Удивительные дни бывают в Крыму ранней весной. Сразу после снежных заносов и вьюжного холодного ветра вдруг дохнет теплом, вспыхнет огненным пожаром над горами солнце, и без всяких переходов наступает почти летняя жара.

Бурливым потоком устремляются в низины подтаявшие снега, зеленым покрывалом одевается лес, белым и розовым цветением — сады. В зимней одежде становится невмоготу.

Именно такой день выпал однажды в крымских горах, хотя по календарю числилось всего лишь десятое марта 1942 года.

Мотоцикл с коляской, с огромной скоростью огибавший повороты Симферопольского шоссе, неожиданно затормозил, остановился. Мотоциклист в форме эсэсовского офицера поднял защитные очки на лоб, огляделся.

— Тепло! Объезд, вероятно, здесь, ефрейтор? — Он указал на знак, запрещающий проезд автомашинам ввиду ремонта пути. Дорога впереди была совершенно пустынна.

— Точно так, господин гауптштурмфюрер! — почтительно отозвался сидевший в коляске гитлеровец. — Именно здесь бомбили вражеские самолеты.

— Куда же надо свернуть?

— Чуть подальше, направо. Дорога пойдет в гору. Километра два придется ехать лесной тропой. Только... (ефрейтор смущенно запнулся) придется сбавить скорость, господин гауптштурмфюрер.

Офицер презрительно покосился на своего спутника.

— Вы что, боитесь быстрой езды? Ползти черепахой не собираюсь. Шифровка должна быть вручена безотлагательно. Именно поэтому я не мог ждать, пока пойдут автомашины, и вынужден был воспользоваться мотоциклом. Впрочем, — улыбка зсэсовца стала еще более презрительной, — вы можете не бояться за вашу драгоценную жизнь. Я в Берлине получил первый приз на гонках.

— Что вы, господин гауптштурмфюрер! Вы изумительно ведете машину. Теперь я понимаю, почему вы отказались от водителя. Я имел в виду другое. Дорога в лесу труднопроходима и не безопасна...

— Вот как? Что же там — дикие звери? Это меня обрадует. Я ведь не только спортсмен, но и страстный охотник. А партизан в этом районе нет — я имею сведения.

Ефрейтор понизил голос:

— Ходят всякие слухи...

Офицер громко засмеялся.

— Слухам, уважаемый, верить не следует. Это так же верно, как то, что меня зовут барон фон Шредер. Мы, немцы, точно знаем не только, какое вооружение у противника, но даже количество поголовья в их бывшем заповеднике. Я сам видел справку наших ученых. Не считая птиц, в заповеднике лишь олени, косули, из хищников — лисы.

— Что ж, возможно, речь шла о лисе... Осторожней, — вдруг вскрикнул ефрейтор. — Вон там, в кустарнике, шевелятся ветви!

Но офицер и сам заметил странную дрожь кустарника. Что-то золотистое, полосатое мелькнуло в зелени хвои. Мелькнуло и скрылось. Шредер прикусил губу: «Не уйдешь!» Он выключил мотор, вынул парабеллум, бесшумно отошел от мотоцикла, не спуская глаз с подозрительного кустарника. Зверь, видимо, и не собирался убегать. Фон Шредер опытным взглядом охватил очертания его небольшого гибкого тела, скрытого густой растительностью.

«Черт возьми, кто бы это мог быть? Для лисы слишком велик...»

Из зарослей показалась крупная лобастая морда. «Тигр! Откуда он здесь?» — От неожиданности эсэсовец присел. Но тут же обернулся к ефрейтору:

— Ждите меня здесь! Это чудо! Краузе получит тигровую шкуру.

— Что вы хотите делать, господин гауптштурмфюрер? — дрожащим голосом спросил сопровождающий.

— Проследить немного за этим тигром. Через пять минут вернусь. Тише! Вы спугнете... — Офицер легким шагом, сжимая оружие, направился в лесную глубь.

— Ваше превосходительство! Барон! — Голос ефрейтора звучал моляще и жалобно. — Не делайте этого. Тигр очень опасен. Я вам расскажу...

Фон Шредер исчез за поворотом. Конечно, терять время на охоту сейчас нельзя. Слишком важные поручения даны в Берлине. Но если удастся обнаружить логово хищника, затратив на это всего лишь пять-восемь минут?

Охотник ступал неслышно, стараясь не спугнуть зверя. Однако странный тигр явно не спешил. Прячась в кустарнике, он наблюдал за человеком, как и человек за ним. Откуда-то издалека донесся еле слышный свист, напоминавший птичью трель. Но фон Шредер даже не обратил на него внимания. Тигр чутко повел ушами и мягко прыгнул вверх, по горному склону. Освещенный солнцем, он был хорошо виден охотнику. Подняв голову, большая кошка точно принюхивалась к ветру.

Несколько мгновений зверь неподвижно стоял, прижавшись к скале. Нельзя было упускать такой случай. Фон Шредер приблизился еще на несколько шагов и поднял парабеллум. Первая пуля должна достигнуть цели...

Еле слышно хрустнул сучок под ногой. Этого было достаточно, чтобы Джо повернулся и увидел человека с оружием. Металлический предмет, который эсэсовец держал в руках, был хорошо знаком тигру. Он нес с собой боль — быть может, смерть.

Дуло все поднималось, пока не поравнялось с головой зверя.

Тигр молниеносно кинулся навстречу охотнику. Почти одновременно прогремел выстрел. Раздался крик ужаса, многократно повторенный горным эхом.

С горы тоже послышались крики. Бежали люди с автоматами.

— Джо, Джо, сюда! — настойчиво звал один из них.

Но разъяренный зверь никого не слышал, он рвал свою жертву когтями, пока тот, кто звал его, набросив тяжелую цепь, не оттащил хищника.

— Помощь немецкой знаменитости была бы сейчас весьма кстати, — невесело пошутил Борис Захарович. — Жаль, что вторично «в гости» его уже не заманишь.

— Но все же мы поймали «языка», — сказал Леня.

— «Поймали»! Нужно было взять его живым, — сухо отозвался Кравцов.

Леня опустил голову.

— Джо всегда возвращается по первому зову, — еле слышно пробормотал он. — А тут он рассвирепел. Но, дядя Боря, ведь все-таки мы бы не смогли так заманить немца, как Джо.

— Ладно, ладно. Счастье, что твой промах не стоил зверю жизни...

Оба умолкли. Кравцов оглянулся.

— Идут с носилками.

Сверху действительно почти бегом спускались партизаны с самодельными носилками. Незадачливого охотника уложили на них, подобрали его фуражку с высокой тульей, отлетевшую далеко в сторону.

— Джо приведешь следом за нами, Леонид! — распорядился Кравцов. — Сегодня не выпускай его из клетки.

Когда люди вместе со своей ношей скрылись за поворотом, юноша осторожно отвязал Джо и тоже двинулся к лагерю. По дороге он сокрушался: «Эх ты, Джо, что же ты подвел нас? Ведь немец должен был с нами заговорить, а ты... лишил его дара речи». Тигр, все еще глухо рыча, шел за своим хозяином.

Благополучно доставленный в партизанский лагерь эсэсовец не приходил в себя. Раны, нанесенные тигром, были настолько тяжелы, что без вмешательства хирурга обойтись было невозможно.

— Придется отправить немца на Большую землю, в госпиталь, — подвел итог командир. — По рации принято сообщение, что завтра в лесу будет наш самолет: доставит продукты и, возможно, новые указания. Гитлеровца надо перебросить к месту посадки самолета. В тылу его подлечат допросят. Он многое знает.

Капустин кивнул. Они с командиром только что закончили разбор документов пленного. Несомненно, это был тот самый «представитель высшего немецкого командования», о приезде которого сообщал «Незнакомец».

Командировка на имя гауптштурмфюрера барона фон Шредера была подписана заместителем Гиммлера. Предлагалось привлечь офицера «к наиболее важной и секретной работе в Крыму». Был найден запечатанный пакет с надписью: «Совершенно секретно. Вскрыть только адресату».

Адресатом оказался Краузе.

— Пригласите начальника разведки, — приказал командир. — Послание к Краузе.

Через несколько минут Борис Захарович вошел в землянку командира.

— Без тебя не решились вскрыть письмо твоему старому знакомому, — улыбнулся командир. — Читай!

Пакет вскрыли. Кроме небольшой сопроводительной записки, там оказался лист бумаги, испещренный цифрами.

— Шифр, конечно, — определил командир. — Записка поможет нам разобраться.

Моряк внимательно прочел небольшое послание и пожал плечами.

— На первый взгляд — глупость, притом ей старались придать видимость частного письма. Вот слушайте:

«Премьера нового кинофильма пойдет на экране не раньше шестого. Советую посмотреть. Актеры, исполняющие главные роли, великолепны. Даже исполнители в эпизодах играют неплохо. Приглашайте других знакомых зрителей. После просмотра можем все вместе предаться любимому занятию — поудить рыбу. Подробности фильма расскажет Вам барон фон Шредер, которого рекомендую Вашему вниманию как знающего искусствоведа и умного человека».

Подпись была неразборчива. Партизаны переглянулись.

— Никогда не слышал о любви Краузе к кино, — сказал командир.

— Увлечение рыбной ловлей тоже сомнительно, — в тон ему ответил Борис Захарович.

— Записка — вероятно, ключ к шифру, — задумчиво произнес Капустин.

— Или сигнал к началу совместной операции. — Кравцов снова внимательно перечитал письмо, отчеркнул некоторые места красным карандашом. — Обратите внимание: «Премьера пойдет... не раньше шестого». Возможно, на шестое число немецкое командование намечает свою операцию.

— Какую? — спросил комиссар.

Моряк усмехнулся.

— Если б мы знали, не было бы нужды разгадывать шифровку. В ней, конечно, изложен детальный план фашистского командования. Но можно предполагать, что план этот, как и приезд Шредера, связан с усилением боев за Севастополь. Так говорил и «Незнакомец».

— Шестое число, — задумчиво произнес командир. — Какого же месяца?

— Логически рассуждая, это не март, так как сегодня десятое... Май, думаю, тоже отпадает. Вряд ли фашисты будут отодвигать выполнение оперативного задания на такой долгий срок.

— Значит, апрель?

Кравцов молча пожал плечами.

— Если апрель, — проговорил Капустин, — то остается утешение, что у нас есть время для расшифровки. Кроме того, Шредер ведь не попал к Краузе.

— Ну, это плохое утешение, — проговорил командир. — Начальство свяжется с Краузе другим путем. Действовать следует оперативно.

Он помолчал и добавил:

— Возможно, в расшифровке поможет «Незнакомец». Но полагаться на это нельзя. Краузе хитер и осторожен. Тайна шифра, вероятно, известна только ему. Смотрите! — Командир понизил голос.

Все трое склонились над картой, следя за карандашом командира.