Позже вечером они перебрались в спальню. Бейли сразу шмыгнула в кровать и накрылась одеялом. Матео присоединился к ней чуть погодя, после того как разжег камин в спальне. Обнявшись, они почти сразу уснули и проспали до восьми часов утра.

Матео не позволил ей встать, пока они еще раз не занялись любовью.

Час спустя состоялась встреча Матео и Николь. Николь ознакомила его с маршрутом, которому они должны были следовать, осматривая Париж и его окрестности. Николь была просто счастлива, когда Матео поддержал ее идею и поставил подпись на предварительно подготовленных документах. Он, как никто другой, знал, какую уединенную жизнь ведут дети-сироты и как им необходимо расширять кругозор, чтобы войти в эту жизнь хотя бы немного подготовленными к ней.

Когда встреча подходила к концу, Николь с улыбкой поведала Матео, что кое-кто — она не назвала имени ребенка — сегодня должен был переехать в свой новый дом, в новую семью. Николь и не скрывала, насколько рада этому.

Матео покидал ее кабинет, невольно думая о том, не был ли этим ребенком Реми? Если так, то он тоже желал ему счастья.

После встречи с Николь Гарнье Матео отправился искать Бейли. Однако когда Матео ее нашел, у него не хватило духу помешать ей и девочкам, с которыми она играла. Одна из этих девочек была светловолосая Клэр, этот маленький ангелочек, которая могла растопить любое сердце. Девочки болтали, смеялись, обрывки их разговора доносились до Матео.

Он стоял под величественным дубом, растущим во дворе детского дома, скрестив руки на груди.

Хотя прошло уже много лет, когда он покинул Францию, но иногда детский дом еще являлся ему во снах — размытых, искаженных, абстрактных. И странное дело: с каждым годом ему становилось все труднее расстаться с этим местом. Вот и сейчас, смотря на играющих Бейли и девочек, Матео вновь почувствовал, что не хочет никуда уезжать. В нем боролись два желания: страстное желание бежать отсюда, какое он когда-то испытывал, живя здесь, и остаться.

Матео не понимал себя. У него уже другая жизнь в Австралии, работа, друзья. Как его может сюда тянуть?

Бейли вдруг заметила его под дубом и взмахнула рукой:

— Матео, иди к нам! Клэр и Элеонор пекут печенья. Нам бы очень не помешала еще одна пара рук!

Элеонор была сверстницей Клэр. Болтая между собой по-французски, они делали печенье из песка и формочек и ставили их в воображаемую духовку. Матео невольно улыбнулся, так как эта сцена напомнила ему о его детстве, когда он тоже начал помогать бабушке на кухне.

— Какое печенье печем? — поинтересовался он, останавливаясь рядом с женским обществом.

Клэр что-то быстро ответила ему по-французски.

— Надеюсь, температура в духовке не слишком высокая, а то как бы печенье не подгорело.

Элеонор тут же изменила температуру, покрутив воображаемый рычажок. Клэр благодарно улыбнулась Матео и поблагодарила свою подругу.

— Эти две подружки — не разлей вода, — сказала Бейли. — Они прекрасно ладят.

Клэр потянула Матео за рукав.

— Не хотите попробовать печенье, мсье? — предложила она.

Матео сел на корточки, положил руки на колени.

— Они уже остыли?

Посовещавшись, девочки решили подождать еще две минуты, чтобы довести выпечку до полной готовности, и затем охладить готовое печенье.

Матео провел рукой по спине Бейли и прошептал:

— После того как мы перекусим, поедем в город.

— Может, стоит пригласить наших поварих тоже?

Бросив быстрый взгляд на девочек, он вполголоса сказал:

— Если мы возьмем Клэр и Элеонор, то нам придется взять и всех остальных, чтобы их не обидеть.

Бейли кивнула, соглашаясь с его словами:

— Мы могли бы нанять автобус.

Матео рассмеялся:

— Могли бы…

— Как прошла встреча с Николь? — поинтересовалась Бейли, глядя на Матео.

— Я согласился с предложенным ею планом экскурсий на следующий год. Брать всех детей сразу не получится, поэтому сначала отправятся дети постарше.

— Но я надеюсь, про маленьких тоже не забудут? — с тревогой спросила она, переводя взгляд на Клэр и Элеонор.

— Ни в коем случае, — заверил ее Матео.

Бейли довольно вздохнула и обвила руки Матео вокруг своей талии. Прислонившись головой к его плечу, она вздохнула и произнесла:

— Мне здесь нравится.

— По тебе это заметно — ты здесь похорошела. — Матео прижался губами к ее виску. — Вон какие розовые щечки!

— А губы? Про них ты ничего сказать не хочешь?

В нем сразу вспыхнуло желание. Бросив взгляд на детей — те уже увлеченно играли в какую-то новую игру, — Матео увлек Бейли за огромный ствол дуба, привлек ее ближе к себе и прижался к ее губам. Бейли прильнула к нему, словно он был ее единственной опорой, и Матео почувствовал себя выше и сильнее пятисотлетнего дуба, возле которого они стояли. С трудом оторвавшись от ее губ, он прошептал:

— Как насчет того, чтобы немножко поменять наши планы? Может, сначала заедем домой, а уж потом займемся всем остальным?

Бейли поцеловала его и призналась:

— Не хочется никуда отсюда уезжать. Может, останемся здесь и пообедаем с детьми?

Матео подался назад и нахмурился:

— Ты находишь меня уже не столь привлекательным, как раньше?

В глазах Бейли появился насмешливый огонек.

— Тебя это так волнует?

— Раз это касается тебя, то да.

Матео взял ее лицо в свои ладони и снова прижался к ее губам в медленном, долгом поцелуе, который заставил их обоих забыть о том, где они находятся. То, что Матео ответил на ее шутливый вопрос серьезно, заставило сердце Бейли забиться быстрее. Сейчас, в этот миг, остальной мир — с компаниями, встречами, инвестициями, антиквариатом — не имел для них никакого значения, он просто не существовал. Только он и она, только чувства, которые они испытывали, сжимая друг друга в объятиях…

Когда Матео оторвался от ее губ, Бейли продолжала стоять с закрытыми глазами. Ее лицо осветила мечтательная улыбка.

— А может, нам вообще не стоит никуда ехать? Может, останемся здесь навсегда?

Что-то сжалось в животе Матео. И не потому, что он был не согласен со словами Бейли, пусть ее предложение и прозвучало слегка наивно, а потому, что оно ему понравилось. И это был тревожный знак, так как эта поездка задумывалась им — и Бейли с ним согласилась — как приятное времяпрепровождение и ничего более. Их по-прежнему связывало физическое желание, но к нему добавилось еще какое-то новое чувство. И Матео не знал, что произошло, что изменилось в их отношениях и как теперь ему быть.

Женский голос одной из воспитательниц вернул их в окружавшую реальность. Мечтательное выражение исчезло с лица Бейли, она поправила блузку и пригладила рукой волосы.

— Кого она ищет? — спросила она, прислушавшись к французской речи. — Тебя?

— Нет. Элеонор.

— Зачем?

— Кажется, ее ждут в кабинете у мадам Гарнье.

— Что-то случилось?

Матео вспомнил свой недавний разговор с Николь в кабинете директора.

— Кажется, для Элеонор все изменится с сегодняшнего дня.

Они вышли из-за дерева и увидели, что мадам Придо, держа за руку Элеонор, идет с девочкой к главному входу в детский дом. Клэр осталась одна, и Матео показалось, что он знает, какие смешанные чувства обуревают в эту минуту маленькую девочку.

— Не переживай за свою подружку, Клэр, — сказала Бейли. — Мсье говорит, что тревожиться не о чем.

Клэр непонимающе взглянула на Бейли, вздохнула и произнесла что-то по-французски. У нее округлились глаза, когда она разобрала слова «мама» и «папа». Понятно. Клэр догадывалась, с какой целью позвали Элеонор. Должно быть, она считала, что Элеонор нашла своих родителей потому, что считалась в детском доме самой примерной из девочек.

— Она говорит то, что я думаю? — обратилась Бейли к Матео.

Он кивнул:

— Николь говорила, что одна пара, уже несколько лет желавшая взять приемного ребенка, наконец-то получила окончательное разрешение.

— Элеонор?

— Похоже, что речь шла о ней.

Они оба посмотрели на Клэр. Та не отрывала взгляда от входной двери, за которой скрылась ее подружка. В горле Матео встал ком. В эту минуту он понимал маленькую Клэр лучше, чем кто бы то ни было. Как и то, почему, приезжая сюда, он испытывал двойственные чувства…

У Бейли разрывалось сердце при виде того, как сникла Клэр, хотя всего несколько минут назад девочка была полна жизни, болтала и смеялась почти беспрестанно. Наблюдая за тем, как она говорит с Матео, Бейли подумала о том, что, несмотря на возраст, Клэр все прекрасно понимает, что она рада за свою подружку, у которой теперь будут мама и папа, но ведь это также означает, что она, Клэр, останется одна и ей будет тоскливо без Элеонор.

— Элеонор предоставят возможность попрощаться с подружкой? — тихо спросила Бейли у Матео.

— Не сомневаюсь.

— Хотя бы так… — Бейли тяжело вздохнула. — Я конечно же рада за Элеонор, но ведь Клэр, наверное, будет труднее пережить их разлуку: ведь она осталась одна. Хотя зачем я тебе об этом говорю? Ты знаешь все лучше меня.

— Однажды Клэр тоже дождется своих родителей.

«Все дети дождутся своих родителей, я надеюсь», — поняла Бейли его невысказанные слова. И вовремя прикусила язык, с которого рвались необдуманные, хотя и искренние слова: «Я бы хотела стать им всем матерью!»

Бейли сама не знала, почему подумала об этом. Может, на эту мысль ее навела Клэр, которая теперь шла рядом с ними, высоко и гордо держа свою головку, так что на глаза Бейли навернулись слезы? Ведь до того, как потерять мать, Бейли была с ней четырнадцать чудесных лет, а ее отец, несмотря на их напряженные отношения, никогда и не помышлял о том, чтобы отдать дочь в детский дом. К тому же раньше он был совсем другим — любящим и заботливым…

Когда все трое зашли внутрь, навстречу им попался Реми. В руках мальчик держал старый, потрепанный футбольный мяч. Каким-то шестым чувством он понял, что Клэр нужна поддержка, и, перебросившись несколькими фразами с Матео по-французски, взял малышку за руку и поднялся с ней по лестнице, чтобы отвести в спальню для девочек.

Матео и Бейли молча смотрели за тем, как исчезают за балюстрадой две детские фигурки. Из ее груди вырвался тяжелый вздох.

— Мы могли бы подняться с ними и попытаться ее развлечь, — сказала Бейли и, решительно тряхнув головой, сделала шаг в направлении лестницы.

Ее остановила рука Матео.

— Думаю, лучше ее сейчас не трогать. Реми ее поддержит.

Бейли помедлила, но затем неуверенно кивнула, соглашаясь. Матео знает, о чем говорит. И еще она подумала, что Матео, хотя он уже давно взрослый, должно быть, сейчас даже тяжелее, чем ей, — именно потому, что он знает больше и чаще становился свидетелем таких прощаний.

«Да, он не просто хороший человек, но еще и сильный, иначе просто отсылал бы детскому дому чеки, а не приезжал сюда каждый год», — подумала Бейли.

Матео положил руку ей на талию и потянул за собой к выходу.

— Поехали? — предложил он.

Бейли хотела бы отказаться, но потом кивнула. К чему расстраивать себя лишний раз, если они ничем никому не могут помочь? Оставалось лишь горячо надеяться и верить, что, как и сказал Матео, и Клэр, и Реми, и все остальные дети когда-нибудь обретут родителей, готовых подарить им свои любовь и тепло…

Матео направил машину к деревеньке, самым величественным зданием в которой была видневшаяся вдали церковь в готическом стиле. Они проехали два ресторанчика, пекарню и, к удивлению Бейли, оставили деревню позади.

Она кинула на Матео взгляд:

— Куда мы едем?

— Я подумал, может, стоит показать тебе что-нибудь другое, отличное от того, что ты уже видела? Например, крепость, хотя уже почти разрушенную. Говорят, что там обитают призраки.

Бейли заставила себя улыбнуться.

— Я за! — бодро отозвалась она в ответ на предложение Матео.

Через несколько минут поездки по сельской дороге они добрались до скалы, возвышавшейся над рекой. Выйдя из машины и поднявшись по выступам, служивших ступеньками, Бейли с Матео добрались почти до вершины. Они оба запыхались, однако вид, открывшийся перед ними, заставил Бейли забыть о тяжелом подъеме.

— Девятьсот лет назад здесь была выстроена деревянная цитадель, — начал рассказывать Матео. Взяв Бейли за руку, он повел ее ближе к развалинам. — К пятнадцатому столетию крепость усовершенствовали, к ней добавились эти постройки.

Бейли слушала Матео, затаив дыхание, рассматривая покрытые мхом арки, просевшие каменные ступени, остатки скульптур, примыкающих к холодным стенам.

— А призраки? Что говорят про них?

— Рассказывают, что у местного графа была дочь и он держал ее взаперти в башне. Вроде бы потому, что ему не нравился ни один из тех мужчин, кто к ней сватался, хотя на самом деле он просто не хотел расставаться со своей единственной дочкой. — Поддерживая Бейли за локоть, Матео помог ей переступить через кучу камней, и они вошли в темный коридор, пахнущий землей и сыростью. — Однажды в крепость заехал рыцарь. Его пригласили отужинать и переночевать. Он услышал, как где-то поблизости поет и плачет какая-то девушка. Тогда он спросил, не может ли он с ней поговорить? Граф не позволил.

Бейли остановилась, глядя на Матео и жадно ловя его слова:

— Только не говори, что они погибли, когда этот рыцарь попытался ее вызволить из башни!

— Нет, — поспешил успокоить ее Матео. — История умалчивает о том, как этому рыцарю удалось вызволить пленницу, но в ту же ночь они вместе покинули крепость и даже успели обвенчаться в какой-то церквушке. Узнав об этом, ее отец пришел в ярость, вскочил в седло и помчался за беглецами, чтобы вернуть единственную дочь назад. Но, перепрыгивая через канаву, его лошадь споткнулась и упала. Граф сломал ногу, внутрь попала инфекция. Через шесть недель он скончался от заражения крови, но до последней секунды звал свою дочь назад и просил у нее прощения.

Бейли оглядела развалины и невесело рассмеялась:

— Что же, когда его дочь была рядом, он не думал о том, чтобы почаще бывать в ее обществе?

— Если ты захочешь увидеться с отцом, когда мы вернемся, — Матео понял ее совершенно правильно, — я бы хотел пойти с тобой.

— Спасибо, — тепло улыбнулась ему Бейли и поцеловала в щеку. — Но что-то я пока не вижу, как разрешить нашу с ним проблему.

— Но может быть, ты дашь ему еще один шанс?

— Может, на этот раз моему отцу стоит сделать первый шаг? — Бейли перевела дыхание. Нет, она пока не была готова обсуждать этот вопрос ни с кем, даже с Матео. Какой смысл? — Мне хотелось хотя бы понять, почему папа по отношению ко мне так переменился. Но он не желает со мной это обсуждать. Что ж, его право… Одного моего желания, чтобы все изменилось, недостаточно.

— Наверное, не так все просто, — протянул Матео.

Бейли нахмурилась, не понимая, к кому относилась его реплика: к ней или ее отцу? И было бы интересно узнать, как бы сам Матео поступил, окажись он на месте ее отца. Самый простой способ — это спросить.

— Натали сказала в тот вечер, когда мы все ужинали, что она бы не удивилась, если ты вернешься из Франции с ребенком.

На лице Матео не отражалось ни одной эмоции.

— Натали очень мила, но она многого не знает.

— Например?..

— Например, процесс усыновления во Франции в настоящее время весьма усложнился, а значит, занимает много времени.

— Ты хочешь сказать, что интересовался деталями?

— Мы не раз разговаривали с Николь Гарнье на эту тему.

Матео дал слишком уклончивый ответ. Бейли уточнила:

— То есть Натали не права и ты пока еще конкретно не думал над этим вопросом?

— Однажды Реми обретет свой дом и семью…

— Почему он не может обрести все это благодаря тебе?

— Это тяжело, Бейли. Я понимаю, какие чувства ты можешь испытывать, оставляя здесь детей. Но они в хороших руках. Со своей стороны, я делаю для них если не все, что могу, то очень многое.

Бейли закусила губу. Да, в этом она сама убедилась — Матео помогал детям из детского дома так, как помогают лишь немногие.

— Может, нам тогда уехать завтра? — предложила она, поколебавшись. — Потому что, если я останусь здесь еще, могу вообще не захотеть уезжать. Эти дети… Они крадут твое сердце, — со слабой улыбкой призналась она.

Матео поймал ее взгляд:

— В этом я с тобой соглашусь. Но так обычно случается с людьми — когда, бывает, нужно остаться, этого делать не хочется. А когда ты мог бы уйти, не всегда есть куда.

Матео отвернулся от нее, но Бейли продолжала смотреть на него. Ей было понятно, что последняя фраза касалась самого Матео. В общем-то это касается и ее тоже, верно? Когда она хотела уйти, но ей некуда было, Матео убедил ее остаться. В результате вот уже две недели она спит в его постели и даже прилетела с ним во Францию. За то короткое время, что они здесь прожили, Бейли привыкла видеть его у горящего камина. Привыкла видеть Матео, когда он, задумавшись, гуляет вокруг детского дома, привыкла наблюдать его улыбку, когда кто-то из детей, желая сделать ему приятное, дарил рисунок или пел песенку. Рядом с Матео она чувствовала себя так, словно приехала с ним сюда не впервые…

Как закончатся их отношения, когда они вернутся в Австралию? Когда она начнет зарабатывать пусть небольшие, но свои собственные деньги? Ясно только, что у нее больше не будет причин жить с Матео в его доме.

Слова Матео открыли ей глаза: ей не хотелось с ним расставаться.