Когда они ехали в приют, Бейли крепко держал своего медвежонка, но думал лишь о том, что ждало его впереди. Он сгорал от нетерпения.

— У меня будет собака, — восхищенно шептал он, будто не мог поверить в происходящее. — И мы будем жить вместе с мисс Лоуренс…

— Рядом с мисс Лоуренс.

— Я знаю, — кивнул мальчик. — У меня будет собака!

Свернув на дорогу, ведущую к приюту, Ник увидел, что машина Мисти уже там. А ее хозяйка стояла под большим эвкалиптом, в пятнах солнечного света, в потертых джинсах, в клетчатой рубашке и старых кроссовках. На голове был «конский хвост», перехваченный красной ленточкой, и каштановые локоны переливались на солнце.

— Разве она не красавица? — прошептал Бейли, и Ник мог только согласиться. — Она приехала с Кетчупом, — добавил его сын.

На руках Мисти держала собаку. Зачем она привезла его с собой?

— Нам понадобится одобрение Кетчупа, — объяснила Мисти. — Если эти собаки будут жить рядом…

— Мне нужна собачка, которая будет бегать со мной, — сказал Бейли.

— Да, быстрая собачка, — согласилась Мисти. Она не смотрела на Ника. Все ее внимание было обращено на Бейли, и Ник понял, что он отошел на второй план.

Ник получил свой первый гонорар за дизайн яхты в девятнадцать лет. Владельцы яхт и лодок, которые делали ему заказы, были очень богатыми людьми, и его гонорары были соответствующими. Женщины интересовались им. Даже когда он был женат, они не оставляли его без внимания. Но теперь ясно, что он занял второстепенное положение рядом со своим сыном. Ник проникся к Мисти еще большим уважением.

Более того, он стал чувствовать… чувствовать…

— Давайте начнем, — пробормотал он, и Мисти удивленно взглянула на него.

— Не надо так серьезно. Ведь мы идем не к дантисту.

— Для меня это все равно что к дантисту.

Мисти уже направилась к приюту, но его слова остановили ее. Повернувшись, она прямо взглянула ему в глаза. Осторожно поставила Кетчупа на траву, высвободила свою руку из руки Бейли.

— Если вам действительно не нужна собака, тогда надо остановиться прямо сейчас, — сказала она, и тон ее вдруг стал ледяным. — Приютским собакам пришлось много пережить, ведь уже кто-то бросил их. И им не нужен владелец, который не будет их любить. Бейли, если твой папа действительно не хочет собаку, я не буду настаивать. Ты будешь жить в моем доме, и у нас на двоих будет Кетчуп.

Она разозлилась? Она действительно разозлилась.

Бейли смотрел на нее во все глаза, он ничего не мог понять. Он взглянул на Кетчупа, который в ответ взглянул на него. Ребенок и собака.

— Папа сказал, что мы возьмем собаку… — прошептал он.

— Он должен это нам доказать. Почему бы нам не оставить его одного, чтобы он немножко подумал? Взять собаку — это очень серьезное решение. Я не уверена, что твой отец к этому готов.

Бейли был замечательным ребенком, которому самому пришлось много пережить. И он все понял. Взглянув на Ника, он кивнул. А затем, к удивлению Мисти, взял ее за руку.

— Хорошо, — мужественно сказал он отцу. — Мы с мисс Лоуренс будем вместе заботиться о Кетчупе. — Он говорил так, будто успокаивал кого-то из своих сверстников, даже кого-то младше себя. — Если ты действительно, действительно, действительно не хочешь взять для нас собаку, тогда пусть так и будет, папа. — Всхлипнув, он прижал к себе медвежонка.

Только этого не хватало! Ник закрыл глаза. А когда открыл их, они все еще смотрели на него. Мисти и Бейли. И Кетчуп. И даже медвежонок Тедди.

Из здания приюта вышла какая-то женщина. Взглянула на них. Стала закрывать дверь на замок. Наверное, это и была Генриетта, рано закончившая с уборкой и кормежкой? Она тоже давала ему возможность сорваться с крючка. Нику показалось, что он стал ниже ростом. Что с ним происходит?

Он взглянул еще раз на своего сына и его учительницу и вдруг понял, что с ним происходит.

— Я идиот, — пробормотал он. — Скажите, вы — Генриетта? — решительно обратился он к женщине.

— Да, — настороженно ответила та.

— Подождите, не закрывайте дверь! Я приехал сюда с сыном, чтобы взять себе собаку. Мы оба хотим собаку и надеемся, что сможем выбрать ее прямо сейчас. Нам нужна быстрая собачка. Молодая собачка для Бейли.

Когда Ник произнес эти слова, ему сразу стало легко.

Генриетта и Бейли отправились смотреть собак. Ник и Мисти держались в стороне.

— Генриетта прекрасно знает всех своих собак, — сказала Мисти Нику. — Она не будет показывать ему тех, которые ему не подходят.

Бейли шел вдоль вольеров и внимательно рассматривал каждую собаку. Они лаяли, скулили или игнорировали его, и неуверенность Бейли возрастала с каждой минутой.

Но вот он подошел к самому последнему вольеру в конце ряда и остановился.

— Это уипет, — сказала Генриетта. — Очень быстрая. Это девочка. Она еще молодая, и у нее прекрасный характер.

— У нее поранена морда, — прошептал Бейли.

— Здесь у многих собак есть шрамы, — сказала Генриетта, словно она разговаривала со взрослым человеком, а не с шестилетним ребенком.

Бейли взглянул назад, на оставшиеся позади вольеры, будто принимая какое-то решение, и присел возле вольера с уипетом. Собачка свернулась калачиком на бетонном полу, уткнувшись носом в решетку. Вид у нее был несчастный.

Бейли, наклонившись еще ниже, ткнулся своим носом ей в нос. Ник обеспокоенно дернулся вперед, но Мисти удержала его за руку:

— Положитесь на Генриетту. Если она считает, что собака не тронет ребенка, то так оно и есть. А вы знаете о том, что деревенские дети на двадцать процентов меньше страдают от аллергии на животных по сравнению с городскими детьми? И что плохого в том, если друзья потрутся носами?

Бейли взглянул на них, лицо его было серьезным.

— Она такая худая, — неуверенно произнес он. — Я могу погладить ее?

— Конечно, можешь, — разрешила Генриетта, и Ник с Мисти подошли поближе.

Когда они оказались возле вольера, произошло нечто удивительное. Кетчуп, сидевший на руках у Мисти, внимательно уставился на уипета. Затем он заскулил и вдруг превратился в совершенно другую собаку. Он завизжал, залаял, отчаянно пытаясь вырваться из рук Мисти.

Уипет была очень худенькая, желтовато-коричневая, с белой мордочкой, и на теле ее были какие-то шрамы. Наверное, с собакой плохо обращались или просто недоглядели за ней. Собака прижалась к полу, дрожа, но, когда Мисти наклонилась к ней, держа Кетчупа в руках, уипет рванулась вперед и ударилась о прутья решетки. Она словно сошла с ума.

Обе собаки стали бесноваться. Две собаки — и холодные прутья решетки между ними… То, что эти собаки знали друг друга, было очевидно.

— Эй, я забыла! Ведь ты принесла ей ее друга. — Генриетта, улыбнувшись, наклонилась и почесала Кетчупа за ухом. — Эти двое были найдены вместе, — сказала им женщина. — Полагаю, их двоих и выбросили на улицу. Мы поместили собак в соседние вольеры, но они, казалось, были неразлучными друзьями, поэтому в итоге я поместила их в один вольер. Ваш маленький песик… — Она жестом указала на Кетчупа. — Он очаровательный, и у нас не было бы никаких проблем пристроить его, но никто не хотел брать тощую собаку. И в то же время никто не хотел их разлучать…

— Она страшненькая, — потрясенно сказал Николас, взглянув на уипета.

— Мне нравятся уипеты, — спокойно сказала Генриетта. — Это замечательные собаки, умные, благородные и веселые. Уипеты всегда выглядят худыми, но вы правы, у нее ребра слишком выпирают. Кстати, это девочка. Она исхудала, потому что ей пришлось долго скитаться. Обе собаки были в грузовике, который попал в аварию в четверг. Дотти Людман нашла ее на своем дворе вчера ночью и привезла мне. И теперь они снова здесь встретились. Значит, Мисти спасла одного, а ваш мальчик хочет спасти другого?

— Я не уверен. — Ник представлял себе более симпатичную собаку. И Бейли конечно же тоже представлял себе такую же…

— Уипеты быстро бегают, — выдохнул Бейли.

— Откуда ты знаешь?

— В больнице была книга о собаках, — сказал Бейли. — «Гибкие уипеты. Быстрее пули».

— Я знаю эту книгу, — откликнулась Мисти. — О, с какой радостью эта собачка будет бегать по нашему пляжу!

Нашему пляжу. Это звучало приятно. Ник наклонился, чтобы получше разглядеть… уипета? Он ничего не знал о собаках.

— Вы уверены, что она не тронет ребенка? — спросила Мисти, и Генриетта, рассмеявшись, кивнула и открыла клетку.

Тощая собака выскочила наружу и стала радостно скакать вокруг Кетчупа. Мисти и Бейли сидели теперь на бетонном полу, и уипет бегал то к ним, то к Кетчупу. Кетчуп скулил, но уже от восторга.

— О-о-о… — только и смогла произнести Мисти.

— О-о-о? — отозвался Ник.

— Мне надо сказать вам. — Улыбнувшись, она вздохнула, обняв обеих собак. — Если вы не захотите взять эту маленькую собачку, тогда ее возьму я!

Мисти готова принять весь мир, подумал Ник. Она взяла Кетчупа. И возьмет эту тощую собаку. Может быть, она возьмет…

— Вы хотите взять ее? — Генриетта несказанно обрадовалась. Она оценивающе взглянула на Ника, явно прикидывая, сможет ли добиться от него чего-то еще. — Если Мисти хочет взять спаниеля и уипета, а ваш мальчик хочет собаку, тогда у нас есть большой выбор…

— Нет! — воскликнули одновременно Мисти и Ник, а затем улыбнулись друг другу.

— Скажите, пожалуйста, можно мне его взять? — спросил Бейли.

— Попробуй, милый, — сказала Генриетта, и Бейли взял собаку на руки, и она лизнула его лицо точно так же, как Кетчуп лизнул лицо Мисти.

— Наверное, в прошлой жизни этих собак были дети, — сказала Генриетта, с удовольствием наблюдая за этой сценой.

— И пицца, — кивнула Мисти. — Могу поспорить, что эта маленькая девочка любит пиццу.

— Это значит, что сегодня вечером у нас будет пицца! — заключил Бейли. — Мы собираемся жить вместе, — сказал он Генриетте. — Мы можем взять эту собачку, папа?

— Я думаю…

— Тогда мы будем звать ее Тук [3].

— Тук? — удивленно спросил Ник.

— Да, — с удовлетворением произнес Бейли, обнимая костлявую собаку и потрепанного мишку. Но затем, взглянув на ряд вольеров, моментально погрустнел. — Но… всего одну?

— Всего одну! — снова в один голос сказали Мисти и Ник.

— Хорошо, — сказал Бейли, с жалостью взглянув на остальных обитателей приюта. Он крепче прижал к себе свою собаку, будто любовь к ней одной могла распространиться на других. — Она моя.

Они привезли двух собак в дом к Мисти и заперли их в прачечной, пока перевозили вещи Ника и Бейли.

Это заняло меньше часа.

Прачечная была общей для двух половин дома. Теоретически они могли оставлять там на ночь обеих собак. Днем Мисти могла забирать Кетчупа на свою половину, а Бейли — свою Тук. Но практически это вряд ли возможно. Уже в первые пятнадцать минут Бейли вбегал на половину Мисти раз шесть.

— Мне надо повидать бабушку, — в конце концов заявила Мисти, поэтому обе собаки были посажены на солнышко, на веранду. Вместе.

Когда Мисти вернулась домой, обе собаки, а также Ник и Бейли сидели на веранде. Все вместе.

Два дня назад эта веранда принадлежала только ей. А теперь…

Теперь ее обуревали эмоции.

Но зачем гневаться на судьбу? Если ей пришлось отложить свои мечты, то, может быть, это к лучшему?

Они снова ели пиццу. «Лишь для того, чтобы угостить Тук», — объяснил Бейли. Затем Ник прочитал своему сыну вечернюю сказку на ночь в своей половине дома и вышел, когда Мисти уже хотела удалиться в свою. Но Тук покинула своего нового хозяина, который крепко уснул, и присоединилась к Кетчупу. Две собаки лежали у ее ног. Зачем было их беспокоить?

Кресла-качалки на веранде, и сейчас Ник наверняка предложит ей какао.

— Хочешь какао? — спросил Ник, и Мисти вздрогнула.

— Только какао не хватает!

— Это так… уютно, — осмелел он, и Мисти, усмехнувшись, покачала головой:

— Мама, папа, ребенок и собаки. Я не хочу ложиться спать с этим образом. — Поднявшись на ноги, она взяла своих собак. Свою собаку, напомнила она себе. И собаку Бейли. Со временем они приучат Тук спать на кровати Бейли. Но Мисти уже точно знала, чем это все закончится. Кетчуп и Тук будут оба спать на кровати Бейли. Две собаки на кровати ребенка…

Это было то же самое, что и какао на веранде.

«Сейчас я отведу собак в прачечную, а сама пойду готовиться к урокам», — сказала себе Мисти, повернувшись к двери. Но Ник опередил ее, открыв дверь, а затем, взяв у нее Тук, потому что Мисти никак не могла справиться с ее длинными ногами, последовал за ней.

Они устроили две собачьи «кроватки». Положили в каждую собаку, расположив их рядом друг с другом. Кетчуп тихо заскулил, и Тук, выскочив из своей «кроватки», прыгнула к нему.

— Это большие друзья, — сказал Ник, улыбнувшись, и встал.

Мисти тоже, улыбнувшись, встала, но встала слишком быстро…

Лицо его было напротив нее. Его руки держали ее.

«Быстро отойди назад!»

Но она не могла.

Между ними возникло нечто, чего Мисти не могла опознать. В Бэнкси-Бэй не было такого мужчины, который заставил бы ее чувствовать… чувствовать так, как она чувствовала себя сейчас.

Она не хотела, чтобы он отпускал ее.

Его рука, отпустив плечо Мисти, приподняла ее подбородок, чтобы она взглянула на него.

Она подняла лицо, и ему уже не нужно было держать ее подбородок. Мисти сама запрокинула голову. Приподнялась на цыпочках босых ног, чтобы он мог держать ее крепче, чтобы она могла дотянуться до его губ.

Ее целовал мужчина, который заставил ее тело растаять практически в тот самый момент, когда она увидела его. Увидеть мужчину на другом конце классной комнаты, заполненной детьми, — и загореться огнем… Она где-то читала об этом, в каком-то любовном романе, или в рассказе, или даже в стихотворении. Мисти думала, что это ерунда.

Он заставил ее губы приоткрыться — ласково и нежно, — и ей показалось, что тело ее тает. Ее губы, казалось, слились с его губами. Руки его крепче прижали ее к себе. Ее груди упирались в его грудь. И весь окружающий мир затуманился от жаркого желания.

Его губы были солеными, теплыми, изумительными. Они были…

Ее тело больше не принадлежало ей. Оно было каким-то странным, другим, будто она летела.

— Мисти…

Это был его голос, но она едва узнала его. Он слегка отодвинул ее от себя, и голос его был охрипшим от страсти и желания. Он хотел ее.

Это было необыкновенное ощущение — быть желанной для такого мужчины, как Николас. Мисти почувствовала власть над ним.

— М-м-м? — Их губы разомкнулись, но лишь на секунду. Мисти вновь встала на всю ступню, почувствовав голыми ногами голые доски.

— Это… слишком быстро, — прошептал он, уткнувшись носом ей в волосы, но не отпустил ее.

— Уложить меня в кровать, хочешь сказать? — прошептала она ему в ответ и сама удивилась тому, что засмеялась. — Да, действительно. Поэтому, если ты думаешь…

— Я не думаю.

Только он, конечно, думал. Они оба думали об этом.

«Но почему бы нет? Мне двадцать девять лет, — вдруг цинично подумала она. — И если мы оба хотим этого…»

Но она знала этого парня лишь два дня. Он прав. Это было слишком быстро.

— Значит, возвращайся на свою половину, жилец, — с трудом выговорила она, и он, усмехнувшись, еще дальше отодвинул ее от себя, но по-прежнему не отпускал. Между ними было значительное расстояние, но руки его все еще держали ее плечи, и если бы он притянул ее к себе…

Но он не притянул.

— Давай подумаем, куда это приведет, — сказал он, и она кивнула.

— Да.

— Но не сегодня вечером.

— Нет.

— Значит, на разных половинах?

— Да. Но кресла-качалки на веранде? — спросила Мисти, пытаясь улыбнуться.

— И никакого какао? — Он уже смеялся над ней. — Опасная вещь — какао на веранде.

— Да, — решительно сказала она. — Даже какао — это риск.

Риск. И Мисти почему-то вспомнила о своем списке. Своих альбомах.

В этих альбомах содержались ее мечты. Может быть, судьба послала ей вместо них Николаса?