику два или три цента, а посредник, в свою очередь, тратил этот заработок на леденцы или стакан зельтерской воды – разумеется, в кондитерской Чарли. Так замыкалась социальная связь – чтобы обеспечить контакт двоих людей, требовались скоординированные усилия, по меньшей мере, еще двоих. Безусловно, процесс был длительным и неэффективным в сравнении с тем, как просто теперь Норму связаться с Сильвией, если, конечно, он вспомнит номер ее телефона и ему не придется звонить в адресный стол. Но что-то потерялось. Нет нужды обращаться к другим, если вы можете позвонить, нет нужды просить о помощи. Сильвии не нужно разговаривать с детьми, как не нужно Норму обращаться в кондитерскую Чарли. В любом случае это было бы бесполезно, поскольку кондитерской Чарли уже нет, а дети скучают, когда их мамы делают субботние покупки в Смит-тауне.

Синдром, который бросается в глаза

Ценности, преобладающие в психологии американцев, особенно акцентирование на личных достижениях в процессе конкуренции, также могут способствовать развитию в людях застенчивости. В нашей культуре, где, как говорит Джеймс Добсон, внешность – золотой краеугольный камень богатства человека, а интеллект – серебряный, застенчивость может стать движущей силой изыскания средств к получению дополнительных доходов. Одна замечательная 84-летняя старушка описала свой застенчивый период жизни так:

Мне кажется, что причиной потери моей уверенности в себе явилось то, что у меня были две красивые сестры, одна на 1,5 года старше меня, с красивыми близко посаженными карими глазами, а вторая сестра – на 3 года меня моложе, с прекрасными глазами цвета фиалок, золотыми волосами и бело-розовой кожей; а мои глаза были обыкновенными. Я росла и чувствовала себя гадким утенком. Мои сестры, в отличие от меня, застенчивыми не были.

Провал попытки жить в соответствии с избранным идеалом зачастую обусловлен несостоятельностью самого идеала. Не стоит переносить на живого человека свои представления о совершенстве – вряд ли он сможет их оправдать, и потом, почему вы думаете, что те качества, которые вам нравятся в нем, обязательно приведут к успеху вас? Достаточно ли чувствовать себя «средним» – человеком умеренных взглядов и доходов, со скромной внешностью и, скажем так, не слишком отягощенным популярностью? Не проще ли прекратить борьбу с собственными амбициями и постараться выбрать для себя золотую середину? Но нет, «лучше быть лучшим»: бизнес, образование, спорт – все в нашей стране заставляет думать только о том, как прийти к финишу первым.

После того, как Колан Риан, звезда бейсбольной команды «Ангелы Калифорнии», сделал неудачный бросок, его мать объяснила облепившим ее репортерам, что она довольна игрой лишь наполовину. «Прежде всего, игра не была совершенной, поскольку ни один игрок не добежал до базы ни при поданных мячах, ни при ошибках, и если «лидерство» и «успех» одно и то же, то получается, что все остальные в команде – просто неудачники?»

Американцы привыкли придавать особое значение личным достижениям человека. Быть либо Герцем, либо Мисс Америка, звездой футбола, или чемпионом эстафеты – этот незыблемый принцип противопоставляет человека всем остальным. Наше общество пьет кровь немногих выдающихся личностей и списывает неудачников

Особенно это чувствуют дети. Они слишком рано начинают осознавать роль богатства и общественного положения в жизни. Для того чтобы быть любимыми, признанными, они должны себя должным образом вести. Признание же личной ценности основано на том, чего люди достигли, а не на том, какие они на самом деле. Но если даже дружба у наших ребят основана на прагматизме, то возникновение у них страха – явление вполне закономерное: ведь мы уже постарались им внушить, что всю свою жизнь они должны будут служить обществу, а общество, в свою очередь, будет отбрасывать тех, кто окажется недостаточно хорошим.

Власть атрибутов и ярлыков

Мы говорили о застенчивости, как о зубной боли. Мы описали ее как неприятное чувство, вызванное ошибочным действием наших генов, памяти, тела или общества. Повернем наши рассуждения на 180° и будем считать, что «ярлык» застенчивости появляется прежде самой застенчивости. Вот записки 54-летней женщины, говорящие в поддержку такой точки зрения.

Я считаю себя застенчивой. Я не была такой, пока в семь лет учитель не сказал, что я «тихоня». С тех пор я чувствую себя малоразговорчивой и боюсь быть отвергнутой.

Мы постоянно вешаем ярлыки на других людей, на наши чувства и самих себя. Ярлыки – удобный, упрощенный подход: «он – норвежец», «она очень толстая», «они – скучные люди», «мы – гордые», «у меня плохая фигура». Однако ярлык часто обнаруживает цену того, кто этот ярлык вешает, давая о нем объективное представление. В 1950 году сенатор Джозеф Мак-карти, приклеивая ярлык «коммунист», обвинял противника в том, что тот – «порочная игрушка в руках Москвы, сил тоталитаризма и угнетения». Не правда ли, очень напоминает советские высказывания насчет «буржуев-капиталистов»? Важно понять, что ярлык содержит минимум информации, практически всегда основан на личном мнении и предрассудках ярлыкодателя и зачастую направлен на то, чтобы вызвать у человека стойкую негативную эмоциональную реакцию.

«Болезнь разума» – ярлык, который тщательно определяется в учебниках по психиатрии. Но что такое болезнь разума? Человек становится умственно отсталым, когда другой, более сильный и авторитетный, объявляет его или ее таким. Нет убедительных анализов крови, рентгена или каких-либо других показателей, не опирающихся на субъективную интерпретацию поведения человека.

Чтобы проиллюстрировать эту точку зрения, мой коллега Давид Розенхаш, вместе со своими студентами, специально находились в качестве пациентов во многих психиатрических клиниках в разных уголках нашей страны. Каждый из них получил туда пропуск, жалуясь на плохой слух и боязнь звуков. Ничего более. Этого оказалось достаточно, чтобы открыть перед ними запертые двери клиник. После этого каждый из этих лжепациентов начинал «выздоравливать». Вопрос, который они изучали, был таким: сколько должно пройти времени, чтобы пациента сочли «нормальным» и выписали. Ответ был – «никогда». Ярлык «псих» никогда не меняется на «нормальный». Не было помощи ни от супругов, ни от друзей и юристов.

Силу ярлыков подтверждает и еще одно исследование. Негативные реакции обследуемых людей сильнее на «бывшего пациента психиатрической клиники», чем на безработного, ищущего работу. Если студенты называют кого-то «старым», они стараются его игнорировать, пропускают мимо ушей его рекомендации, говорят с ним медленно и громко, даже если он одного с ними возраста.

Возможно, для тех, кто принимает ярлык без конкретного доказательства и объяснения, уже неважно, что на самом деле думает и делает отмеченный человек.

Даже хуже, мы готовы наклеить ярлык и на самих себя без реальных на то оснований. Типичный сценарий: я замечаю, что потею во время лекции. Из этого я делаю вывод, что я нервничаю – я нервный человек. Поскольку я повесил на себя такой ярлык, следующий вопрос, который я задаю себе: «Почему я нервничаю?» Затем я начинаю искать подходящее объяснение. Я могу отметить, что некоторые студенты невнимательны или вообще покидают аудиторию. Я нервничаю, потому что я плохой лектор. От этого я нервничаю еще сильнее. Почему? Я надоел своим студентам, читаю лекции скучно. Я нервничаю, потому что хочу быть хорошим лектором. Я чувствую, что не годен для этой работы. Может, мне лучше открыть продуктовый магазин, а не читать лекции? Но если хоть один студент скажет: «Здесь жарко, я вспотел, и мне трудно внимательно вас слушать», я немедленно перестаю быть «нервным и скучным». А теперь предположите, что в классе только застенчивые студенты и никто мне ничего не объяснит. Представляете, до чего я могу додуматься?

Часто мы приклеиваем ярлык, исходя из необоснованных предположений. Семь раз отмерь, один – отрежь. Наши попытки найти объяснения часто уклончивы, мы принимаем все, что подтверждает наш ярлык, и игнорируем любое возражение.

Ярлык может навредить, как это показано в моем примере на лекции. Он может увести в сторону от истинной причины, к пристрастной самооценке. Необоснованные приписки, возникающие из-за ярлыков, так же общеприняты, если приклеен ярлык «застенчивый». Об этом пишет актриса Эндж Дикинсон: Я считаю, что люди, называющие себя застенчивыми, часто не отдают себе отчета в том, что слово «застенчивость» может быть синонимом слова «впечатлительность», и не понимают, что они просто более восприимчивы, нежели другие. Мне удалось поверить в свои силы, когда я научилась не обращать внимания на людей, которые не обращают внимания на меня. Старайтесь быть восприимчивыми, как дети, и даже как многие взрослые, это прекрасное качество. Я не позволяю загнать себя в угол людям, которые ошибочно принимают впечатлительность за застенчивость.

Обращаясь к главе 2, в которой описаны личные реакции на застенчивость, мы можем сделать вывод, что наклейка ярлыков – процесс действенный и эффективный. По-настоящему застенчивые люди не выделяют себя из общей массы, не стараются избегнуть ситуаций, которые способствуют развитию в них застенчивости. Как правило, они считают, что реагируют на ситуацию вполне адекватно Причины и следствия подобного заблуждения можно анализировать до бесконечности, но факт остается фактом – очень немногие отдают себе отчет в том, что проблема застенчивости для них действительно существует. Почему?

Объективно жизненный опыт и ситуации, в которые попадают застенчивые и незастенчивые люди, одинаковы. Различие заключается в том, использует человек в отношении себя ярлык «застенчивый» или нет. Застенчивые склонны во всем винить себя, незастенчивые – ситуацию. К примеру, кому понравится подготовки выступить публично или сходить на свидание с незнакомым человеком? «Это обуза!» – скажет незастенчивый человек, объясняя чувство дискомфорта, возникшее в ответ на подобного рода предложение. А застенчивого сразу же начнут мучить сомнения: «… мне это кажется обузой только потому, что я стесняюсь выйти перед аудиторией; не знаю, смогу ли доставить удовольствие своей беседой незнакомому человеку… кроме эго, я не так выгляжу (хожу, говорю и т.д.), а, следовательно, сразу начну заикаться (краснеть, бледнеть), словом, если я сделаю это, будет только хуже и мне и всем остальным. Шаблон ограничивает внешние и превозносит внутренние причины, которые определяют оценку человеком своей реакции на чувство дискомфорта как «нормальную». Они же, подобно выключению обогревателя в без того уже жаркой комнате, могут заставить человека попробовать изменить ситуацию: в данном случае отказаться от выступления или попросить пойти на свидание кого-нибудь другого.

Другие взгляды

Взгляд с другой стороны – философской, литературной и психологической – также может помочь нам в понимании причин застенчивости.

К примеру, нас не особенно волнует конфликт между индивидумом и силами общества, лежащий в основе греческой трагедии. Личность хочет быть единственной, уникальной и особенной (индивидуализация). А безопасность и бессмертие ложно обрести, только гармонично сливаясь с окружающим миром (обезличивание), считая себя частью природы, одним голосом в большом хоре, не выделяясь как герой трагедии. Рассматривая тот же конфликт на психологическом уровне, мы видим нашего современника, застенчивого человека, который съеживается от малейшего замечания, несмотря на искреннее желание выделиться из толпы. Интересно мнение представителя радикального направления психиатрии, д-ра Р. Д. Лайна о чувстве тревоги, свойственном застенчивым людям. «Если мы так зависим от мнения других, что способны воспринимать себя как личность только в случае, если это мнение есть, не пора ли всерьез задуматься над тем, что станется с нами, если вдруг этого мнения не будет». То есть: стоит случиться, что на нас никто не обратит внимания – сам факт существования нас как личности не будет подтвержден другими, – и наша личность перестанет существовать, будучи для нас уничтоженной.

Теории подобны чудовищным вакуумным насосам, засасывающим все на своем пути. Каждая описанная нами теория имеет много сторонников, рекламирующих «самые лучшие вакуумные насосы» на рынке. Мы соглашаемся с ними и принимаем условия игры, если принимаем программы для борьбы с застенчивостью. Выдвигая дополнительные замечания, мы настаиваем на необходимости изменений вашего отношения к тому, как вы приклеиваете ярлыки, наблюдаете и думаете о застенчивости. В качестве схемы поведения мы предлагаем отказаться от неуверенных, неэффективных или разрушающих личность поступков. Теория психоанализа подталкивает нас к необходимости глубокого проникновения в конфликты, отражением которых может быть застенчивость. Теория человеческих темпераментов имеет ограниченную ценность в плане признания индивидуальных особенностей восприимчивости детей и подростков так, что с ее помощью нам всего лишь легче создать им более подходящее окружение. И после всего сказанного и сделанного мы бросаем вызов общественным и культурным ценностям, которые сделали застенчивость национальной эпидемией.

Но сейчас попробуйте позвать застенчивых ребят домой или в школу для того, чтобы понять, как некоторые родители и учителя провоцируют застенчивость своих детей, несмотря на попытки других людей помочь преодолеть ее.