Доминик понимал, что Каро имеет полное право не верить ему; он не сомневался, что она не в состоянии поверить его словам. Как двенадцатилетний мальчик может быть повинен в смерти собственной матери? И тем не менее это истинная правда…

Нет, не по вине Доминика карета перевернулась и упала в реку… Он не запер дверцу, не давая матери выбраться, когда карета начала тонуть и внутрь хлынула вода. Он не держал голову матери под водой до тех пор, пока она не захлебнулась…

Короче говоря, ничего подобного он не делал. И все же знал, что вина за смерть матери лежит на нем — как если бы он сам утопил ее.

Каро покачала головой:

— Нелепо даже предполагать, что ты способен на такое!

— В самом деле?

— Конечно, — убежденно кивнула она.

— Ты не считаешь, что я способен кого-то убить? — спросил он, глядя на нее в упор.

— Разумеется, ты убивал в пылу сражения, — ответила Каро. — Так устроен мир. Но я не верю, что ты способен причинить вред женщине, не говоря уже о том, чтобы убить родную мать!

— Полно, Каро! По-моему, ты уже достаточно хорошо меня знаешь и понимаешь, что я способен на все. В том числе на то, чтобы соблазнить — и не один, а два раза — молодую женщину, которую я взял на свое попечение. — Внезапно Доминик стал сам себе противен.

— В обоих случаях я несу такую же ответственность, как и ты. — Каро зарделась от смущения. Быстро встав с кровати, она надела халат и завязала пояс на талии. — Мне кажется, ты нарочно рассказал мне о своей матери, чтобы смутить меня.

Он криво улыбнулся:

— И как, получилось?

— Скорее ты разочаровал меня — потому что считаешь нужным говорить заведомую неправду…

— Но это правда, — перебил он бархатистым, вкрадчивым голосом. Глаза у него сузились и превратились в две вызывающие щелочки. — Я, и только я повинен в смерти матери!

Каро снова заметила, каким безжалостным стало лицо Доминика; да, она не сомневалась, что если он сочтет чью-то смерть необходимой, то осуществит свой замысел холодно, решительно и даже жестоко. Но о матери Доминик вспоминал с такой нежностью, что Каро не сомневалась: он никак не мог быть причастным к ее смерти. Да и как двенадцатилетний мальчик может быть убийцей?

— Доминик, расскажи мне, как она умерла, — попросила Каро.

— Какое это имеет значение?

— Очень большое! — воскликнула Каро. — Зачем ты рассказал мне о ее смерти, если не желал, чтобы я задавала тебе вопросы? — Правда, кое о чем она догадывалась и сама; видимо, с детскими воспоминаниями связано его убеждение в том, что он заслуживает, чтобы люди — особенно женщины — не испытывали к нему привязанности.

Но может быть, детские воспоминания также указывают на то, что он боится ее любви? Вот почему ему не хочется, чтобы она его любила! Каро едва заметно поморщилась. Унизительно думать, что он борется с нежными чувствами — если, конечно, их испытывает. Все еще хуже, если он догадывается о том, что чувствует она.

В отличие от нее самой внешне Доминик казался непроницаемым. Каро не сомневалась: он скрывает свои эмоции нарочно. Стремится выглядеть надменным, решительным упрямцем, который ни во что не ставит сердечную слабость. С другой стороны, он очень встревожился, когда неизвестные избили его друга лорда Торна. После пожара в игорном клубе он огорчился и разгневался не из-за потери имущества, а из-за гибели бедняги Бена…

Да и о ней он тоже заботится, хотя и уверяет, что вынужден защищать от ее же собственного безрассудства!

Пусть Доминик выдумывает различные предлоги, чтобы казаться не таким, какой он есть. Каро уже поняла, какой он на самом деле, и никакие уловки не введут ее в заблуждение!

— Доминик, прошу, я хочу узнать правду!

Он насмешливо выгнул брови:

— А ты взамен раскроешь правду о себе?

Каро пришла в замешательство. Доминик, разумеется, считал подобный обмен справедливым. Скорее всего, так оно и есть. Но она не может открыть ему, кто она такая, особенно теперь, когда после долгих и мучительных раздумий решила: невзирая ни на какого опекуна, сразу после похорон Бена она должна как можно скорее вернуться в Шорли-Холл.

Оказавшись дома, она снова станет леди Каролиной Коупленд. Вот почему Доминику не нужно ничего знать о Каро Мортон, особе, известной лишь немногочисленным лондонским знакомым…

— Вынуждена отказаться. — Каро глубоко вздохнула.

Доминик невесело улыбнулся:

— Похоже, мы зашли в тупик.

— Мы с тобой в разном положении! — вскричала Каро, возмущенная его упрямством. — Я ведь не уверяю тебя, будто кого-то убила!

— Откуда мне знать, не прикончила ли ты свою так называемую незамужнюю тетку или отца до того, как бежала в Лондон? — насмешливо ответил Доминик.

Оттуда, что у нее нет никакой незамужней тетки… ну а к смерти отца она совершенно непричастна! Но его последние слова оказались слишком близки к истине: из дома она в самом деле убежала. Поэтому ей стало не по себе…

— По-моему, ты просто пытаешься уклониться от ответа, поэтому и выдвигаешь встречные нелепые обвинения, — заметила она.

— Думай что хочешь, — парировал Доминик. — Я не желаю больше говорить ни о моей матери, ни о том, как она умерла — ни с тобой, ни с кем-либо еще. — Судя по его голосу, возражений он не потерпел бы. — А теперь, Каро, я должен пожелать тебе спокойной ночи. — Он сухо поклонился и быстро направился к двери, но на пороге остановился. — Если хочешь, я прикажу подать тебе сюда ужин.

— В этом нет необходимости, благодарю. — Аппетит у Каро совсем пропал.

Она еще не совсем оправилась после гибели Бена. Кроме того, ей не хотелось отвлекаться на еду после интимной близости с Домиником. Да и его отказ говорить о смерти матери поселил в душе Каро больше вопросов, чем ответов, особенно теперь, когда она всерьез испугалась, что влюбилась в него!

Вернувшись на следующий день в Брокл-Хаус вместе с Дрю и услышав от озабоченного Денби, что миссис Мортон пьет чай с мистером Брауном в Золотой гостиной, Доминик изменился в лице.

И без того плохо, что Николас Браун явился сюда. Почему Каро вдруг решила принять его? Доминик не мог не тревожиться, помня о ее порывистом и сумасбродном характере.

— Черт побери, Денби! — Он злобно посмотрел на дворецкого, который в армии служил у него денщиком. — Я ведь специально поместил вас сюда, чтобы вы охраняли Каро! А вы впустили в этот дом человека, который представляет для нее самую страшную угрозу?

Дворецкий озабоченно нахмурился.

— Миссис Мортон гуляла в парке через дорогу — в сопровождении моей жены, — поспешно добавил он, видя, что Доминик снова вот-вот взорвется. — Возвращаясь домой, она встретилась с мистером Брауном, который выходил из своего экипажа, и остановилась поговорить с ним.

Доминик в досаде подумал: ничего иного от Каро и ждать нельзя. Должно быть, вчера Николас Браун приказал своим приспешникам следить за каретой графа Блэкстоуна. Иначе он ни за что не узнал бы, что Каро переехала в Брокл-Хаус.

— Вы так и не объяснили, почему позволили этому человеку войти вместе с ней в дом!

— Я старался ему помешать, но…

— Значит, недостаточно старались!

— Милорд, моя жена сейчас с ними в Золотой гостиной.

— Рад слышать, что вы не совсем потеряли рассудок! — рявкнул Доминик.

— Милорд, мы напрасно тратим здесь время. — Дрю положил руку на плечо Доминика, желая успокоить его. — Даже в лучшие времена Браун был мерзавцем и отличался крайней злобностью. По-моему, оставлять его наедине с Каро неразумно. Она может нечаянно сказать ему не то, что следует…

— У Каро здравого смысла не больше, чем у…

— Она просто еще очень молода и наивна, — дипломатично заметил пожилой управляющий.

— Ее может вылечить только одно: хорошая порка! — мрачно заметил Доминик, подходя к двери Золотой гостиной и распахивая ее настежь.

Он сразу заметил решительное выражение на лице Каро, которая сидела на диване и смотрела снизу вверх на беспечного с виду Николаса Брауна, стоящего в расслабленной позе у незажженного камина.

— Каро, извините, что вам пришлось принимать нашего гостя в одиночестве.

Она невольно вздрогнула, услышав его ледяной тон. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что он в ярости. Конечно, он недоволен! Вернувшись в Брокл-Хаус, он увидел, что она, несмотря на все предупреждения, пригласила Николаса Брауна войти, после того как негодяю хватило наглости несколько минут назад подъехать к их дому в экипаже.

Каро решила, что Доминик не может не сознавать: она пригласила Брауна на чай с единственной целью. Зная, что он в ответе и за смерть Бена, и за нападение на лорда Торна, она собиралась открыто обвинить его в вероломстве! Она как раз собиралась это сделать, когда в гостиную вошли Доминик и Дрю Батлер.

По правде говоря, Каро испытала облегчение, увидев их. Доминик и Дрю явились вовремя. Все ее попытки обвинить в чем-либо Брауна были встречены им вежливой улыбкой. Разумеется, он все отвергал. После того как они устроились в Золотой гостиной, Браун пересказывал ей светские сплетни и болтал о разных пустяках. Каро даже начала сомневаться, правы ли они с Домиником. Вероятнее всего, дурная репутация просто сыграла с Брауном дурную шутку. Он не может быть виновен в таких тяжких преступлениях!

— Браун, чем заслужили удовольствие видеть вас? — Очевидно, Доминик никаких сомнений не испытывал; он не сводил с незваного гостя ледяного взгляда.

Браун насмешливо вскинул брови:

— Я лишь заехал засвидетельствовать мое почтение миссис Мортон!

— В самом деле? — Доминик оскалился в хищной улыбке.

— Насколько я понимаю, вчера вечером миссис Мортон побывала на месте пожара? — вкрадчиво продолжал Браун.

Доминик стиснул зубы.

— Да, и что?

— Естественно, услышав об этом, я пожелал удостовериться, что она пребывает в добром здравии. — Браун расплылся в самоуверенной улыбке. — Женщины такие хрупкие создания, верно?

Доминик не мог не уловить в словах Брауна скрытой угрозы. Кровь застыла у него в жилах при мысли о том, что негодяй способен сделать с Каро… Он плотно сжал губы.

— Для того-то и существуют мужчины — чтобы защищать хрупких женщин. — Доминик решил тоже сыграть в угрозы. Теперь, когда на карту так очевидно поставлено благополучие Каро, он намерен победить во что бы то ни стало.

Как он и ожидал, услышав его слова, Каро не сумела удержаться от язвительного замечания:

— Доминик, я уверена, что вполне способна сама защитить себя.

— Все свидетельствует об обратном, дорогая моя, — мрачно возразил он.

Щеки у нее очаровательно зарделись.

— Вы…

— Я тоже рад видеть, миссис Мортон, что вы уже оправились после вчерашнего сурового испытания, — тактично вмешался Дрю.

Каро с благодарностью улыбнулась:

— И я рада, что вам уже лучше.

— Не сомневаюсь, скоро вы поймете: чтобы избавиться от меня, одного пожара мало, — ответил Дрю, бросая многозначительный взгляд в сторону Брауна.

— Поздравляю, Дрю, по поводу удачного исхода, — протянул тот.

— Жаль, что Бену не повезло так же, — многозначительно ответил Дрю.

Карие глаза Брауна прищурились, и он покачал головой:

— Какая нелепая утрата… Такой молодой…

— Бессмысленная потеря, — хрипло согласился Дрю.

— Похоже, Браун, утро у вас выдалось оживленное?

Доминик понял, что пора вмешаться, иначе Дрю от гнева нечаянно скажет лишнего или допустит необдуманный поступок, о чем не может быть и речи, пока рядом с ними Каро. Доминик и Дрю все обсудили заранее и договорились, что не станут ничего предпринимать в ее присутствии. Не будь ее рядом, они бы говорили с Брауном совсем по-другому!

При одной мысли, что Каро будет здесь, когда все сбросят маски вежливости и обнажат свои истинные чувства и намерения, по спине Доминика пробежал холодок. Несмотря на то что Браун был одет по последней моде и выглядел истинным джентльменом, Доминик не сомневался, что тот всегда носит с собой нож или даже пистолет. Если беседа закончится плохо, Браун наверняка изберет своей мишенью именно Каро…

— Да неужели? — лениво, врастяжку спросил Браун.

Доминик кивнул:

— Сестра Бена, миссис Грей, сообщила, что вы помогли ей, оплатив завтрашние похороны.

Браун равнодушно пожал плечами:

— Вот самое малое, что я могу сделать при таких обстоятельствах.

— При каких же? — спросил Доминик.

Николас Браун не моргнув глазом ответил:

— Бен служил у меня и хранил мне верность — гораздо дольше, чем вам.

Доминик понял: отказавшись предать нового хозяина, молодой швейцар подписал себе смертный приговор. Возможно, та же участь ждала и Дрю. Браун наверняка только порадовался бы, если бы вчера на пожаре вместе со швейцаром погиб и управляющий — в расплату за то, что предпочел не уволиться, а служить новому владельцу.

Значит, визит Брауна к Каро — еще одна скрытая угроза? Злодей откровенно показал, что знает, где сейчас живет Каро. Доминик решил, что с него хватит…

— Браун, полагаю, вам пора идти. — Доминик понял, что больше не может сдерживаться. — Каро очень бледная… Ей нужно отдохнуть после вчерашних событий и сегодняшних разговоров о смерти и похоронах. — Он позвонил, вызывая Денби.

Каро понимала, что выглядит совсем не идеально, но она так и не успела сказать Николасу Брауну все, что о нем думает! Кроме того, она изумленно слушала, как мужчины обмениваются репликами. Почему они так вежливы друг с другом? Почему Доминик или Дрю не обвинят Брауна в открытую, не скажут о своих подозрениях и не потребуют объяснений? Она и сама собиралась так поступить, но все ее попытки пресекались вкрадчивыми речами Брауна.

— Каро, я убедился в том, что вы целы и невредимы, и, полагаю, тоже могу уйти, — вежливо сказал Дрю. Впрочем, недостаточно вежливо; Каро сразу расслышала в его голосе суровые нотки. — Мы с вами, наверное, увидимся завтра, на похоронах Бена.

Браун удивленно поднял брови:

— Как, и вы там будете?

Каро смерила его холодным взглядом:

— Разумеется…

— Ничего еще не решено, — поспешно вмешался Доминик, беря руку Каро в свою. Теперь они стояли рядом лицом к Брауну.

Его жест был настолько откровенно собственническим, что Каро зарделась от смущения. Доминик крепко сжал ее пальцы, словно призывая к молчанию, предупреждая ее об опасности.

— Доминик…

— Каро, попрощайтесь с мистером Брауном и Дрю, — сухо велел он.

Как будто она ребенок, которому нужно напоминать о хороших манерах! Или как будто Доминик собирался заткнуть ей рот до того, как она скажет или сделает что-то недопустимое, сорвет покров внешних приличий. Она решительно сжала губы.

— Может быть, прежде, чем мистер Браун уйдет, он ответит…

— Каро, не сомневаюсь, что ваши вопросы очень важны, но придется подождать до следующего раза. — Он снова стиснул пальцы Каро.

— Может быть, завтра, на похоронах Бена? — не сдавалась она.

Светло-серые глаза метнули на нее угрожающий взгляд.

— Может быть!

Лицо у Каро вспыхнуло.

— Но ведь это нелепо…

— А, Денби! — Доминик повернулся к дворецкому, вошедшему в гостиную. — Мистер Браун и мистер Батлер уже уходят.

— Но…

— Попрощайтесь с нашими гостями, Каро!

Заметив опасный блеск в глазах Доминика, Каро не решилась возражать.

Как ни хотелось ей бросить обвинения в лицо Николасу Брауну, Каро уже успела изучить Доминика и понимала, что его терпение на исходе. Скорее, оно уже давно закончилось — судя по тому, как он напряжен.

Она отчужденно распрощалась с обоими гостями; волнение ее дошло до такой степени, что она еле сдерживалась.

Доминик, видимо, тоже держал себя в руках из последних сил. Едва Денби плотно закрыл за ушедшими дверь, он выпустил руку Каро и в бешенстве накинулся на нее:

— Интересно, о чем ты только думала, пригласив Брауна в дом? Нет, ничего не отвечай, я точно знаю, каковы были твои намерения!

— Кто-то должен ему сказать…

— Кто-то непременно ему все скажет! — пылко заверил ее Доминик. — Но не ты, Каро, не ты! Даже не думай! А если посмеешь… вот только попробуй, — прорычал он, — только попробуй обвинить меня в трусости за то, что я сам не обвинил его в совершенных им преступлениях… предупреждаю, Каро, в таком случае у меня действительно не останется другого выхода… тебя давно следовало выпороть как следует, и я это сделаю!

Она побледнела:

— Я вовсе не собиралась обвинять тебя в трусости!

— Спасибо и на том, — мрачно буркнул Доминик.

Зная Доминика, Каро понимала: он может быть не менее опасным, чем Николас Браун, если того пожелает. Не укрылась от нее и смертельная угроза во взгляде, каким Доминик наградил Брауна, когда тот несколько минут назад выходил из гостиной.

Разница между двумя мужчинами состояла в том, что Доминик, вне всяких сомнений, — человек чести. Цельный. Настоящий джентльмен. Джентльмен, в обществе которого она с самых первых минут знакомства вынуждена вести себя совсем не как леди!

Правда, последняя мысль не имела никакого отношения к их теперешнему разговору.

— Не буду даже притворяться, будто понимаю, почему ты или мистер Батлер не бросили вызов мистеру Брауну — не обвинили его и в нападении на лорда Торна, и в поджоге, закончившемся гибелью Бена. — На ее сливочно-белом лбу проступила едва заметная морщина.

— Может быть, потому, что мы оба пытались защитить тебя?!

— Меня?!

Доминик вздохнул и покачал головой. Ее удивление было неподдельным. Несмотря на то что она целую неделю выступала перед нетрезвыми завсегдатаями игорного клуба, несмотря на все, что случилось за последние несколько дней — в том числе и их близость, — Каро осталась такой же невинной. Кажется, ей и в голову не приходит, что Николас Браун вполне в состоянии убить ее на месте, не заботясь о последствиях!

Больше всего Доминик боялся, что своим сегодняшним визитом Браун словно объявил о своих дальнейших намерениях. Судя по всему, он решил выместить свою обиду на Каро — прямо или косвенно…