Джефф принес с собой набор для пикника и разложил его на полу в ангаре. Когда вошла Амелия, он ощутил подъем чувств, определить которые не смог, да и не старался. Он еще не встречал никого, кто влиял бы на него так сильно, как она. Амелия выглядела привлекательной и неуверенной. Она помедлила у двери, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не подойти к ней.

Амелия взглянула на расстеленное одеяло.

– У нас пикник?

– Надеюсь, ты не против.

– Это… великолепно. Спасибо, – пробормотала она, и ее глаза засверкали, когда она увидела одеяло, еду и розы.

– Как ты добралась сюда? – спросил он, беспокоясь, не помешают ли им папарацци.

Джеффу хотелось приватности, хотелось насладиться пребыванием с этой прекрасной женщиной, которая все больше значила для него. К тому же ему не хотелось, чтобы ей приходилось преодолевать препятствия, чтобы увидеться с ним.

– Отец Биби подвез меня, когда папарацци ушли, решив, что я проведу ночь у нее. Я хотела приехать сама, но мою машину все знают, и я не люблю водить в дождь.

– Почему?

– Я как-то попала в аварию. Все обошлось, но это потрясло меня. Я врезалась в другую машину, когда мою занесло. Тогда я поняла, что не могу контролировать все.

– Сколько тебе было лет?

– Двадцать пять. Забавно, потому что тогда моя жизнь вроде как выходила из-под моего контроля. Это было как раз, когда в Интернете появилось то видео, и вообще я вела довольно активный образ жизни: одевалась вызывающе, хотела быть уверенной, что все, что обо мне пишут, пикантно. А потом случилась авария.

– Но с тобой ничего не случилось?

– Меня отвезли в больницу из-за ссадины на лбу. У меня было сотрясение, и в газетах, конечно, написали, что я напилась.

– А ты напилась? – спросил он.

– Нет. Горький опыт научил меня, что СМИ придумывают то, что им нужно, чтобы тираж расходился быстрее. На несколько недель я исчезла, а потом вернулась с планом. Тогда я начала действительно работать в «Манро фаундэйшн». Авария изменила мою жизнь.

– Я рад, – сказал Джефф, – и очень счастлив, что с тобой ничего не случилось. – Он притянул ее к себе и крепко обнял.

Хотя она рассказывала об аварии как о незначительном происшествии, он подумал, что мог бы никогда не встретить ее, если бы все закончилось более серьезно. Какой была бы его жизнь, если бы у него не было Амелии? Что, если что-нибудь отняло бы ее у него? Мысли Джеффа вернулись к телефонному разговору с Эдмондом. Он хотел рассказать Амелии об этом сегодня, но решил, что дела подождут.

Он повел ее к одеялу.

– Надеюсь, ты любишь курицу под соусом марсала.

– Обожаю. Моя мать итальянка, как ты знаешь.

– Она умеет готовить? – спросил он, усаживая ее рядом с собой.

Амелия рассмеялась:

– Да, но не делает этого: у нее есть повар. Хотя, честно говоря, она никогда особенно не готовила, даже до того, как стала «Миа Доменичи, известным дизайнером».

– Разве она не всегда была известной? – спросил Джефф.

– Сначала она была моделью. Она начала придумывать одежду, когда мы с братом только начинали ходить. Она говорит, что успехом обязана тому, что сидела дома с нами.

– Как мило. Она сделал тебя частью своего бизнеса.

Амелия улыбнулась:

– Я никогда раньше так не думала об этом. Мне всегда казалось, что ей скучно с нами.

– Или она просто не хотела быть матерью-домохозяйкой. Может, ей хотелось, чтобы вы оба стремились к чему-то еще, – предположил Джефф, протягивая ей тарелку и откупоривая вино.

– И посмотри, что из этого вышло: мы оба только и делаем, что летаем по всему свету.

– И работаете в компании отца, – добавил он. – Я думаю, ты себя недооцениваешь.

– Это лучше, чем если бы кто-то сказал мне, что я не оправдываю ожиданий.

– Ты их оправдываешь, Амелия, – сказал Джефф.

Он передал ей бокал вина и поднял свой.

– Что это за машина? – спросила Амелия, глядя на спортивную машину, припаркованную в ангаре.

– «Бугатти-вейрон», – ответил он. – Они очень быстрые. Я оставил заявку давным-давно, так что, когда они начали производить эту модель, я получил свою одним из первых.

– Почему ты водишь такую машину?

– Мне нравится скорость. У меня всегда была слабость к машинам и самолетам.

– Дай угадаю. Наверно, потому, что, когда ты за штурвалом или за рулем, никто не знает, кто ты.

– Точно, – кивнул он. – Вождение дает мне чувство наиболее близкое к тому, что я чувствую в воздухе.

– Правда? – спросила Амелия. – Простое вождение?

– Ну, до этих пор. Я нашел кое-что еще, что дает мне это чувство.

– Что же это? – спросила она.

– Ты, – ответил Джефф.

Она подняла на него огромные голубые глаза, и его сердце пропустило удар.

– Я?

Он кивнул. Она закусила нижнюю губу, и он погладил ее по щеке.

– Что такое?

– Я только что поняла, что боюсь поверить тебе.

– Не бойся.

– Что, если я упаду? – спросила она.

– Я поймаю тебя, – сказал он.

И эти слова были не просто уверением, они были обещанием, которое он вряд ли когда-нибудь захотел бы нарушить.

* * *

Амелия еще никогда не была в кабине самолета. Ей нравилось смотреть, как Джефф готовит его к полету. Он рассказывал ей, что делает, посвящая ее во все тонкости. Она села рядом, и, когда им дали разрешение на взлет, они покатили по взлетной полосе и наконец взлетели.

Тучи разошлись, и ночь была ясной. На них бы ли наушники, они могли разговаривать друг с другом, и Джефф показал ей город с высоты, указывая на различные ориентиры. Амелия слышала возбуждение в голосе Джеффа и понимала: он создан для полетов.

– Мне очень нравится, – восхищенно произнесла она. – Никогда не видела Лондон с этой стороны.

– Отсюда весь город виден с иной точки зрения.

– Ночью он прекрасен. Всегда больше всего любила ночь, – сказала она.

– Почему?

Амелия пожала плечами:

– Думаю, потому, что ночью никто ничего от тебя не ожидает.

Джефф рассмеялся:

– Ночью можно творить что угодно, ты это хочешь сказать?

– Да, подумай только. Днем от тебя постоянно что-то требуют, а ночью никто не указывает тебе, что делать. Может, они хотят, чтобы ты был дома или делал что-нибудь достойное уважения, но никто не ждет, что ты станешь работать.

– Думаю, в какой-то степени ты права. Ночью все равно остаются обязательства, но ты можешь отказаться от них, и люди не подумают о тебе плохо, – заметил Джефф.

Для Амелии вечера были временем для отдыха, но она знала, что Джефф и высшее общество смотрели на них по-другому: это время блистать.

– Как ты смогла отказаться от запланированного ужина? – спросил он.

– Пообещала Сесилии завтракать с ней две недели. Она очень близкая подруга мамы. Она заподозрила, что я меняю ее на тебя, и не обиделась.

– Почему?

Амелия встревожилась. Зачем она затронула эту тему? Все считали, что Джефф отличается от мужчин, с которыми она обычно встречалась. Но Амелия переживала из-за того, что может быть последней прихотью Джеффа, прежде чем он найдет себе респектабельную жену вроде Мэри Вернер – женщину, которая всегда говорит и делает правильные вещи.

– Она находит тебя милым.

– Милым?

– Да, и знаешь, это хорошо.

– Звучит скучно. Никто не хочет быть скучным, особенно если он с тобой.

– Я не думаю, что ты скучный, – возразила она. – Как я могу так думать?

– Хорошо. Хочешь порулить?

Амелия покачала головой:

– Ни за что. Мне нравится смотреть, как ты это делаешь.

– Но я не могу прикоснуться к тебе, пока управляю самолетом, – произнес он.

От его слов все ее тело охватила дрожь желания, между ног стало горячо. Она хотела снова почувствовать его прикосновения. С прошлой ночи, казалось, прошли годы.

– Я определенно не хочу управлять самолетом, если ты собираешься трогать меня. Скорее всего, мы разобьемся.

– Я могу довести тебя до этого?

– Да, можешь. – Она глубоко вдохнула. – Ты можешь заставить меня сделать больше, чем кто-либо до тебя.

– И что ты чувствуешь по этому поводу? – спросил он.

– Страх, – ответила она. – Потому что не имею представления, что чувствуешь ты.

Он заложил вираж и направил самолет обратно к городу.

– Я чувствую себя живым, Амелия, и ничто раньше не давало мне этого ощущения, даже мои быстрые машины и самолеты.

Такой откровенности она не ожидала. Неужели Джефф влюблялся в нее? Ей хотелось верить в это. Не делала ли она из Джеффа героя, которого всегда боялась даже надеяться встретить?

Она положила руку ему на ногу: ей нравилось ощущать под рукой его мускулистое бедро.

– Мне нравится, когда ты трогаешь меня, – простонал он.

– А мне нравится трогать тебя. Мне тебя всегда мало.

– Правда?

– А ты еще не понял? Прошлой ночью я сказала себе, что на этой ночи все закончится, но вот я здесь.

– Что заставило тебя передумать? – спросил он.

– Ты, – призналась Амелия. – Этим утром, когда ты стоял голый у меня на кухне.

– Не можешь устоять перед голым мужчиной? – спросил он.

Она посмотрела на Джеффа и улыбнулась. Он знал, что она не просто не может устоять перед голым мужчиной – она не может устоять перед голым Джеффом. Она понимала, что он знает, что именно он нарушил баланс. Ей хотелось мечтать о нем – и это было опасно.

Джефф посадил самолет и завел его в ангар, но вылезать не спешил. Он снял наушники и помог Амелии.

– Спасибо, что покатал, – сказала она. – Я никогда такого не делала. Это было замечательно.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он, и ему действительно было приятно, что она была рядом с ним в самолете. – У меня есть биплан с открытой кабиной, я как-нибудь покатаю тебя на нем. Тебе понравится.

– Почему?

– Ты сможешь почувствовать ветер в волосах. Я закручу пару бочек, чтобы ты смогла почувствовать всю прелесть.

– Всю прелесть чего? Увидеть, как жизнь пролетает у меня перед глазами? – спросила она.

– Это не опасно и очень весело.

– Для тебя – может быть, мистер Сорвиголова, но я предпочитаю милый полет вечерком с закрытой кабиной.

– Я согласен, если ты в этой кабине.

Амелия выглядела потрясающе, сидя в его самолете. Джефф был возбужден с той минуты, когда она положила руку ему на бедро, и теперь, когда они были на земле, он хотел видеть ее обнаженной. Он медленно протянул к ней руку и размотал ее шарф, оставив концы свободно свисать на грудь.

– Сними куртку.

Она посмотрела на него и изогнула бровь:

– Неужели ты наконец дотронешься до меня?

– О да, – хрипло произнес Джефф.

– Самое время, – улыбнулась Амелия.

– Я хочу видеть твою грудь, Амелия. Сними куртку и блузку, шарф оставь.

Легкий румянец покрыл ее кожу, когда она сделала, как он сказал. Он наблюдал, как ее тело открывалось ему дюйм за дюймом. Когда она осталась обнаженной до пояса, Джефф коснулся ее левого соска. Прошлой ночью он заметил, что ее груди были очень чувствительными, и он хотел поиграть с ними, чтобы она завелась так же сильно, как он. Джефф слегка потер пальцем ее сосок, а потом взял шарф и провел им по соску. Амелия задрожала и закусила губу.

– Нравится?

– Очень.

Он взял другой конец шарфа и потер им ее правую грудь, потом потянул шарф вперед-назад, скользя по ее груди, пока ее соски не затвердели. Она изогнулась на сиденье, а потом притянула его голову к своей. Их губы встретились; она жадно приникла к нему, пробираясь языком глубоко в его рот и сжимая его плечи. Джефф двигал шарфом все быстрее, чувствуя, как ее пальцы сильнее сжимают его плечи.

– Хочу тебя, Джефф.

– Еще рано, – прошептал он.

– Нет, – возразила она. – Раздевайся.

Он улыбнулся ее требовательности. Амелия приподняла бедра и стянула с себя джинсы и трусики, открывая ему себя. Все мысли выветрились из его головы, он хотел только касаться ее и чувствовать ее вкус. Джефф потянулся к ней, прослеживая пальцем узкую дорожку волос, наклонился ниже и прижал к ней губы, легко целуя ее и вдыхая ее запах.

– Джефф, что ты делаешь? – выдохнула она.

– Пробую тебя, – ответил он.

Пальцами он раздвинул складочки и провел языком по ее расщелине, щекоча открывшийся бутон наслаждения. Ее ноги раздвинулись, давая ему лучший доступ, и он почувствовал ее руки у себя в волосах. Джефф поднял руку и сжал ее сосок, слыша, как она снова задохнулась. Другой рукой он нашел вход в ее тело и ввел в нее палец. Амелия сильно прогнулась и громко застонала. Он чувствовал, что она взорвется, и не смог удержаться и не довести ее до края. Ртом и руками он ласкал ее, пока она не начала выкрикивать его имя, и он почувствовал, как она сжимается вокруг его пальцев. В изнеможении Амелия откинулась на сиденье и потянулась к нему, чтобы расстегнуть его ширинку. Джефф быстро стянул брюки и белье до бедер и помог ей оседлать его. Она поерзала на его коленях, направляя его в себя, и он быстро поцеловал ее, желая ощутить вкус ее груди, наклонился и втянул в рот ее сосок, облизывая и посасывая, пока она двигалась вверх и вниз. Он сходил с ума от ощущений и не мог насытиться ею. Амелия простонала его имя и стиснула его плечи. Он положил руки на ее бедра, заставляя двигаться быстрее, чувствуя приближение оргазма. Он мог излиться в любую минуту, но хотел удостовериться, что она кончила снова, и прикусил ее чувствительный сосок, чтобы довести до предела.

Амелия сжалась вокруг Джеффа и выкрикнула его имя, когда звезды взорвались у него перед глазами. Он громко застонал и еще три раза ворвался в ее тело, пока не почувствовал себя опустошенным. Джефф положил голову ей на грудь и крепко прижал ее к себе, пока оба пытались восстановить дыхание. В ее объятиях он не думал о том, что они, возможно, слишком разные, чтобы у них что-то получилось. Он не думал, что одержимость могла пройти, ничего не оставив после себя. Он не думал ни о чем, кроме того, что чувствовал, обнимая ее, и как каждый его вздох был полон ею. Джефф знал, что должен изменить отношение к ней Эдмонда и всех остальных, думавших, что Амелия Манро не была достаточно хороша для него – и в деловой, и в личной жизни.