— Расскажи нам еще о приеме на яхте, — настаивала Маргарет, обращаясь к Кэт. В ее голосе слышался детский восторг. — Это так восхитительно!

Кэт пожала плечами, бросив взгляд через стол на Рикса.

— Ну, это был обыкновенный прием. На борту собралось человек сто. Большинство работают в области рекламы и моды. Были и другие фотомодели. Мы плавали вокруг острова при лунном свете. На всех судовых снастях висели мигающие лампочки. Дул легкий приятный бриз, у борта плескались рыбки и оставляли за собой красивый сине-зеленый след. Это как-то связано с микроскопическими обитателями морской воды. В общем, мы прекрасно провели время. На следующий день прием закончился, и я вернулась домой.

— И ты не встретила там обаятельного мужчину? — Маргарет выглядела разочарованной. — Наверняка там были богатые холостяки.

— Мама, — ласково улыбнулась Кэт, — я тысячу раз говорила, что не желаю связываться с богатым холостяком. К тому же на Барбадосе я была по работе.

— Так говоришь, будто и в самом деле гнула там спину, — заметил Бун. Глаза у него припухли от сна, но он оделся к ланчу в костюм в полоску с шелковым галстуком. Бун набил салатом рот. — Вполне могла погибнуть, плавая ночью. Слышала когда-нибудь о рифах? Лодка напарывается и тонет.

— Не говори с полным ртом, — сказала Маргарет. Когда она снова взглянула на дочь, ее глаза зажглись. — Куда поедешь в следующий раз?

— Точно не знаю. Может, в Швецию в ноябре, пофотографироваться на фоне айсбергов. Я обещала Стефано помочь с рекламой шуб.

— Отморозишь задницу, — сказал Бун, — и тогда прощай карьера фотомодели.

Кэт закатила глаза, и Рикс улыбнулся. Он всегда восхищался ее красотой. Точеное лицо кельтской королевы. Шелковистая кожа, сейчас лишь слегка тронутая карибским солнцем, без единой морщинки — только у глаз, когда Кэт улыбалась, собирались крохотные лучики. Коротко подстриженные и тщательно уложенные светлые волосы с земляничного цвета прядями. Брови густые и тоже светлые. Фигура потрясающая, а глаза на редкость фотогеничны: большие и выразительные, но чуть раскосые и загадочные, словно в ее жилах течет толика восточной крови. Северное сияние — зеленое, янтарное, оловянное — искрилось в ее зрачках. Сегодня Кэт не воспользовалась ни румянами, ни тушью, лишь тронула губы помадой, но ее красота никогда не зависела от косметики. В свои тридцать один она вполне могла сойти за двадцатилетнюю.

Рикс много раз видел лицо сестры на обложках журналов. Когда он летел в Уэльс, ее лицо украшало журнал авиакомпании, засунутый в карман кресла перед ним. Она улыбалась ему через Атлантику. Рикс вспомнил, как увидел ее на обложке «Спорт иллюстрейтед» в купальнике под зебру, когда стоял в очереди у кассы супермаркета. Это было примерно за час до того, как он обнаружил Сандру мертвой в ванне.

Кэт прилетела из аэропорта на вертолете. Пока семья усаживалась за ланч, слуги вносили ее белые чемоданы и сумки. Рикс заметил, что для Паддинг опять не накрыли. В комнате был распылен дезодорант, но Рикс постоянно ощущал запах отца. Кэт если и чувствовала что-то, то не подавала виду.

Рикс очень любил ее, но в последние несколько лет они виделись редко. Когда Рикс приезжал в Эшерленд с коротким визитом, Кэт обычно бывала за границей на показе мод. Богатая женщина, сейчас она работала только для своих друзей-модельеров и просто для того, чтобы показаться публике.

Кэт регулярно звонила Риксу, читала все его книги и призывала его приехать в Эшерленд. Рикс знал, что она считает себя президентом его фан-клуба, если таковой вообще существует.

Ее кажущаяся молодость была поразительной. Рикс знал, что Кэт играет в теннис, плавает, бегает, ездит верхом, фехтует, ходит на лыжах, поднимает тяжести и прыгает с парашютом. Он надеялся, что все проблемы с наркотиками остались позади. Судя по ее чистому взгляду, так оно и было.

— Хватит обо мне, — сказала она. У нее был низкий и тихий голос с мягким южным акцентом. — Я хочу узнать о тебе, Рикс. Как твоя поездка в Нью-Йорк?

— Полна сюрпризов. — Он взглянул на Буна, который сидел с каменным лицом. — Но, я полагаю, весьма продуктивна.

— Они покупают твою новую книгу? Как она называется? «Бедлам»?

— Верно. Ну… они еще думают.

— Что? — Маргарет положила вилку. — Ты хочешь сказать, что еще неясно, купят они твою книгу или нет?

— Они ее купят, — сказал Рикс, защищаясь. — Издатели просто выжидают.

— Лучше бы ты написал про шпионов, — сказал ему Бун. — Эти ужасы слишком нереалистичны.

— Но зато их забавно читать, — быстро сказала Кэт. — Особенно в самолетах. С книгами Рикса время летит быстрее.

То есть я хочу сказать… что это не единственная причина, по которой я их читаю, Рикс. Твой лучший роман — это «Ковен». Мне понравилась идея о сборище ведьм в южном городке. Ты написал так убедительно, что веришь, будто все происходит на самом деле.

— Точно. — Бун грубо расхохотался. — И в лесу Страшила рыщет.

Кэт посмотрела на него и подняла брови.

— Может быть. Кто знает.

— Рикси думает, что должен что-то доказать, — сказал Бун, быстро посмотрев на мать. — Он, вероятно, вообще не может написать настоящую книгу, ты не находишь, мама?

Повторяющееся использование его детского прозвища, особенно перед Кэт, окончательно вывело Рикса из себя. Он почувствовал, что краснеет, и сердито посмотрел на Буна.

— Почему ты никак не повзрослеешь, недоумок? Если ты что-то говоришь, будь мужчиной и не заставляй маму поддерживать тебя!

Бун ухмыльнулся, его глаза оставались коварными и холодными. Это была та самая ухмылка, которой Рикс так боялся в детстве, но сейчас она вызвала у него лишь желание дать брату по морде.

— Я буду говорить все, что захочу и когда захочу, Рикси. А ты всего лишь чертов неудачник и позор нашей семьи.

Это тебе ясно?

— Не будем говорить о неудачниках, Бун. О них нам может рассказать Паддинг.

Бун окаменел. Он медленно разинул рот и заморгал, как после пощечины.

— Мальчики, — мягко сказала Маргарет, — давайте не будем ссориться за обеденным сто…

— Что ты сказал? — Бун задохнулся от гнева и привстал со стула.

Рикс тоже привстал, кровь его кипела. «Один удар, — думал он. — Всего лишь один хороший удар».

Но тут он увидел, как кровь отлила от лица брата, и Бун открыл рот от изумления. Он глядел через плечо Рикса. Он обернулся.

— Всм првет, — сказала Паддинг Эшер, глотая гласные.

Она стояла в дверях, одетая в белое вечернее платье до пола, усыпанное перламутром. Вокруг шеи она повязала ярко-красную ленту. С наглым видом шлюхи она облокотилась о косяк. Бедра выпирали из платья, груди едва не вываливались из декольте. Лицо покрывал толстый слой косметики, а в волосах сверкали золотые блестки. Было совершенно ясно, что под платьем у нее ничего нет, оно облегало ее так, что казалось, будто тело покрашено белой краской. На ногах Паддинг красовались ярко-красные ковбойские сапожки, украшенные искусственными бриллиантами.

Бун встал, едва не опрокинув стул. Рот Маргарет, сидящей во главе стола, превратился от изумления в огромную букву О.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул Бун.

— А что? Буни, дорогой, я тоже живу в этом доме. Мне надоело есть у себя в комнате, захотелось прийти и поговорить с Кэт. — Паддинг натянуто улыбнулась. — Привет, Кэт.

— Привет.

Она вплыла в комнату, качая бедрами, словно на сцене в Атлантик-Сити. Тогда был ее звездный час. Она повторяла свой выход перед публикой, на этот раз состоящей всего из нескольких человек.

— Гляди-ка, — сказала Паддинг. — Для меня нету места?

Когда заговорила Маргарет Эшер, в комнате повеяло глубоким холодом.

— Молодая леди, — сказала она, задыхаясь, — вы проспали ланч на двадцать минут. В этом доме он подается в двенадцать тридцать и ни секундой позже. Вы можете есть в своей комнате или оставаться голодной, но вы не будете сидеть за этим столом.

Паддинг наклонилась поближе к Маргарет. Пожилая женщина побледнела и поднесла к лицу кружевную салфетку.

Паддинг шепотом, максимально подчеркивая свой южный акцент, стала произносить грязные ругательства.

— Бун! — завизжала Маргарет, пытаясь отвернуться, чтобы не чувствовать запах Паддинг. — Сделай что-нибудь с этой женщиной!

Он кинулся, как на стометровке, и схватил ее сзади за руку.

— Ты пьяна. Возвращайся в свою комнату.

Она вырвалась.

— Нет. Я останусь здесь.

— Слышала, что я сказал? Иди в свою комнату, не то я тебя хорошенько выпорю!

— От нее пахнет! — простонала Маргарет. — Ради бога, убери ее отсюда!

— Ну!

Бун выкрутил запястье жены, пытаясь вытащить ее за дверь. Паддинг яростно сопротивлялась, свободная рука тянулась к его лицу. Он увернулся от ногтей, но женщина наклонилась к столу, опрокинув стакан чая со льдом. Бун, кипя от гнева, схватил ее за волосы и платье, в то время как Маргарет поднялась и стала звать на помощь.

— Оставь ее в покое! — закричал Рикс и обошел вокруг стола. — Бун, отойди от нее!

— О боже! — проговорила Кэт с отвращением и положила вилку рядом с тарелкой.

Бун и Паддинг отчаянно боролись. Он бросил жену на стол с такой силой, что воздух с шумом вышел из ее легких. Затем схватил за шею и стал тащить. Она уцепилась за скатерть, и тарелки, стаканы и прочая утварь с лязгом и звоном посыпались на пол. В дверях появилась горничная, но что делать, она не знала.

— Эдвин! — кричала Маргарет во всю силу легких.

Рикс схватил брата за плечо.

— Брось, Бун! Черт возьми! Брось…

Бун по-звериному фыркнул и ударил Рикса тыльной стороной кисти по лицу. Тот не успел увернуться и был отброшен на несколько шагов. Удар ошеломил его, в глазах появились слезы.

— Мерзавец! — заверещала Паддинг. — Импотент и любитель уродцев!

Волна ярости захлестнула Рикса. Он нащупал что-то правой рукой и крепко сжал в кулаке, а затем вскинул руку. Даже поняв, что это обычный кухонный нож, он вознамерился с маху воткнуть сталь в спину Буна.

— Рикс! — услышал он сквозь шум голос Кэт. — Не надо!

Что-то в крике Кэт заставило Буна резко обернуться. Нож ткнулся в пиджак, но оказался слишком тупым, чтобы причинить сильный вред. Бун, не выпуская извивающуюся и чертыхающуюся Паддинг, заметил нож и выражение глаз брата. Он повернул Паддинг в сторону Рикса и, прикрываясь ею, попятился.

— Мама, он пытался меня убить! — закричал Бун дрожащим голосом. — Уберите его от меня!

В следующее мгновение гнев Рикса испарился. Он уставился на нож, пораженный тем, как быстро жажда убийства овладела им. Даже когда Рикс разжал руку, Бун продолжал орать. Нож упал на пол.

В дверях, оттолкнув в сторону испуганную горничную, появилась Кэсс.

— Что происходит? Кто кого пытался убить?

— Уведи отсюда эту женщину! — распорядилась Маргарет и встала. Ее колени были залиты чаем. — Она не в своем уме!

— Рикс! — сказала Паддинг, и в ее влажных глазах был ужас. — Не дай им увести меня наверх! Он будет пороть меня ремнем! Рикс, не дай это сделать!

Но Рикс уставился на свою пустую руку, сжимая ее в кулак и снова разжимая.

— Кэсс? — спокойно спросила Кэт. — Ты не поможешь моему брату с его супругой? Я думаю, ей нужен холодный душ.

— Да, мэм. Пойдемте, Паддинг. Никто не собирается причинять вам вред.

Паддинг снова попыталась вырваться, но в этот раз Бун держал ее крепче.

— Спросите его о том агентстве! — кричала она, пока Бун и Кэсс тащили ее из комнаты. — Только спросите, какого рода… — Тут Бун зажал ей рот рукой, и вопли стали неразборчивы.

Маргарет, захлопнув за ними дверь, стояла дрожа, не в силах вымолвить ни слова. Наконец она поправила прическу и платье, а затем обернулась к детям.

— Этой женщине, — заявила она, — место в сумасшедшем доме.

Рикс продолжал сжимать и разжимать кисть. У него заболела голова. Он пристально смотрел на нож, лежащий на полу, и никак не мог поверить, что минуту назад пытался заколоть родного брата. «Боже мой, — подумал он, и холодный пот выступил на лице. — Я хотел убить Буна! Будь нож острее, он бы проткнул пиджак и вошел в спину!»

— Рикс? — осторожно спросила Кэт. — С тобой все в порядке?

«На самом деле я не хотел его заколоть, — думал Рикс. — Только напугать. Я знал, что нож тупой». Он нагнулся, поднял нож и положил на стол. Маргарет с осуждающей миной на лице наблюдала за ним.

Рикс задрожал.

— Рикс? — позвала Кэт.

— Со мной все в порядке: — Он все глядел на нож и боялся, что головная боль усилится, но вместо этого она пошла на убыль. Взяв салфетку, Рикс стер пот со лба и щек. — Со мной все в порядке, — повторил он.

— Моя одежда испорчена, — стонала Маргарет. — Только посмотрите! Вонючая психопатка!

Кто-то постучал в дверь, и когда Маргарет открыла, пожилой слуга-негр тихо сказал:

— Прошу прощения, миссис Эшер, но мистер Эшер сказал, что хотел бы видеть мисс Кэтрин.

— Я поднимусь через минуту, Маркус, — сказала Кэт, и старик удалился. — Ну, — сказала она, глядя на разгром в столовой, — полагаю, мне следует подняться и повидать папу.

— Ты еще не поела!

— Он не любит ждать. — Кэт подошла к Риксу и осмотрела его лицо. — Ты точно в порядке?

— Да. — Он с трудом улыбнулся. — Как огурчик.

Кэт вышла из комнаты. Когда мать опять принялась браниться по поводу испорченного платья, он поспешил вслед за Кэт.

— Да имеет ли хоть кто-нибудь в этом доме представление о цивилизованности? — бушевала Маргарет.

Рикс и Кэт поднимались по лестнице. Случайный сквозняк принес с собой запах разложения.

— Не знаю, почему я это сделал, — сказал Рикс. — Боже! Я действительно хотел его ударить!

— Нет, не хотел. Я видела: ты повернул руку так, чтобы не заколоть его. Думаю, ты хотел его напугать, и это удалось.

Вон как у него глаза выпучились.

— Кэт, я человек спокойный. Но он издевается надо мной.

Знаешь же, как он мучил меня раньше. Я больше не могу это терпеть. Боже, я вообще не знаю, зачем сюда вернулся! Надеялся, в Гейтхаузе что-то изменилось. Но здесь все по-прежнему.

— Скоро здесь кое-что изменится, — пообещала Кэт, когда они поднялись на второй этаж. — Очень скоро.

Она сказала это тоном спокойным и уверенным. Рикс спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— В последнее время я беседовала с отцом, наверное, больше, чем за всю нашу жизнь. Кажется, он хочет, чтобы я унаследовала дело. Прямо об этом не говорит, но у меня сложилось именно такое впечатление. Он рассказал о некоторых текущих проектах. Если я буду управлять делом, то произведу ряд изменений.

— Например?

— Управление делом означает и надзор за поместьем, — сказала Кэт, когда они шли по коридору. — Я собираюсь указать Буну на дверь. И начать развитие новых направлений.

— А я-то считал, тебе нравится теперешнее занятие. Неужели всерьез хочешь взять на себя ответственность за семейный бизнес?

— Заместителям и экспертам какое-то время придется поруководить, пока я не пойму, что к чему. Но я люблю перемены, Рикс. Мне нравится идти неизведанным путем. Да и кто еще может все получить? Только не Бун. Судя по тому, как брат тратит свои деньги, он развалит «Эшер армаментс» лет за пять. Ведь ты, конечно же, не ждешь этого наследства.

Рикс не верил собственным ушам.

— Неужели ты хочешь взвалить на совесть новые смерти и разрушения?

Она остановилась перед лестницей, которая вела в Тихую комнату, и повернулась к нему. Глаза на ее ангельском личике были темными и таинственными.

— Рикс, ты слишком оторван от реальности. Я желала бы всей душой, чтобы наша семья делала игрушки, или наперстки, или, наконец, электрические розетки. Но дела обстоят совсем по-другому. Вы с Буном, похоже, считаете себя единственными Эшерами, но вы ошибаетесь. Я тоже Эшер.

Я сожалею, что у нас такой бизнес, но не стыжусь его. Кто-то должен делать оружие. Не мы, так какая-нибудь другая фирма.

— Есть и другие способы зарабатывать деньги, не такие грязные.

— Есть, — согласилась она. — Но не для нас.

В этот момент Рикс посмотрел на свою сестру как на незнакомую женщину. Он никогда не подозревал, что она хоть немного интересуется деятельностью «Эшер армаментс».

Что произошло с той маленькой девочкой, которая хвостом ходила за ним и сводила с ума глупыми вопросами?

— Я и не подозревал, что у тебя такие планы, — сказал Рикс.

— Ты еще многого обо мне не знаешь. — Несколько секунд она смотрела вдаль, а затем сказала: — Думаю, пора повидать его. — Она поднялась по ступенькам, ведущим в Тихую комнату, остановилась, чтобы надеть маску и резиновые перчатки, и вошла внутрь.

Рикс поспешил уйти, чтобы его не окатила волна зловония. Он шел по коридору к своей комнате, размышляя. Оказывается, у его сестры есть темная сторона души. Никто в здравом уме не захочет создавать такие орудия разрушения, какие выпускаются заводами «Эшер армаментс»!

Зазвонил телефон в холле на столе. Перед Риксом шел Маркус, пожилой дворецкий. Он остановился и на втором звонке поднял трубку.

— Резиденция Эшеров.

Рикс уже было миновал Маркуса, но вдруг услышал:

— Прошу прощения, мисс, но я не обязан докладывать о ваших звонках членам семьи.

«Дочь Дунстана», — подумал Рикс. Внезапно он повернулся и схватил трубку, прежде чем Маркус успел положить ее.

— Я отвечу, — тихо произнес он, а затем сказал в трубку: — Говорит Рикс Эшер. Почему вы постоянно беспокоите мою семью?

На другом конце линии изумленно молчали.

— Ну? — настаивал Рикс. — Я слушаю.

— Прошу прощения, — сказал женский голос с мягким южным акцентом. — Я не ожидала, что к телефону подойдет кто-то из Эшеров.

— Я сам разберусь, — сказал Рикс Маркусу, и старик поплелся прочь. — Чем я могу вам помочь, мисс Дунстан?

— Удивлена, что вы меня знаете. Ведь вы, кажется, прожили вдали от Эшерленда семь или восемь лет?

— Уверен, вы сюда звоните не затем, чтобы справиться обо мне. Вам ведь известно, что закон запрещает беспокоить людей по телефону.

— Я всего лишь хочу выяснить, каково состояние здоровья Уолена Эшера.

— Его здоровье? О чем вы? Мой отец в полном порядке.

— Странно это слышать, — сказала она, — особенно если учесть, что Уолен Эшер не был на заводе почти два месяца, а «кадиллак», нанятый доктором Фрэнсисом из Бостона, ездит к вам три-четыре раза в неделю. Доктор Фрэнсис специалист по болезням клеток. Если Уолен Эшер здоров, то кто тогда болен?

«Брось трубку», — сказал он себе. Но, уже опуская ее на рычаг, понял, чем выгодна сложившаяся ситуация. Это же дочь человека, который шесть лет работает над историей Эшеров. Ей нужна информация, как и Риксу. Такой случай может больше не представиться.

— Можем ли мы где-нибудь встретиться? — тихо спросил он.

Опять возникла неловкая пауза.

— Решайте скорее. Я ужасно рискую.

— Кафе «Широкий лист», — сказала она. — В Фокстоне. Сегодня днем, годится?

— Если меня не будет к трем, я уже не приду. До свидания.

Рикс положил трубку на рычаг и мгновенно почувствовал угрызения совести. Собирается ли он предать семейные интересы, или это просто холодный практицизм? Информация о состоянии Уолена может сослужить службу; предложив ее Уилеру Дунстану, Рикс узнает, далеко ли тот продвинулся в работе над книгой и когда она будет закончена. Он хочет увидеть рукопись, и если для этого придется разгласить некие сведения, которые рано или поздно все равно всплывут, то так тому и быть.

Проходя мимо двери Буна, Рикс услышал плач Паддинг. Бун ругался приглушенным, грубым голосом, а затем раздался короткий шлепок ремня по телу.

«Подонок», — мрачно подумал Рикс.

Рано или поздно Буну воздастся сполна, и Рикс страстно желал, что это произойдет на его глазах.

«О чем там говорила Паддинг? — спрашивал себя Рикс. — Что-то об агентстве Буна? Может, это агентство — совсем не то, чем кажется. Надо выяснить».

Следующий хлопок заставил его вздрогнуть. Рикс потянулся к дверной ручке, намереваясь положить конец расправе, но тут впереди возник блестящий круг с головой ревущего льва, и он не посмел притронуться. В следующее мгновение круг пропал.

«Это было в Лоджии, — подумал он. — Но что именно? Ручка двери? Какой двери и куда она вела?»

Сплошные тени, спрятанные в прошлом.

Он отдернул руку и пошел дальше.