Амелия сидела на балконе и смотрела на закат над Батом, пока Джефф внизу разбирался с делами. Поверенный Малькольма приехал через десять минут после того, как разъехалась семья Джеффа. Она знала Эдмонда через Сесилию, но он едва удостоил ее взглядом. Джефф выглядел сердито, и она извинилась и ушла, прежде чем он успел попросить ее оставить их.

Она устала, но это была приятная усталость. Эта поездка изменила ее взгляды на жизнь. Луиза была как глоток свежего воздуха – внушительный пример того, что жизнь не кончается, когда умирает любовь. Эта женщина избегала внимания общественности, но излучала жизнерадостность, которую Амелия надеялась сохранить к пятидесяти. С собой на балкон она принесла бокал «Пиммза», смешанного с шипучим лимонадом и мелко нарезанными фруктами. Она полулежала на одном из тяжелых деревянных диванчиков с пухлыми подушками в красную полоску.

Солнце село; Амелии стало немного холодно, и она накинула на плечи кашемировую шаль. В домах зажигались огни, и она подумала, что могла бы быть счастлива в этом маленьком, тихом городке. Хотя Бат не был совсем уж крошечным, он был удален от лондонской толчеи и суеты, и, хотя она знала, что и здесь много папарацци (у многих голливудских звезд здесь были дома), от поместья Джеффа они, похоже, держались подальше.

– Извини, – произнес Джефф, выходя на балкон. – Я не думал, что это займет столько времени.

Он выглядел странно, словно все еще думал о деле, в чем бы оно ни состояло.

– Ничего не имею против посидеть здесь и насладиться ночной тишиной.

– Они тебя утомили?

– Вовсе нет, мне очень понравилась твоя семья. Это как раз то, что я всегда мечтала иметь сама. На пару мгновений мне даже показалось, что твоя семья – и моя тоже.

– Мне очень понравилось делить с тобой мою семью.

– Спасибо, Джефф.

Она подождала его ответа, но он молчал. Ей хотелось спросить его, о чем он хотел поговорить с ней ранее, но она не могла заставить себя сделать это. Джефф сел на диванчик лицом к ней, и она положила ноги ему на колени.

– Амелия, мне нравятся наши отношения. Сейчас все хорошо, и я не хочу, чтобы это кончалось.

– И я не хочу. Ты стал важен для меня. Не уверена, как это случилось, потому что я пообещала себе, что ты не возьмешь надо мной верх.

Джефф улыбнулся ей, и она легко заметила в его глазах заботу. Она чувствовала, что светится изнутри, когда он так смотрел на нее.

– Думаю, что полностью подчинил тебя себе, – заметил он.

– Именно так, – кивнула она, и он поцеловал ее.

– Нам лучше собраться и отправиться домой. Меня ждет довольно тяжелая неделя, – вздохнул Джефф.

Чувство покоя, охватившее ее, развеялось. Она знала, что это просто жизнь двоих очень занятых людей, решивших быть вместе. У нее была своя жизнь, у него – своя.

– Ладно, пойду собирать вещи, – сказала она, поднимаясь.

Он остановил ее, и ее дыхание прервалось.

– Амелия?

– Да?

– Ты согласишься жить со мной?

Жить с ним? Она не была уверена, что готова к этому, но ей в голову тут же пришла мысль: она хотела проводить с ним больше времени, и с этой точки зрения жить вместе было хорошей идеей – за исключением того, что она не была уверена.

– Я могу подумать пару дней?

– О чем тут думать, Амелия?

– Просто я не уверена. Я не стараюсь быть человеком, с которым тяжело, – объяснила она.

Он придвинулся ближе к ней.

– Чего ты боишься?

– Боюсь нуждаться в тебе, – прошептала она.

– Ты получишь меня. Я никуда не собираюсь.

– Пока, – возразила она, изучая выражение его лица.

– Если я пообещаю, ты поверишь? – спросил он.

– Я не знаю, – тихо призналась она.

– Давай попробуем. Проведем друг у друга несколько ночей и посмотрим, что получится.

Амелии хотелось согласиться: она понимала, что, если позволит страху влиять на ее решения, это будет совсем не веселая жизнь.

– Хорошо, но тебе придется остаться со мной – у меня собака.

Он издал смешок, и из его глаз на мгновение ушло беспокойство.

– Отлично. Назначишь особые дни?

– Нет, если будешь смеяться надо мной.

– Не буду, клянусь. Понедельник, среда, пятница?

– В следующие выходные я лечу в Париж на конференцию.

– Я сверюсь с графиком и, если получится, полечу с тобой, если ты, конечно, не хочешь лететь одна.

– Я бы очень хотела, чтобы ты полетел со мной, – сказала она.

Построение планов на будущее заставило ее почувствовать, что они настоящая пара. Поверить в это было страшно, но она решила, что сейчас она поверит. Другого подходящего выхода не было: она уже влюбилась в Джеффа, и теперь ей предоставлялась возможность проверить, сможет ли она жить с ним. Ей просто надо было поверить, что беспокоившее его дело рано или поздно всплывет. Если он хотел жить с ней, значит, речь шла не о ней, решила она.

Джефф не принадлежал к сорту людей, оставляющих неоконченные дела, а «жить» с Амелией было как раз из таких. Утром он встретился с ней и Огги, желая сделать договоренность с ней официальной, но она держалась по-деловому, почти холодно, возможно, потому, что правление не хотело видеть малейшие проявления предосудительного поведения.

Эдмонд оставил на голосовой почте еще одно предупреждение, и Джеффа, честно говоря, уже тошнило от старика. Для него не существовало выбора между «Эверест эйр» и Амелией: он выберет Амелию при любом раскладе. Эдмонд был не слишком доволен таким положением вещей, но Джефф был непреклонен. К тому же прибыли от авиалинии постоянно росли, и это насторожило поверенного. Джефф не был Малькольмом, и он не потерял интереса к делам из-за Амелии; на самом деле она даже заставила его еще сильнее хотеть преуспеть, чтобы их предприятие оказалось прибыльным, что поможет и ей.

Секретарша напомнила ему, что сегодня он должен присутствовать на благотворительном ужине с Мэри Вернер. Он позвонил Мэри, сказал, что все в силе, а потом позвонил Амелии – предупредить, что будет дома поздно.

– Амелия слушает, – сказала она вместо приветствия.

– Это Джефф.

– Привет, красавчик.

– И тебе привет, – ответил он. – Мне сегодня надо быть на мероприятии, посвященном борьбе с раком груди, так что доберусь до тебя поздно.

Он услышал шорох бумаги.

– Думаю, у меня тоже кое-что намечается… Да, званый обед. Если хочешь, на обратном пути я могу заглянуть к тебе: «Манро фаундэйшн» – корпоративный спонсор твоего мероприятия.

– Нет, не надо. Буду с нетерпением ждать встречи дома.

– Так еще лучше. Тогда ты будешь принадлежать только мне.

– Мне это нравится, – заметил Джефф.

– Правда? – спросила она.

– Правда. Я хочу наслаждаться твоим видом каждый день, – признался он.

– Я буду дома к десяти.

– Я тоже постараюсь.

– У меня еще один звонок, мне пора. – И она повесила трубку, прежде чем он сказал что-то еще.

Когда Джефф заехал за Мэри, ему захотелось, чтобы на ее месте была Амелия. Ему показалось, что позади него кто-то есть, когда он звонил в дверь, но, оглянувшись и осмотрев улицу, он никого не заметил.

– Привет, Джефф, – поздоровалась Мэри, открывая дверь своего дома в Ноттинг-Хилл.

В розовом платье она была очень хороша. Он наклонился и поцеловал ее, и ему послышалось щелканье за спиной. Обернувшись, он увидел только мужчину, выгуливавшего собаку в конце улицы. Джефф потряс головой. Он становился параноиком из-за преследовавших Амелию фотографов.

– Готова?

– Только сумочку возьму, – ответила она.

Несколькими минутами позже они уже ехали в его «ауди». Мероприятие проводилось в одном из отелей Манро. Он остановился и бросил ключи служащему, потом предложил Мэри руку, и они вошли в отель. В танцевальный зал вела красная ковровая дорожка, множество фотографов щелкали камерами.

– Спасибо, что сопровождаешь меня сегодня, Джефф.

– Нет проблем. Это важное мероприятие.

Мэри кивнула:

– Это ведь одно из дел твоей матери?

– Думаю, это дело каждой женщины. А раз у меня есть мать и две сестры, это важно и для меня.

Мэри улыбнулась ему:

– Выпьем и потанцуем?

Джеффу не хотелось быть близко к любой женщине, кроме Амелии, но один танец с Мэри не выглядел очень страшно.

– Ладно, пошли.

– Под эту мелодию? – немного удивленно спросила она: играла песня Пинк. – Я не слишком хорошо танцую под быструю музыку.

– Давай попробуем. Готов поспорить, у тебя отлично получится, – сказал он, понимая, что ее всего лишь нужно немного подбодрить.

Она взволнованно улыбнулась и встала.

– Ладно, попробуем.

Они вышли на танцпол, и музыка сменилась на другую веселую мелодию, песню Стеф Кордо, которой занимался Генри на своей звукозаписывающей студии. Они потанцевали под нее, а потом началась новая песня Джона Мейера.

– Наконец-то медленный танец, – с надеждой произнесла Мэри.

– Ладно, один танец, – согласился Джефф.

Она придвинулась ближе к нему, и он положил руку ей на талию. К его удивлению, ему понравилось танцевать с ней. На танцполе Мэри открылась ему с другой стороны. После нескольких песен Джефф произнес:

– Тебе следует чаще танцевать, Мэри. Это проливает свет на другую сторону твоей личности.

– Ты так думаешь?

– Определенно, – кивнул он.

– Девоншир, – окликнул кто-то.

Джефф обернулся и увидел довольно жалко выглядящего фотографа с дорогой профессиональной камерой на шее. Фотограф сфотографировал их с Мэри и растворился в толпе. Джефф пошел за ним, но к тому времени, когда он пробрался сквозь толпу, человек уже исчез. Малькольм с Эдмондом и газеты получат новую тему для разговоров, но Джефф справится. Он попытался убедить себя, что фото ничего не значит и не о чем беспокоиться, но он боялся, что Амелия может посмотреть на это по-другому. Вернувшись к столу, Джефф увидел, что Мэри опекала других гостей, как любезная хозяйка дома.

– Мне надо идти, – сказал он.

– Понимаю. Я еще немного побуду здесь, а домой доберусь на такси, – ответила Мэри.

Он кивнул и вышел из отеля, намереваясь добраться до Амелии, прежде чем случится еще что-то плохое.

Амелия хорошо проводила время. Биби тоже была приглашена на званый обед к Доминику Редженти, и Амелия весь вечер болтала с подругой о Джеффе и пила чудесные фруктовые коктейли.

– Я говорила, что сегодня он прислал цветы мне в офис?

– Раз сто говорила, – улыбнулась Биби.

– Это было так мило. Те же самые цветы, что были развешаны в корзинках на улицах Бата. Мы гуляли по всему городу, и никто не обращал на нас внимания. Это было так чудесно, – сказала Амелия.

Биби взяла Амелию под руку:

– Знаю, знаю. Это были дивные выходные, они казались сном.

– Я слишком много болтаю? – спросила Амелия.

– Разве что чуть-чуть, но я совсем не против. Думаю, ты влюбилась.

– Я тоже так думаю, – кивнула Амелия.

Рядом с ней сел Доминик:

– Что думаешь?

Он был одним из ближайших ее друзей. Обед был небольшой и уютный: она, Биби и Доминик с женой Люсиндой. Доминик и Амелия познакомились очень давно, на одном из показов ее матери. Он был на пятнадцать лет старше ее и на показ пришел с одной из своих любовниц, но это было задолго до того, как он познакомился с Люсиндой и остепенился.

– Не говорите ничего без меня! – крикнула Люсинда из кухни и внесла десерт.

Люсинда была знаменитым поваром, начавшим свою карьеру у Гордона Рэмсея.[9] Ее красоту и харизму заметил один из продюсеров во время одного из ранних шоу Рэмсея и предложил ей устроить собственное шоу. Тогда же Доминик начал ухаживать за ней.

– Ну вот, я пришла, – объявила она.

Доминик встал, взял у нее поднос с джелло[10] со вкусом шампанского и взбитыми сливками и поцеловал жену в щеку.

– Вы такие милые! – воскликнула Амелия.

– О да, – согласилась Люсинда. – Так что там насчет твоего мужчины? Расскажи нам про Джеффа.

– Не знаю, что сказать. Он… – Она стушевалась, понимая, что не знает, как рассказать о нем, не открывая свою душу полностью или не боясь показаться глупой: она все еще боялась боли.

– Сегодня он прислал ей цветы в офис. Те самые, что висят в корзинках на улицах Бата, – произнесла Биби, – где они провели выходные.

– Он хотел напомнить тебе о времени, которое вы провели вместе, – сказала Люсинда. – Почему ты так не делаешь, Доминик?

Он усадил Люсинду себе на колени, когда она закончила раздавать десерт.

– Потому что у тебя аллергия на цветы, дорогая.

Она поцеловала его в щеку.

– Верно.

– Еще он прислал мне фигурку из Ботсваны – там мы встретились впервые. Думаю, он заметил тогда, что она мне очень понравилась, – улыбнулась Амелия.

– Это хорошо. Что еще он замечает? – спросила Люсинда.

– Все. Когда я с ним, я чувствую себя единственной женщиной на планете.

Доминик улыбнулся ей, и она поняла, что он счастлив за нее.

– Самое время тебе найти такого мужчину. Почему ты не привела его с собой сегодня?

– У него мероприятие, на котором он должен присутствовать. Он такой же занятой, как я, но, думаю, мы совместим наши графики и будем проводить больше времени вместе.

– Это тяжело, – заметила Люсинда. – Доминик много путешествует, и в начале нашей совместной жизни мы часто ссорились.

– Да, потому что она была упряма и не хотела жертвовать работой, чтобы поехать со мной.

– Я рада, что она так поступала. Это было нехорошо с твоей стороны – просить ее пожертвовать карьерой ради тебя, – сказала Биби.

– Эй, я предложил ей быть моим личным поваром и кучу денег!

– Надеюсь, ты отказалась, Люсинда.

– Конечно, она отказалась, но в конце концов я заставил ее перенять мой образ мыслей.

Амелия рассмеялась. Пока они добродушно подтрунивали друг над другом и ели десерт, она поняла, что скучает по Джеффу. Ей хотелось, чтобы он был рядом, наслаждаясь вечером вместе с ней. Она подумала, что влюбленность – больше чем просто чувство. Ей хотелось проводить с ним каждую секунду дня и, конечно, ночи. Если бы он был здесь, он хорошо поладил бы с Домиником и Люсиндой. Она хотела, чтобы он полностью вошел в ее жизнь, и поняла, что не будет счастлива, пока не будет счастлив он.

Счастлива… В ее жизни еще не было места, где бы она чувствовала себя одновременно в безопасности и счастливой. Она боялась поверить, что происходящее между ней и Джеффом могло продолжиться, и это было нечестно ни для нее, ни для Джеффа. Она не могла дождаться, когда окажется дома и сможет сказать ему об этом. Больше она не собиралась скрывать, что любит его. Ей хотелось вести такую же жизнь, какая была у Доминика с Люсиндой, и вечный побег не был ключом к такому устойчивому счастью.

Она ушла немногим позже десяти, но позже, чем собиралась. Они с Биби поехали на такси; выходя из машины, Биби крепко обняла Амелию, и такси повезло ее домой. По мере приближения к дому, где, как она надеялась, ее ждал Джефф, внутри у Амелии разрасталось восторженное чувство.