— Дождь усиливается, — сказала Рэйвен, когда в хибаре на Бриатопе Нью вышел из своей комнаты. Он надел джинсы и залатанную вельветовую куртку поверх фланелевой рубашки. — Дороги затопит.
— Возможно, — рассеянно сказал мальчик.
Нью взглянул на мать, которая молча сидела на стуле, держа на коленях фотографию Бобби. Сочащаяся из дюжины дыр в потолке дождевая вода со стуком падала в кувшины, чашки и тазы. Рэйвен и Нью приехали в хибару, когда начиналась гроза и гром сотрясал тонкие стены.
— Ты не пойдешь вниз. — Майра не смотрела на сына. Она то и дело проводила пальцами по фотографии Бобби. — Ты всего лишь мальчик. Ты не можешь принимать самостоятельные решения.
— Я единственный мужчина в доме. — Нью подвернул рукава куртки. — Пришло время вести себя по-мужски.
— Как? Отправиться на верную гибель? Или еще хуже? — Она скосила заплаканные глаза на Рэйвен, которая стояла в другом конце комнаты и глядела в окно на бушующую грозу. Ее черные намокшие волосы лежали тугими волнистыми прядями. — Мисс Дунстан, — сказала Майра жалобно, — не дайте моему мальчику пойти туда одному. Умоляю вас!
— Мы пойдем вместе, — сказала Рэйвен, — как только закончится гроза.
— Нет, — твердо сказал Нью, застегивая куртку. — Я пойду один, мисс Дунстан. А вы останетесь здесь. И я не буду ждать, когда кончится гроза.
— На это я скажу то же, что сказала в редакции. Я иду с тобой. Видит бог, по-другому просто нельзя.
— Лоджия требует меня, а не вас. Я не могу обещать, что защищу вас, — это была бы ложь.
— Я сама за себя постоять способна, — уверенно пообещала Рэйвен. — Всю жизнь только этим и занимаюсь.
Нью пристально смотрел на нее. Он уже понял, что эта женщина упряма и ее нелегко переубедить. Его мать как вода, а Рэйвен Дунстан подобна скале.
Прогремел гром, и в рамах задрожали стекла.
«Нью…»
Призывы все сильнее и настойчивее тянули его в Эшерленд, в Лоджию.
«Иди домой…»
Голос стал тише и сошел на нет, превратился в бархатный шепот дождя.
— Не ходи. — Голос Майры сорвался. — О боже! Не ходи, не ходи, не ходи…
— Я должен узнать, что случилось с Натаном, — сказал Нью. — И я не буду сидеть на горе и ждать до нового урожая, когда Страшила приходит за добычей. Нет, мама. Я хочу встретиться лицом к лицу с тем, кто живет в Лоджии.
Рэйвен прикоснулась к плечу Нью, и тот хотел было подчинить ее, приказать, чтобы осталась в хибаре до окончания грозы. Но увидел в ее глазах яростную силу и страстное желание узнать, что скрывается в недрах Лоджии.
Он вспомнил стенд с фотографиями детей: может, Рэйвен и правда заслужила ответ. Но мальчик боялся за нее. Как уберечь Рэйвен от того, кто с такой силой зовет его из Эшерленда? Он едва не отдал приказ… но затем сказал:
— Я готов идти. А вы?
— И я готова.
— Боже правый! — всхлипнула Майра.
Нью снова взял посох, оставленный рядом с дверью.
— Мама… — сказал он.
Майра подняла взгляд, по ее лицу катились слезы.
— Я вернусь, — пообещал сын. — Я должен сделать это. Понимаешь?
— Твой папа бы не…
— Я — не он. Я — это только я, и никто другой. Я люблю тебя, мама, но я должен пойти в этот дом.
Она долго смотрела на него, а затем прошептала:
— Тогда Бог в помощь вам обоим. — Когда Нью и Рэйвен собрались уходить, она добавила: — Я люблю тебя. — И эти слова придали мальчику решимости, какой он не знал прежде.
Шел проливной дождь. Нью вел пикап прочь от хибары. Работал лишь один дворник, но этого было достаточно, чтобы поддерживать сносную видимость. Между водителем и пассажиром лежали два пластмассовых фонаря, которые Рэйвен купила накануне в магазине. На шее у Рэйвен висел фотоаппарат.
— Клейкая лента, — сказала Рэйвен. — Зачем она тебе?
— Мое тайное оружие. — Больше он ничего не прибавил.
Голос в его сознании настойчиво звал в Эшерленд. Узкая дорога, которую выбрал Нью, была перегорожена упавшим деревом. Мальчик дал задний ход и поехал по другой. Она также оказалась непроезжей из-за глубоких ям, наполненных водой и терновником. Третья дорога была для пикапа слишком крутой. Нью повел грузовичок по четвертой тропинке, которая, опасно извиваясь, шла прямо через лес. Шины скользили по камням. Тропинка сужалась, и машина едва пробиралась между деревьями. Рэйвен опустила со своей стороны стекло, чтобы Нью было лучше видно. Дождь бил ей прямо в лицо.
— Мы не проедем! — сказала Рэйвен. — Надо поворачивать обратно!
Он не ответил. Призывный голос Лоджии, жуткая смесь ветра, дождя и грома, звучал сильнее и веселее, почти ликующе. Дюйм за дюймом грузовичок настойчиво проникал в глубь Эшерленда.
Но внезапно, когда пикап сделал резкий поворот, призывы прекратились.
Нью нажал на тормоза, и грузовик, проскользив с десяток футов, остановился.
Тропинка закончилась. Прямо перед ними были на первый взгляд самые обычные густые заросли. Свет фар сквозь них не проходил. По обе стороны тропинки угрожающе щетинились колючие кусты.
— Здесь без танка не пробраться, — сказала Рэйвен.
Нью пристально смотрел на кусты. Этой тропинкой пользовались часто: колеи были глубокими и свежими. Проехав вперед, он заметил в кустарнике металлический блеск. Нью позволил грузовику докатиться до конца тропинки и нажал на тормоз. Отсюда было хорошо видно, что находится впереди.
Это было квадратное строение, покрытое зеленой сеткой, которая обеспечивала превосходную маскировку. В сетке была прорезана большая дыра, до самой земли.
Сперва Рэйвен предположила, что это лачуга скваттера, но кому придет в голову поселиться в Эшерленде? Ее обеспокоила маскировочная сеть. Чем бы ни было это сооружение, оно закамуфлировано неспроста.
— Давайте посмотрим. — Нью взял фонарь, другой рукой крепко сжал посох и вылез из грузовика.
Рэйвен последовала за ним, держа второй фонарь. Перед ними было окрашенное в зеленый цвет дощатое строение. Внутри свет фонарей упал на ржавый металл. Сооружение оказалось куда больше, чем выглядело снаружи.
— Гараж, — тихо сказала Рэйвен. — Зачем он тут?
В гараже стояли три машины: ветхий «форд» коричневого цвета, темно-зеленый пикап и проржавевший черный «рэмблер». Ни на одном автомобиле не было лицензионных пластин, но в пыльном углу в картонной коробке Рэйвен увидала несколько табличек с номерами Северной Каролины. Цифры большей частью прятались под засохшей грязью.
Нью направил свет на «форд». В салоне на заднем сиденье лежал обитый черной материей ящик.
«Достаточно большой, — мрачно подумал он, — чтобы вместить тело ребенка».
На переднем сиденье пикапа были рассыпаны мятные леденцы.
Рэйвен заглянула в черный «рэмблер». На полу валялась карта, и девушка, чтобы рассмотреть ее, открыла дверцу. Когда она поднимала карту, возле пальцев пискнула большая серая крыса и скрылась под сиденьем.
— Боже! — тихо ойкнула Рэйвен и развернула карту.
На ней был изображен район, непосредственно прилегающий к Эшерленду. Рядом с тонкими линиями, обозначавшими проселочные дороги, было несколько красных отметок. У Рэйвен засосало под ложечкой, а рядом Нью сказал напряженным голосом:
— Взгляните.
Он стоял в задней части гаража и светил фонарем себе под ноги. Приблизившись к мальчику, Рэйвен почувствовала, как ей в лицо дохнуло холодом. Снизу поднимался густой запах сырой земли. Она направила туда луч.
Вместо пола здесь была утрамбованная земля, но свет уходил ниже по узким каменным ступеням.
Нью глубоко вздохнул и спустился по этой лестнице, нащупывая дорогу посохом. Ступеней было восемь, дальше — подземный ход со стенами, облицованными грубым камнем.
Он вел в темноту.
Свет фонаря выхватил лежащий на полу тоннеля предмет. Сердце у Нью забилось сильнее. Он наклонился и поднял находку.
— Что там? — спросила Рэйвен, когда он вернулся. — Что ты нашел?
— Тоннель. Кажется, я знаю, куда он ведет. — Его голос звучал глухо. — И знаю, почему здесь это. — Он протянул ладонь к Рэйвен.
Рэйвен увидела игрушку. Это была голубая дудка.
— Дудка Натана, — сказал Нью. — Страшила пронес его по тоннелю. Думаю… это оставлено здесь для меня.
— Значит, тоннель…
— Ведет в Лоджию. Наверное, проходит под озером. — Нью засунул дудку в карман джинсов. — Вы по-прежнему уверены, что хотите идти со мной?
— Нам нужно оружие, — сказала Рэйвен. — Надо было захватить пистолет или…
— От него не будет проку. Кто бы там ни прятался, пистолет не станет для него сюрпризом. Возможно, я знаю, к чему он не готов.
— К чему же?
— Я сам по себе оружие, — сказал мальчик. — Вы, если хотите, возвращайтесь. Я дам ключи от пикапа.
— Нет, — ответила Рэйвен. — Я должна увидеть все сама.
Нью не стал спорить.
— Хорошо. Я пойду первым. Держитесь рядом.
Повторять не пришлось. Они углубились в тоннель, и через несколько секунд шум грозы стих. С потолка сочилась вода, и, когда Рэйвен подставила ладонь и посветила фонарем, она увидела частицы ила. Они находились под озером.
Рэйвен следовала за мальчиком, ее нервы были на пределе. По трещинкам толщиной в волос струилась вода. Этот тоннель здесь уже давно. Кто его построил? Хадсон Эшер, когда возводил Лоджию? Если Страшила как-то связан с Эшерами, почему он не появлялся до 1872 года? Эшеры живут здесь с 1840-го. Кто такой Страшила и как ему удается гулять по окрестностям вот уже второй век? Она чувствовала, что ответы на эти вопросы ждут в темноте, в конце пути.
По тоннелю прокатилось эхо далекого грома. «Должно быть, гроза очень сильная, — подумала Рэйвен, — раз слышно даже здесь».
Нью остановился.
— Прислушайтесь, — прошептал он.
Из тоннеля доносился низкий звук, похожий на рычание ужасного зверя, а может, это работал какой-то огромный механизм. Рэйвен чувствовала, как вибрация проходит по ее телу. Нью дотронулся до стены тоннеля. Камни дрожали, ощутимо трясся пол, крошилась штукатурка.
Так же внезапно странные звуки затихли.
«Подземные толчки, — предположила Рэйвен. — Боже мой, — подумала она. — Если землетрясение расколет потолок, на наши головы обрушится озеро. Но все-таки что это за шум?»
У нее стучали зубы.
— С вами все в порядке? — спросил Нью, и от его голоса пошло эхо.
— Д-да, — запинаясь, ответила она. — Я по-прежнему иду с тобой.
Но когда она последовала за Нью, держа перед собой фонарик и пытаясь сосредоточиться на круге света, в темноте за ее спиной как будто раздался тихий скрежет.
Она обернулась и направила туда фонарь.
— В чем дело? — спросил Нью.
— Не знаю.
Рэйвен убрала со лба прядь волос. В луче были видны лишь камни да лужицы.
Но из темноты доносилось слабое «ш-ш-ш», похожее на шелест ползущей змеи.
И тут Нью понял, зачем была прорезана дырка в маскировочной сетке. В тоннель за ними вошла пантера и отрезала путь к отступлению.
— Пойдем дальше, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы смотрели назад. Если увидите движение, кричите.
— Ясно, — едва слышно проговорила Рэйвен.
Они продолжили свой путь. Рэйвен слышала быстрое поскребывание, как будто бы цоканье когтей по камням. Но кто бы ни шел за ними, он предпочитал держаться на расстоянии, избегая света.
Нью осветил еще одну лестницу, ведущую в открытую дверь. Они достигли конца тоннеля. Ему пришло в голову, что над ними раскинулась огромная Лоджия, а внутри ее — ответы на вопросы, которые изменят его навсегда. Мальчик остановился, и в него проник холодок нерешительности и страха.
«Не люди ищут Сатану, а он ищет людей», — говорил Король Горы.
Предок Нью поклонялся Князю тьмы. Нет ли и в мальчике искры того же зла? А что, если сила, которая его теперь зовет и манит, сможет раздуть эту искорку в пламя?
Он вспомнил, как заставил мать вести себя подобно кукле-марионетке. Но хуже всего было то, что ему нравилась эта сила. Сначала она проявилась в яме с терновником, но потом стало ясно, что управлять волшебным ножом или добиваться от матери выполнения его прихотей — это все детские игры.
Он способен делать другие вещи, глубоко внутри его лежат иные силы, которые бьются и пульсируют, стремясь вырваться из горнила его души. И он хотел высвободить их, дойти до предела — если таковой вообще был — своих возможностей.
Он чувствовал, что это пламя может сжечь в пепел его старую жизнь, ограниченную пределами Бриатопа.
И внезапно он испугался самого себя, того, что в нем жило, пряталось в темных закоулках души.
Рэйвен испустила короткий хриплый стон.
— О боже! — прошептала она.
Нью обернулся.
В темноте, как зеленые лампы, горели глаза Жадной Утробы. Монстр медленно входил в свет фонаря Рэйвен. Сначала появилась запачканная кровью пасть, затем черный череп с выжженной полосой поперек него. Пантера начала подкрадываться к ним. Ее мускулистое тело перегородило тоннель, а чешуйчатый длинный хвост поднялся и злобно щелкнул.