Выбрать себе тихий городок в сельской местности, самое безопасное место, чтобы растить ребенка. Арендовать аккуратный домик с участком без всяких деревьев, чтобы ребенок на них не залез, с высоким забором вокруг. Организовать свою работу так, чтобы все время находиться дома. Заботиться о мальчике с утра до ночи. Отдалиться от мира, забыть о нем… В его планы не входило приглашение незнакомой женщины в дом.

Ветеринар явно напугал ее до смерти. Она вышла из клиники, нервно смеясь.

— Фред — самый назойливый в мире человек, — сказала она. — Поезжайте домой и сами выберите себе диван.

Лицо Бейли потускнело.

«Но нам нужен диван», — сказал себе Ник и обнаружил, что ему действительно необходим совет. Он должен был принять множество решений и не знал, с чего начать. Все это было правдой, поэтому он привел Мисти в свой новый дом и увидел, как загорелись ее глаза. Это был вызов. Именно такие чувства он испытывал, когда перед ним был чистый лист бумаги и яхта, для которой надо было разработать дизайн.

Фред был прав. Этот дом был огромным чистым листом. Они поставили раскладушки в передней комнате, повесили на окна бумагу, чтобы никто не видел их с улицы. На кухне были раскладной стол, пара стульев и самые необходимые кухонные принадлежности. Но им надо было гораздо больше.

— Вы приехали налегке, — сказала Мисти.

— У нас больше ничего нет.

— Мы будем жить здесь, — сказал Бейли, и вновь в его голосе прозвучал страх. Как только они вошли в дом, он схватил своего плюшевого мишку с кровати и прижал его к себе, будто это был его спасательный круг.

Дом был большой, пустой и гулкий. Для них обоих здесь было много работы.

Бейли почти всю свою еще короткую жизнь провел на судах той или иной конструкции. Либо на классической яхте отца, либо на более комфортабельном катере деда. Последний год он провел в больнице, а затем — в санатории, где восстанавливался после травмы. В жизни у него были две надежные точки стабильности — его отец и этот медвежонок. Но этого было мало.

Однако с чего начать?

— У вас действительно ничего нет? — спросила Мисти.

— Мы жили на судах.

— Именно там Бейли получил такую страшную травму?

— Да. И там убили его мать, — коротко сказал он. Мисти, как учительница его сына, должна знать об этом.

— Мне очень жаль… — дрогнувшим голосом произнесла она.

— Поэтому мы и приехали в самый тихий и безопасный уголок мира, — сказал он. — И все, что нам нужно для счастья, — это диван.

— А собака?

— Нет!

— Нет? — улыбнувшись, спросила она.

Она улыбалась еще десять секунд после того, как он сказал ей о смерти своей жены. Это было не совсем нормально. Но потом Ник понял, что Бейли мог слышать их. И Мисти сохраняла на лице улыбку. В последнее время Бейли повидал много потрясенных женщин, рыдающих над ним. А эта женщина была достаточно умна, чтобы не уподобляться им.

— Ну хорошо, перейдем к делу, — совсем другим тоном произнесла Мисти. — Вы хотите купить новую мебель?

— Не возражаю.

— Старая мебель более комфортная, — сказала она, заглянув в пустую гостиную. — И будет выглядеть здесь гораздо лучше. Ведь это не новый дом. — Она задумчиво огляделась вокруг. — Вы знаете, здесь есть гораздо лучшие дома. Этот дом холодный и неуютный.

— Сгодится на первое время. — У Ника не было сил осматривать новые дома. — Вы имеете в виду какую-то конкретную старую мебель?

Мисти колебалась:

— Может быть, вы не будете долго здесь жить.

— Мы будем жить здесь до тех пор, пока нам не надоест Бэнкси-Бэй.

— Бэнкси-Бэй — прекрасное место для жизни, — сказала она, все еще оглядываясь вокруг. — Если вы хотите взять на время мебель — пока не примете окончательного решения, — то у меня полный дом мебели. Я могу одолжить вам ее, и тогда у вас будет время подумать и постепенно купить себе все, что вам нужно. Если хотите, то мы сможем превратить это место в уютный дом уже в эти выходные.

— У вас есть дом, полный мебели?

— Я живу в двух домах, соединенных вместе. Мои бабушка и дедушка ничего никогда не выбрасывали. В итоге я имею две гостиные и пять спален, и все это покрыто толстым слоем пыли. Если хотите, приезжайте завтра утром, посмотрите сами.

— Там больше не живут ваши дедушка с бабушкой?

— Дедушка умер, а бабушка находится в доме для престарелых. Я живу одна, но я привязана к дому. Вы хотите здесь осесть, а я пытаюсь сорваться с насиженного места.

Ему не надо спрашивать. Не надо интересоваться. Но эта девушка заинтриговала его.

— Но вы хотите взять новую собаку? Как же вы тронетесь с места?

— Да, вы правы, — сказала она, немного потускнев. — Но я не могу ничего с собой поделать. Возможно, ситуация изменится. Кто знает? Может быть, Кетчупу не понравится жить у меня. Может быть, он предпочтет более молодого хозяина. И если я смогу уговорить вас на очень большой диван…

— Нет! — сказал Ник, догадавшись, куда она клонит.

— Стоит попытаться. — Мисти усмехнулась и наклонилась к Бейли. Мальчик наблюдал за ними с некоторой тревогой, прижимая к себе своего медведя, словно талисман. — Бейли, завтра я поеду в ветклинику забрать Кетчупа. Утром я привезу его к себе домой. Не хотите ли вы приехать завтра днем ко мне, чтобы посмотреть мебель?

— Да, — сказал Бейли и добавил безо всякого колебания: — И мой медвежонок Тедди тоже приедет.

— Замечательно, — улыбнулась Мисти. — Я буду рада видеть Тедди. Вы проедете через весь город, три мили по берегу, увидите большой белый дом с огромной верандой, — сказала она. — Вы не сможете пропустить его. В любое время днем.

— Я не уверен…

— О, простите. — Лицо ее изменилось. — Вероятно, вы все-таки хотите новую мебель? Тогда беру свои слова обратно. Я слишком много командую.

Она и сама была задета своей настойчивостью, но все-таки в ее голосе прозвучала надежда… Взглянув на ее лицо, Ник почувствовал, что пропал.

— Мы будем вам очень благодарны, — сказал он, и Бейли улыбнулся, а затем зевнул так сладко, что Ник поразился: он давно не видел своего сына таким. — Пора спать, — сказал он, и Бейли, взглянув на маленькую раскладушку, а затем на Мисти, снова улыбнулся так, как не улыбался уже целый год.

— Может ли мисс Лоуренс почитать мне сказку на ночь? Она читала нам в классе такие хорошие сказки.

— С удовольствием, — сказала Мисти, улыбнувшись ему в ответ. — Если твой папа не возражает.

Не возражает, конечно, но…

У них в жизни много чего не хватало, и это была мелочь, но вдруг она показалась ему очень важной, хотя Нику не хотелось в этом признаваться. Тем более перед учительницей. Перед этой учительницей.

— У нас нет никаких детских книжек, — признался он.

У них были книги, но они хранились в Англии, пока он не решил окончательно, где им поселиться. Контейнеры шли бы сюда несколько месяцев. Так или иначе…

— Мы купим книги завтра, — сказал он Бейли.

— У меня есть книги, — сказала Мисти словно между прочим, по-видимому не заметив его смущения.

— Мы жили в больнице. И нам давали книги.

— Не надо объяснений, — сказала она, освободив его от тягостных слов. — У меня в машине полно детских книг. Если вы хотите, чтобы я почитала Бейли…

Они оба хотели.

«Забудь о собственных клятвах», — подумал Ник. Взглянув на лицо Бейли, он почувствовал, как тяжесть упала с его плеч. За последний год постоянная тревога о сыне терзала его сердце. Он недостаточно заботился о нем, и это привело к трагическим последствиям… Разве может теперь Бейли снова положиться на него?

За последний год Николас пытался снова склеить их жизни вместе, и ему в этом помогали профессионалы. Но теперь они с сыном находились далеко от госпиталя и той психологической поддержки, которую им там предоставляли. Это был первый день их совместной самостоятельной жизни.

— Конечно, мы очень хотим, чтобы вы почитали Бейли, — подтвердил Ник.

— Договорились. — Мисти буквально просияла. — Я так рада, что вы первым делом пришли в школу! Теперь все выходные я буду жить с мыслью о том, что у меня есть новый друг. А теперь, Бейли, переодевайся в пижаму, чисти зубы, а я пойду за книгой. У меня в машине есть моя любимая книга. О медвежатах, которые жили в доме, похожем на этот, и каждую ночь у них были приключения.

— О да, пожалуйста! — воскликнул Бейли.

Ник сидел на крыльце, смотрел на закат и слушал, как Мисти читает его сыну сказку про медвежат. В какой-то момент он почувствовал, что улыбается. В отличие от медвежат их приключения закончились. Дом, который они сняли, оказался ужасным, но они отремонтируют и обставят его. Это место было безопасным. Здесь они могли жить.

Ник выбрал Бэнкси-Бэй, потому что до Сиднея отсюда было всего два часа езды. Рядом находились порт, крупный судостроительный завод, и в то же время здесь их никто не будет тревожить. Конечно, ему следовало приехать заранее и посмотреть дом, прежде чем подписывать договор об аренде, но оставить Бейли в Сиднее на четыре часа, чтобы съездить сюда и обратно, или объяснить ему, в чем дело… Ведь ему нужно было приехать сюда в рабочие часы, а эти часы он проводил со своим сыном.

И все-таки дом был не таким уж плохим.

Да, отсюда не видно моря, но слышен шум волн. И это уже хорошо. Не видеть и не слышать океан было бы совсем невыносимо. Через неделю он устроит себе кабинет. С понедельника Бейли начнет ходить в школу. А он снова вернется к своей работе.

Сказка о медвежатах подходила к концу. Заглянув в окно, Ник увидел, что у Бейли слипаются глаза. Сын будет хорошо спать на новом месте благодаря этой женщине.

«Она не в моем вкусе, — подумал Ник. — Серая сельская мышка».

Нет! Это все-таки несправедливо. Мисти была интеллигентной и доброй. Но джинсы у нее весьма потертые, а вместо косы сейчас конский хвост. Она переоделась, потому что держала на руках эту собаку. Пятен крови на кофточке не было, но, должно быть, она переоделась еще в школе, потому что кофточка уже была испачкана в краске.

Теперь она наклонилась, чтобы поцеловать его сына на ночь, пожелать ему спокойной ночи…

— Простите, — услышал Ник. — Мне надо было оставить вам книгу и уйти. Я не хотела вмешиваться в вашу жизнь.

Учительница была чуткой женщиной. Она улавливала сигналы сразу же, как только Ник посылал их.

— Вы не вмешались в нашу жизнь. — На этот раз Ник совершил другую ошибку: вложил в свой голос гораздо больше тепла, чем это было допустимо.

Он взял ее за руку, и это тоже было ошибкой.

«Как давно я не прикасался к женщине?»

— Вы хотите рассказать мне о Бейли? — спросила она, и Ник отпустил ее руку.

— История его болезни изложена в медицинской карте, которую я оставил в школе.

— Конечно. Я ушла из школы в спешке, потому что мне надо было ехать к ветеринару, поэтому еще не ознакомилась с вашими документами. Я сделаю это в понедельник.

Она ознакомится с документами в понедельник… Конечно, ознакомится, подумал Ник.

Он честно написал обо всем, что с ними случилось. У него не было другого выхода. Если он скроет от классного руководителя то, что случилось с Бейли, то могут возникнуть проблемы. Множество проблем.

— Я могу рассказать вам сейчас. — Ник почувствовал странное возбуждение.

— В этом нет никакой необходимости…

— Нет, есть!

Почему ему вдруг показалось, будто он идет по битому стеклу? Ведь это была учительница Бейли! «Вот и обращайся с ней как с учительницей! — резко приказал он себе. — Разговаривай с ней холодно и профессионально».

— Мне нелегко с этим жить, — признался он. — Сегодня был тяжелый день. Сказать по правде, последний год был тоже очень тяжелым. Если честно, год был просто ужасным. — Ник замолчал, желая на этом остановиться, но не смог. — Я не хотел вас больше задерживать, но если у вас есть время… Вы — учительница Бейли. И вы должны знать, что с ним произошло.

— Да, должна, — ровным голосом ответила она. — Мы оба хотим добра для Бейли.

Ник взглянул на нее. Она была бесхитростная и простая женщина, учительница его сына. Она стояла на веранде дома, который он хотел привести в порядок для сына. И ее присутствие действовало на него необыкновенно успокаивающе.

«Мои родители одобрили бы ее», — подумал он, и эта мысль пробудила в нем такие сильные чувства, что ему стало нехорошо. Если бы он выбрал такую женщину, а не Изабеллу… Женщину, на которую можно было бы положиться.

— Расскажите мне, — попросила она, и Ник стал рассказывать.

— Мать Бейли была застрелена недалеко от побережья Африки, — сказал он, и Мисти испытала такой шок, что чуть не выронила из рук свой лимонад, который принес ей Николас.

В Бэнкси-Бэй никогда ни в кого не стреляли. И… недалеко от побережья Африки?

— Она погибла мгновенно. — Ник больше не смотрел на нее. Он смотрел на белую стену рыболовного магазина, но Мисти понимала, что он видит нечто большее, чем просто стену. И нечто ужасное. — В Бейли тоже выстрелили, — сказал он, — и потребовался целый год, чтобы вытащить его с того света.

Что она могла сказать после этих слов? В голове ее закружилось множество вопросов, но она не знала, с чего начать.

— Это мрачная история, — сказал он. — В последний год мне часто приходилось рассказывать об этих событиях, но каждый раз это было очень тяжело.

— Вы не обязаны были рассказывать это мне.

— Вы учительница Бейли. И должны знать.

— Да, вы правы, — неуверенно произнесла она. — О, Николас…

— Ник, — строго поправил он, будто это было очень важно.

— Ник, — повторила она и выжидающе замолчала.

— Я работал по контракту в Южной Африке. Бейли и Изабелла оставались у ее родителей. Но как-то они решили поехать ко мне… Их ограбили, в Изабеллу и Бейли стреляли… — Лицо его застыло. На нем отразилась такая тоска…

— О, Ник…

— В этой краткой версии не отражен важный момент — моя глупость, — сказал он, и Мисти поняла, что ей сейчас придется выслушать историю, которую он не желал рассказывать снова и снова. — Когда я был ребенком, меня усиленно опекали. Опекали со всех сторон. Поэтому я восстал. Как только появилась возможность, сбежал от родителей на море и занялся дизайном кораблей. Я заработал большие деньги, построив серию экспериментальных судов, и я рисковал…

— Замечательно, — прошептала она, затем добавила, не сдержавшись: — Риск — это залог успеха.

— Нет, — решительно сказал он. — Риск — это глупость. Я рисковал очень глупо. Катание на горных лыжах по очень крутым склонам, гонки на скоростных яхтах по океану, ныряние с аквалангом, исследование морских пещер. Все это было фантастически увлекательно — и чем опаснее, тем лучше. А затем я встретил Изабеллу… Она была такая же, как я, и даже более авантюрной. Рисковать для нее было то же, что дышать. И мы рисковали… Ее родители были богатыми людьми, поэтому она могла потакать любой своей прихоти, а их у нее было много. Со временем я понял, что она просто сумасшедшая. Если я катался по самым крутым спускам, то она не каталась по ним вообще! Она выбирала дикие склоны, на которых еще никто не катался. И вместе мы совершали сумасбродные вещи.

— Но вам было весело? — Мисти попыталась задать этот вопрос без сомнения в голосе, но, кажется, ей это не удалось. Ник взглянул на нее так, будто забыл о том, что она здесь находится, но все-таки кивнул в ответ, криво усмехнувшись:

— Да. Построив «Махелки», нашу замечательную яхту, мы плавали на ней повсюду. У нас была потрясающая жизнь! А затем родился Бейли, и это было самое потрясающее событие. Наш сын… — Ник замолчал, будто не решаясь продолжить, и Мисти поняла, что на этом веселые времена в его жизни закончились и начался тяжелый период. — Когда я взял его на руки… — тихо сказал он, — впервые понял, какие чувства испытывали родители в отношении меня.

— Поэтому вы решили, что для Бейли не будет никаких «крутых спусков»?

Ник снова смотрел на стену магазина. И больше не разговаривал с ней.

— Там, где мы жили, не было никаких горных склонов… Мы продолжали жить на яхте. Мы ссорились с Изабеллой из-за этого, но продолжали путешествовать. И заниматься тем, что нам нравилось. Но… когда я видел в чем-то риск, то думал о Бейли. Мы становились заботливыми родителями.

Ник замолчал.

— Может быть, вы просто расскажете мне о том, что случилось дальше в тот день? — неуверенно спросила она, но он отрицательно покачал головой.

— Осталось немного. Я женился на авантюристке, и Изабеллу уже нельзя было изменить. Мы с Бейли лишь сдерживали ее. Мы жили в Англии, когда я заключил контракт по поводу дизайна новой яхты. Ее должны были построить в Южной Африке. Но Изабелла никогда не могла спокойно усидеть на месте. Устав от своих летных уроков, она уговорила родителей отправиться в плавание на их океанском судне, чтобы сделать мне сюрприз.

— В Африку?..

— На шикарном комфортабельном теплоходе. — В голосе его прозвучали горечь и боль. — В самый беднейший уголок планеты! Узнав, что они направляются ко мне, я был потрясен. Знал, что это очень рискованно. Я направил им навстречу людей, но на них напали еще до того, как мои люди прибыли…

— Напали?!

Ник пожал плечами:

— А что вы думали? Страна погрязла в нищете, и вдруг появляется шикарный океанский лайнер с бассейном, с командой в униформе, и буквально на всем — отпечатки долларовых купюр. Но им дали хороший совет. Если на вас напали грабители, взяли вас на абордаж, отдавайте все. Отец Изабеллы вез с собой такую кучу денег, от которой у любого человека закружилась бы голова. Он думал, что сможет откупиться от любых неприятностей. Может быть, и откупился бы, но Изабелла… она решила защищаться, — с яростью произнес Ник.

Мисти поняла, что она сейчас для него не существует. В его голосе прозвучала нескрываемая ненависть, ненависть к самому себе.

— Я знал, что у нее есть пистолет, но она сказала, что избавилась от него. И я поверил ей. И это была большая глупость с моей стороны… — Он потряс головой, будто пытаясь сбросить с себя ночной кошмар, но невозможно было забыть то, через что ему пришлось пройти. — Поэтому, когда ее отец пытался договориться с грабителями, она вышла из каюты и… стала стрелять. В людей, которые промышляли пиратством. В ответ раздалось два выстрела — и все было кончено. Два выстрела — и она была мертва, а Бейли ранен.

Мисти в ужасе закрыла глаза.

— Поэтому вы здесь, — прошептала она.

— Поэтому мы здесь. Бейли почти год провел в больнице, а я тем временем подыскивал самое спокойное и тихое место на земле. Я смогу проектировать корабли прямо здесь. Мои проекты в основном интернациональные. Я найму человека, который будет вместо меня ездить по разным странам. А я буду сидеть дома с Бейли и оберегать его.

— Вы хотите завернуть его в ватный кокон? — Мисти вдруг страшно разволновалась. — Небольшой риск может быть приятным и волнующим. Я могу, например, проехаться на мотоцикле на одном колесе. Возможно, у меня будут синяки и царапины. Но риски могут быть разными…

— Я не собираюсь рисковать жизнью своего сына. — В этих словах прозвучала такая боль…

— Никто не заставляет вас делать это, — сказала Мисти, решив, что лучший выход из его положения — энергично заняться практическими делами. — Вам нужно обустраивать дом, заботиться о ребенке, проектировать корабли. Наш ветеринар, Фред, имеет насчет вас планы, и я почти уговорила вас взять собаку. Вы можете поселиться здесь и жить счастливо. Но если бы с вами не приключилась эта беда…

«О чем это я? Не лезь туда, куда не просят», — сказала она себе, смутившись от того, куда завели ее мысли.

Мисти заставила себя сойти с веранды. Этот мужчина и его прошлое не имели к ней никакого отношения. Ей надо вернуться в дом для престарелых, взглянуть на бабушку перед сном. Ей надо идти домой.

Ник не остановил ее. Он снова ушел в себя, замкнулся в своем мире, где любые риски с некоторых пор были запрещены. Казалось, он едва видел ее.

— Спасибо за то, что выслушали меня, — вежливо произнес он.

— Пожалуйста, — сказала она тоже вежливо и, повернувшись, ушла.

Мисти вернулась домой, в свой большой дом.

После того как с бабушкой случился инсульт, Мисти стала хранить свои альбомы на кухонной полке — там, где стояли кулинарные книги. Мечты вместо рецептов? Да, именно так. Достав первый альбом, Мисти положила его на кухонный стол.

Почти половина его была посвящена Африке. Фото сафари. Фото прайда львов в лучах заходящего солнца. Фото рынка в Марракеше. Африка была восьмым номером в ее списке.

Второй альбом раскрылся сам собой на той странице, где было фото Горной Шотландии. Девушка в легком белом платье лежала на поле среди цветущего красного вереска. За ней возвышались красные горы. Мисти вклеила это фото, когда ей было двенадцать лет. На этой же странице она поместила фото волынщика и старинного замка.

Еще один альбом. Греческие острова. Белые домики, прилепившиеся к скалам, изумрудное море, шлюпки, рыбаки на рассвете…

В этих альбомах были собраны все ее мечты за всю жизнь. И чем старше она становилась, тем более серьезно задумывалась о том, выполнимы ли они?

Она распределила их по месяцам, и теперь у нее был список из двенадцати пунктов.

Побывать на севере Англии, в краю долин — Йоркшир-Дейлс, проехать на поезде в Шотландию, посмотреть местечко Скара-Брэ, на Оркнейских островах [2] … Волынщики в тумане. Снежные овсянки. Номер десять.

Греция. Номер два.

Африка…

Мисти решительно захлопнула альбом. Николас был прав. Не надо рисковать — и тогда останешься целой. Она только что согласилась взять себе собаку. Теперь ей не выбраться отсюда…

На столе ее стоял включенный компьютер. Повинуясь некоему импульсу, Мисти набрала в поисковой строке: «Николас Холт, дизайнер морских судов». У этого человека оказался собственный превосходный сайт! На нем были размещены фотографии яхт и больших лайнеров — один другого краше, — и все это было творением рук Николаса Холта.

Холт был всемирно известен. И наверняка очень богат. И такой человек решил, что Бэнкси-Бэй для него — самое безопасное место?!

— Теперь у меня есть собака, — напомнила она себе.

На диких горнолыжных спусках, наверное, холодно и ветрено. А в Шотландии туманы и комары. Кто знает, какие опасности ее там поджидают?

«Поэтому возьми себя в руки, занимайся насущными делами — и забудь о своих детских мечтах. Бери пример с Ника Холта. Считай, что Бэнкси-Бэй — самое безопасное место на земле».

Но мечты не рассеются по команде. И собака не проживет целую вечность. Деньги на исполнение ее «списка желаний» по-прежнему целы. Она может осуществить свои мечты немного позже.