Сидя в кафе «Широкий лист», Рэйвен посмотрела на часы. Было семь минут четвертого. Рядом со стойкой сидели два фермера. Они пили кофе и ели подсохшие пирожные. Официантка, худощавая светловолосая женщина в желтой униформе, сидела на табуретке за стойкой и читала старый номер журнала «Пипл». Выходящие на улицу окна пропускали туманный солнечный свет. Мимо прогрохотал пикап. Яростно крутя педали, промчались на велосипедах двое детей.

Рэйвен решила дать Риксу еще пять минут. Она сидела здесь уже больше часа, съела кусок ежевичного пирога с ванильным мороженым и выпила три чашки густого черного напитка, значащегося в меню как кофе. Рядом с ней на скамье лежал последний номер «Демократа», исчерканный красными чернилами. Ими она отмечала типографские ошибки или заголовки, которые, по ее мнению, могли быть лучше. После разговора с Риксом Эшером она, чтобы разузнать про него побольше, позвонила отцу. Уилер сказал ей, что это средний ребенок в семье и ему тридцать три или тридцати четыре года.

В своем доме он белая ворона, а в 1970 году был арестован за участие в антивоенной демонстрации студентов Северокаролинского университета. Уилер сказал, что Рикс живет где-то на юге, но чем он зарабатывает на жизнь, не знал.

Звякнул колокольчик над дверью, и Рэйвен подняла глаза. Вошел грузный человек в коричневой кепке, сел за стойку и заказал бутерброд с ветчиной и жареное мясо. Определенно не Рикс.

Последние две недели Рэйвен звонила в Эшерленд каждый день, пытаясь разузнать хоть что-то о состоянии здоровья Уолена. Однажды она вынудила горничную признать, что хозяин очень болен, но тут кто-то выхватил у девушки трубку и швырнул ее на рычаг. Обычно она могла определить, когда к телефону подходили Эшеры, так как перед тем, как трубку бросали, следовала ледяная пауза. Эшеры несколько раз меняли номер телефона, но Рэйвен его всегда узнавала с помощью старого школьного друга, работающего в эшвилльской телефонной компании. Отец часто ей говорил: если бык упорно стучит в дверь сарая, то либо она слетит с петель, либо ее кто-нибудь откроет, чтобы прекратить надоевший стук.

В данном случае эту дверь открыл Рикс Эшер.

Зазвенел колокольчик.

В кафе вошел высокий худощавый блондин в коричневом свитере. У него был вид надменного аристократа, возможно, свергнутого принца Уэльского, мечтающего с триумфом вернуться в замок предков. Он был очень бледен и худ, как будто серьезно болел и долго не был на свежем воздухе. Если это Рикс Эшер, значит, отец ошибся насчет его возраста. Этому мужчине около сорока. Несмотря на ее неприязнь к клану Эшеров, сердце Рэйвен забилось сильнее. Она напряглась, наблюдая, как Рикс приближается к ее столику. Он был красив, хотя отчего-то казался легкоранимым. Блондин осторожно посмотрел на Рэйвен серебристыми глазами, и она от смущения заерзала.

— Мисс Дунстан? — спросил Рикс.

— Совершенно верно.

Она показала на другой конец скамьи, и Рикс сел.

Эта женщина была явно моложе и привлекательнее, чем он ожидал. Рикс был приятно удивлен. У нее волевой подбородок и голубые глаза, в которых светятся ум и любопытство. Она не красавица в классическом смысле: рот слишком широкий, нос острый и слегка загнутый, как будто был когда-то сломан и плохо сросся. Но сочетание превосходного цвета лица, черных волос и проницательных голубых глаз делало ее привлекательной. Чтобы скрыть свою заинтересованность, Рикс взял меню и принялся его изучать.

— Здесь есть что-нибудь приличное? — спросил он.

— Пирог, если вы любите яблоки, хурму или ежевику. Кофе не рекомендую.

Быстрым шагом подошла официантка. Рикс попросил стакан воды, она пожала плечами и отправилась к стойке.

— Я знаю, что вы постоянно беспокоите мою семью, — сказал Рикс.

— Что поделать, такая работа.

— Неужели? Суд может посмотреть на это иначе. Собственно говоря, я не понимаю, почему моя семья не подала на нас и вашу газету в суд за назойливость.

— Сама удивляюсь, — ответила Рэйвен, с вызовом глядя на него. — Но мне кажется, я знаю почему. Ваш отец очень болен. Он не хочет допустить огласки. Это политика умолчания.

Он знает, что если пойдет против «Демократа», то и другие газеты заинтересуются.

Официантка принесла Риксу воду, и он задумчиво отпил глоток.

— Вы преувеличиваете значение «Демократа», мисс Дунстан. Это всего лишь одна из десятка местных газетенок. Почему вы думаете, что это так важно?

— Потому что это действительно важно. «Демократ» издавался за тридцать лет до того, как в Эшерленде заложили первый камень. Мой прапрапрадедушка притащил на себе из Дублина ручной печатный станок и начал выпускать газету как бюллетень для фермеров табачных плантаций. Моя семья редактировала ее и писала в ней более ста шестидесяти лет. Конечно, местных газет много, но «Демократ» — самая старая из них. Мы освещаем жизнь Эшеров начиная со старика Хадсона, осевшего здесь.

— То есть следите за нами.

Она еле заметно улыбнулась. Рикс посмотрел на шрам, проходивший через ее левую бровь, — интересно, что было его причиной?

— Кто-то ведь должен это делать. Ваша семья контролирует по меньшей мере семь южных газет. Одному только богу известно, сколько у вас телеканалов и радиостанций. Если вы пойдете в суд, мистер Эшер, речь там может зайти о монополии и о конфликте интересов, как вы считаете?

— Никто не собирается подавать в суд, — сказал он. — Особенно на бульварные листки вроде «Демократа».

— Вижу, вы не очень-то высокого мнения об этой газете.

Что ж, может, вам будет интересно узнать, что ваш отец четыре года назад предлагал моему отцу двести тысяч долларов за «Демократ». Отец, естественно, отказался. «Демократ» распространяется по всему штату и имеет подписку в сорок пять тысяч экземпляров.

— Но ведь большинство этих людей приобретает «Демократ» ради новостей об Эшерах, или, если называть вещи своими именами, ради грязных сплетен о нас. Я никогда не встречался с вашим отцом, но уверен, он не будет спорить с тем, что Эшеры помогают продавать его газету.

— Это больше не его газета. — Рэйвен сложила руки на столе перед собой. — Это моя газета. Я владею ею с первого августа, когда приняла дела от отца.

— А, понимаю. Тогда, я полагаю, Уилер тратит все время на работу над этой своей книгой? Над той, что о семье Эшер?

— Да, он работает над ней каждый день.

«Боже правый», — подумал Рикс, но заставил себя не проявлять эмоций.

— Моя семья не слишком этому рада. Они бы хотели знать, откуда он берет материал для работы.

— Из своих источников, — загадочно ответила девушка.

— Когда собирается ее закончить?

— Возможно, в следующем году. Отец хочет убедиться, что все факты верны.

— Надеюсь, что это так. Ради вашей же пользы. Моя семья не собирается подавать в суд на «Демократ», но из-за этой книги на вас обрушится ураган.

Рэйвен изучала его лицо.

— Сколько осталось жить Уолену? И к кому перейдет после его смерти поместье?

Рикс покрутил кубик льда в своем стакане. Не следовало соглашаться на встречу с ней! Но затем внутреннее беспокойство прошло, и он смог контролировать себя.

— Почему вы так уверены, что мой отец умирает?

— Об этом свидетельствует присутствие специалиста по болезням клеток. К тому же доктор Фрэнсис не желает с нами говорить. Но самый главный аргумент — ваше возвращение в Эшерленд. Я думаю, клан собрался для объявления наследника.

— И вы хотите опубликовать статью до того, как большие газеты и телевидение узнают об этом?

— Выход такой статьи был бы серьезным успехом для «Демократа». Мы бы выпустили специальный номер и распространили его по всему штату. Это, вероятно, утроило бы наш тираж и хорошо сказалось на респектабельности.

— У вас, должно быть, большие планы относительно будущего вашей газеты.

— Вы попали в точку.

Рикс кивнул и слабо улыбнулся. Он немного выждал, а затем сказал:

— Ладно. Предположим ради интереса, что я знаю, кто унаследует имение и семейное дело. Я понимаю, как много это значит для вас. — Он посмотрел на нее в упор. — Но мне тоже кое-что нужно.

— Что?

— Взглянуть на рукопись вашего отца. И я хочу знать, где он берет материал для работы.

Рэйвен нахмурилась. Она не ожидала, что они будут вынуждены обмениваться информацией, как пара секретных агентов. Рикс Эшер ждал ответа.

— Это книга отца, а не моя. Я не могу…

— Если вы не захотите пойти мне навстречу, — перебил он, — я не буду помогать вам.

— Может, я тупа, — сказала Рэйвен, — но почему вы мне должны помогать? Последнюю сотню лет наши семьи были не в лучших отношениях. С чего вдруг вы захотели все изменить?

— Я любопытен. И хочу видеть, что написал ваш отец.

— Чтобы вы смогли рассказать об этом своему?

— Никто не знает, что я здесь, — ответил Рикс. — Я сказал, что пошел покататься, и взял одну из машин. Что бы ваш отец мне ни показал, это не вернется обратно в Эшерленд.

Рэйвен была в нерешительности. По ее мнению, все Эшеры скользкие, как змеи. Но сейчас она говорила с человеком, который слыл в семье Эшер белой вороной и предлагал ей важную информацию. Зачем? Чего он сможет добиться, увидев рукопись отца?

— Не знаю, — в конце концов сказала она. — Не думаю, что могу согласиться на что-нибудь подобное.

— Почему?

— Потому что мой отец. очень строго охраняет свою работу.

Даже я ее не видела. — Она опять посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не очередной ли это трюк Уолена. — Придется поговорить с ним об этом. Можем ли мы снова встретиться?

— Когда и где?

— Давайте прямо здесь? Завтра в три часа?

— Мне нужно быть осторожным. Если кто-нибудь из Эшерленда увидит меня с вами, это может дойти до Уолена.

— И что он сделает? — Она подняла брови. — Отречется от вас за сотрудничество с врагом?

— Что-нибудь в этом роде. — Он подумал о документах в библиотеке.

При малейшем подозрении Уолен отошлет их обратно в Лоджию, и надежды рухнут.

— Ладно. Завтра в три.

Он встал, испытывая облегчение от того, что первая встреча с Рэйвен Дунстан закончилась.

Рэйвен не была удовлетворена. Все прошло слишком просто.

— Мистер Эшер, — сказала она до того, как он успел уйти, — почему вам так важно увидеть книгу моего отца?

— Я же сказал, любопытство. Я сам писатель.

«Осторожнее», — сказал он себе.

— Вот как? И какого рода книги вы пишете?

— Романы ужасов, — ответил он правдиво, считая, что это не принесет вреда. — Хотя не под настоящим именем. Мой псевдоним Джонатан Стрэйндж.

Рэйвен никогда раньше не слышала такого имени и не была знакома с его книгами, но не подала виду.

— Интересный выбор профессии, — заметила она.

Снова прозвенел колокольчик, и Рэйвен взглянула на дверь.

Вошла Майра Тарп с сыном. Она принесла большую плетеную корзину и поставила ее на стойку возле кассы. Официантка заглянула на кухню и позвала мистера Бертона.

Рэйвен встала. Вышел менеджер кафе «Широкий лист», плотно сложенный фокстонец с вьющимися темными волосами и бычьей физиономией, чтобы взглянуть на пироги, принесенные миссис Тарп.

— Ну, — сказал Рикс, — я встречусь с вами…

Но Рэйвен уже прошла мимо него, и он увидел, как девушка приближается к бедно одетой женщине и мальчику. Рикс заметил, что Рэйвен хромает, и подумал: «Интересно, из-за чего?»

— Здравствуйте, миссис Тарп, — сказала Рэйвен. Майра посмотрела на нее и заморгала, в ее глазах появился холодок подозрения. Рэйвен как следует рассмотрела красивого паренька, стоявшего рядом с ней. На его щеке и лбу были куски лейкопластыря, и Рэйвен почувствовала острый запах жеваного табака. — Ты, должно быть, Ньюлан. Меня зовут Рэйвен Дунстан.

— Да, мэм. Я видел вас сегодня утром из окна.

— Я приезжала поговорить с тобой, но твоя мать мне не позволила. Я хотела задать несколько вопросов о…

— Слушайте, вы! — огрызнулась Майра. — Оставьте нас в покое, понятно?

Мистер Бертон нахмурился.

— Миссис Тарп, вы разговариваете с владелицей…

— Спасибо, я знаю, с кем разговариваю! — Майра гневно сверкнула глазами на Рэйвен и бросила взгляд на подошедшего Рикса. — Мой сын не хочет, чтобы его беспокоили. Вам ясно сказано? Мистер Бертон, я возьму за пироги как обычно.

Рэйвен смотрела на мальчика. Она еще никогда не видела таких зеленых глаз.

— Ты достаточно большой, чтобы самому отвечать за себя, — сказала она. — Я бы хотела узнать, что случилось с тобой и твоим братом позапрошлой ночью.

— Нью, иди в грузовик! — резко приказала Майра.

Она протянула руку Бертону, который достал из кассы несколько купюр.

— Нью! — Голос Рэйвен остановил мальчика. — Взгляни на стенд, вон там, на стене. — Она указала кивком.

Нью и Рикс посмотрели одновременно. Рядом с дверью кухни висел желтый стенд с фотографиями трех мальчиков и одной девочки в возрасте девяти или десяти лет. Сверху было написано по трафарету: ВИДЕЛИ ЛИ ВЫ ЭТИХ ДЕТЕЙ? ЗА ИНФОРМАЦИЮ — НАГРАДА. КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ ГАРАНТИРУЕТСЯ.

Внизу было добавлено: ЗВОНИТЬ В «ФОКСТОНСКИЙ ДЕМОКРАТ». И номер телефона. Рикс не имел ни малейшего понятия, что это означает, но изучал каждую фотографию с растущим чувством беспокойства.

— Двое из этих детей, — сказала Рэйвен, — пропали более года назад. Девочка исчезла первого числа нынешнего месяца. Третий мальчик вышел на охоту с отцом две недели назад, и с тех пор они не возвращались. У шерифа Кемпа в офисе целая кипа дел, Нью. Каждое из них — на ребенка в возрасте от шести до четырнадцати лет, который пропал вдруг средь бела дня. Точно так же, как твой брат. Я пытаюсь понять, как и почему это случилось.

Нью пристально смотрел на стенд. Его глаза сузились, но он ничего не говорил.

Майра взяла деньги и схватила сына за плечо, чтобы вывести из кафе, но он словно врос ногами в пол. Она бросила гневный взгляд на Рэйвен, а затем, казалось, впервые заметила стоявшего за ней Рикса.

— Вы, — желчно прошептала она. — Вы ведь Эшер?

«О боже», — подумал Рикс.

Бертон и все вокруг слушали.

— Я знаю, что вы Эшер. У вас внешность Эшера. И вы здесь вместе с этой женщиной, мистер Эшер?

Рикс знал, что лгать не было смысла.

— Да.

— Горожанка, — насмешливо обратилась Майра, — то, что вы ищете, находится у вас под носом. Спросите любого, что происходит ночью в Эшерленде. Спросите о Лоджии и о тварях, что живут там в темноте. Нью! Мы уходим!

Мысленно Нью видел лицо Натана среди других фотографий. «Я должен сообщить этой женщине о том, что видел», — сказал он себе. Сейчас он Глава семьи и, рассказав, поступит правильно. Мать сжала его руку.

— Нью, — сказала она.

Напряжение в ее голосе разрушило оцепенение мальчика, и он позволил вывести себя наружу. Ощущая свою полную беспомощность, Рэйвен наблюдала сквозь дверное стекло, как Майра Тарп садится за руль пикапа. Мальчик занял место пассажира, грузовик отъехал от тротуара и загрохотал по улице в сторону горы Бриатоп.

— Вот же свинство! — тихо выругалась Рэйвен.

— Не вините ее, мисс Дунстан, — сказал Бертон. — Майра Тарп живет на горе, в изоляции. В начале года у нее умер муж. Она ничего не знает.

«Вот тут вы ошибаетесь», — подумала Рэйвен.

Рикс отвлекся от стенда.

— Что все это означает?

— Кое-что, над чем я работаю.

Она не хотела обсуждать это в присутствии посторонних.

Рикс торопился уйти. Он чувствовал на себе пристальные взгляды. Пока Рэйвен платила по счету, Рикс еще раз всмотрелся в детские лица.

«Пропал вдруг средь бела дня, — говорила Рэйвен. — Точно так же, как твой брат».

Он резко повернулся и вышел на залитую ярким солнечным светом улицу. Свой красный «тандерберд» он припарковал за углом, где его не было видно с главной улицы Фокстона.

— О чем она говорила? — спросил Рикс у Рэйвен, когда та вышла. — Она упомянула Лоджию.

Рэйвен посмотрела вдаль, туда, где пряталась в тумане вершина горы Бриатоп. Сказанное Майрой Тарп о Лоджии не было для Рэйвен в диковинку. Она принимала эти истории за местные суеверия, но теперь подумала, нет ли в них доли правды.

— Местные жители верят: кто-то или что-то живет внутри Лоджии Эшеров. Когда ее закрыли?

— После смерти моего дедушки, в сорок пятом. Все комнаты остались как были, но там никто не живет.

— Вы уверены в этом? А что, если там прячется какой-нибудь бродяга? Или браконьер?

— Там нет электричества, нет света. Окна заложены кирпичами, и никто не отыщет дорогу в темноте.

— Лоджия заперта?

Он отрицательно покачал головой.

— Моя семья сочла это излишним. У нас не было проблем с браконьерами.

— То есть вы не знаете наверняка, что Лоджия необитаема? — настаивала Рэйвен. — В ней столько комнат, запросто можно спрятаться.

Рикс не ответил. Он понял, что собеседница права. В Лоджии сотни комнат, где может укрыться бродяга, а человек с ружьем легко обеспечит себя едой.

— Мне пора возвращаться в редакцию, — глянула на часы Рэйвен. — До завтра.

Рикс посмотрел, как она уходит, прихрамывая. Из его головы не шли фотографии детей, их улыбающиеся беззаботные лица. Дневной свет приобретал кровавый оттенок. Он поспешил за угол, к своей машине.

Когда Рикс ехал из Фокстона, в голове кружился вихрь беспокойных мыслей. «У шерифа Кемпа в офисе кипа дел… Пропал вдруг средь бела дня. Точно так же, как твой брат…»

«Страшила ходит по лесу, — внезапно подумал он. — Нет, нет. Это всего лишь сказка, жуткая история для промозглых октябрьских вечеров».

В воображении возник скелет. Он ужасно медленно раскачивался, и из глазниц капала кровь. В следующее мгновение Рикс вынужден был резко повернуть руль вправо, так как внезапно выехал на полосу встречного движения.

В миле от Фокстона Рикс глянул в зеркало заднего вида и заметил на дороге старенький коричневый фургон, который сопровождал его до следующего поворота, а затем, не доезжая до Эшерленда, резко свернул на грунтовую дорогу. «Самогонщик», — подумал Рикс. Он, вероятно, успел изрядно хлебнуть горного зелья.

Когда красный «тандерберд» скрылся из виду, коричневый фургон остановился, развернулся и направился обратно в Фокстон.