Доминик сам не помнил, злился ли он так когда-нибудь в жизни.

Едва ли. В конце концов, еще три дня назад он понятия не имел о существовании Каро Мортон. Долгие годы ему удавалось держать свои чувства в узде. Теперь же он с трудом мог совладать с собой. При виде ее он испытывал попеременно то возбуждение, то восхищение, но чаще — ужасный гнев. Вернувшись в Блэкстоун-Хаус в начале одиннадцатого, Доминик узнал от Симпсона, что Каро сбежала, воспользовавшись его короткой отлучкой. К тому же сбежала в его собственной карете! Доминик рвал и метал.

В ожидании, когда вернется карета, он расхаживал по вестибюлю туда-сюда. У кучера можно будет узнать, куда он ее отвез. Не останавливаясь ни на миг, Доминик придумывал, как накажет Каро за безрассудство, когда наконец поймает ее. А он наверняка ее поймает. Пусть потрудится объяснить, о чем она думала, подвергая себя такой опасности…

— Милорд, по-моему, миссис Мортон собиралась скоро вернуться, — робко заметил у него за спиной Симпсон, которому Доминик недвусмысленно дал понять, как он недоволен его самоуправством. Напрасно он отпустил Каро!

Доминик резко развернулся и смерил дворецкого прищуренным взглядом:

— Позвольте узнать, Симпсон, почему у вас сложилось такое впечатление?

Видя, что хозяин по-прежнему сердится, дворецкий слегка попятился.

— После нашего предыдущего разговора я взял на себя смелость и послал одну из горничных наверх, осмотреть спальню миссис Мортон.

— И что же? — мрачно осведомился Доминик.

— Милорд, все вещи миссис Мортон на месте, там, где она их оставила, — с явным облегчением в голосе ответил дворецкий.

Насколько было известно Доминику, из собственных вещей у Каро имелось лишь несколько мелких предметов гардероба — все остальное он приказал сжечь в печи. Едва ли Каро так привязана к предметам своего туалета, чтобы специально возвращаться за ними.

Стоило Доминику чуть-чуть ослабить бдительность, и Каро не колеблясь сбежала, бросила его — и это несмотря на все предостережения! Именно последнее гораздо больше чем все остальное мучило его. Они знакомы всего три дня, но Доминик не может думать ни о ком и ни о чем, кроме нее. Доминик поморщился. А ведь он давно еще решил, что ни за что не позволит женщине, даже жене, которая должна будет произвести на свет его наследника, диктовать, как ему жить, не говоря уже о том, чтобы одержать над ним верх! И все же, взяв Каро под свою защиту, он, похоже, нарушил данное себе же слово.

И все-таки из‑за Николаса Брауна Доминик пока не мог избавиться от Каро, хотя и внушал себе, что ему не терпится избавиться от тяжкого бремени. Ее бегство из его лондонского особняка лишний раз доказывает: она настолько безрассудна, что без его покровительства способна наделать массу глупостей…

Проклятие!

Тяжело вздохнув, Доминик ответил дворецкому:

— Симпсон, меня очень радует ваш оптимизм, но, боюсь, в данном случае он совершенно неуместен. Похоже, миссис Мортон не пришлось по вкусу лондонское общество и она решила вернуться к прежней жизни. — Он говорил медленно, осторожно. Что бы ни думали и ни говорили о его гостье слуги между собой, на публике он, Доминик, по-прежнему должен называть Каро своей овдовевшей кузиной.

Чем больше Доминик раздумывал о ее сегодняшнем бегстве, тем увереннее становился в своих предположениях. Даже если она решила уехать из Лондона, наверняка захочет перед отъездом попрощаться с Дрю Батлером и Беном Джексоном… А как было известно Доминику, они оба с самого раннего утра явились в клуб «У Ника», где надзирают за ремонтными рабочими.

— Симпсон, сейчас я опять уеду. — Доминик взял трость и шляпу. — Если миссис Мортон вернется в мое отсутствие…

— Я передам ей, милорд, что вы весьма озабочены ее внезапным отъездом, — заверил его дворецкий, предусмотрительно открывая перед ним дверь.

Озабочен? Скорее зол как черт! Садясь в двуколку, Доминик скрежетал зубами — так ему хотелось свернуть нежную шейку своей упрямой гостьи. Он с наслаждением думал о мести всю дорогу, пока, управляя парой серых, не пробрался по оживленным лондонским улицам к клубу «У Ника».

Войдя в игорный клуб примерно через полчаса, Доминик понял, что гнев, переполнявший его, готов выплеснуться через край. Он думал, что нельзя злиться больше, чем он злился совсем недавно, а оказывается, можно!

И причиной его злости снова была Каро.

Как обычно, днем игорный клуб был закрыт для посетителей. Снаружи казалось, что «У Ника» никого нет, но Доминик, войдя через черный ход, сразу услышал в главном зале голоса. Он узнал раскатистый бас Дрю Батлера, голос Бена Джексона и беззаботный смех Каро. Но услышал он и третий мужской голос, который показался ему до ужаса знакомым.

Все стало ясно, когда Доминик остановился на пороге и оглядел прищуренными глазами четырех людей, сидевших за столом: Дрю Батлера, Бена Джексона, Каро, а с ними человека, которого он совсем не рассчитывал здесь увидеть, — Николаса Брауна, предыдущего владельца клуба!

Правда, Дрю и Бен, словно телохранители, сидели по обе стороны от Каро, а Браун устроился напротив. Но друзья никак не могли защитить Каро от восхищенного взгляда Брауна, он то и дело поглядывал на нее из-под полуопущенных тяжелых век.

Увидев на столе бутылку лучшего бренди, Доминик разгневался не на шутку. Сейчас еще нет одиннадцати утра!

— Дрю, судя по тому, что вы бездействуете, ремонт уже завершен?

Каро виновато опустила глаза, услышав в го лосе Доминика ядовитые нотки. Двум из трех ее собеседников тоже стало не по себе: Дрю Батлер и Бен Джексон тут же вскочили и, извинившись, вернулись к своим обязанностям.

Только расслабленный и излучающий обаяние Николас Браун как будто совсем не испугался неожиданного прихода владельца клуба. Он обернулся к молодому человеку с беззаботной улыбкой:

— Боюсь, Блэкстоун, это я виноват. Я их отвлек. После нашего вчерашнего вечернего разговора я решил приехать сюда и взглянуть на место действия собственными глазами… Застав же здесь очаровательную миссис Мортон, я испытал неожиданное удовольствие. — Обернувшись к Каро, он наградил ее теплой улыбкой.

Услышав комплимент, Каро очаровательно зарделась, но тут же нахмурилась, когда увидела, как мрачно смотрит на нее Доминик. По спине у нее пробежал неприятный холодок. Глаза у него приобрели стальной оттенок, который свидетельствовал о сдерживаемой ярости, кожа на скулах натянулась, а подбородок угрожающе выдвинулся вперед. Правда, Каро не знала, почему он больше злится — потому ли, что Николас Браун выразил свое восхищение ею, или потому, что она ослушалась его и покинула Блэкстоун-Хаус без сопровождения.

Поразмыслив, Каро решила, что дело скорее в последнем; судя по тому, как поспешно Доминик вчера убежал из ее спальни, едва ли его возмущали знаки внимания, какие оказывал ей Николас Браун. Хотя слова Брауна об их вчерашнем разговоре с Домиником косвенно подтверждают правдивость графа. Возможно, вчера вечером он в самом деле уезжал из дому не для того, чтобы повидаться с любовницей.

* * *

— Браун, простите, пожалуйста, мою кузину. Видите ли, она совсем недавно приехала из провинции и еще незнакома с правилами лондонского общества, по которым дамам неприлично выезжать куда-либо без служанки, — холодно заметил Доминик, подходя к столу, за которым друг напротив друга сидели Каро и Браун. Он испытал небольшое облегчение, увидев, что перед Каро на столе стоит не бокал с бренди, а чашка с чаем. Интересно, подумал он, где Батлеру удалось раздобыть чайную чашку, не говоря уже о чае!

— Уверяю вас, Блэкстоун, вам не за что извиняться, — вкрадчиво ответил Браун. — Более того, подобная независимость в молодой женщине кажется мне весьма привлекательным свойством.

Услышав упрек Доминика, Каро густо покраснела:

— Вы рассказали мне о понесенном вами ущербе, и я приехала, чтобы предложить свою помощь мистеру Батлеру!

Доминик сурово сдвинул темные брови:

— Я очень удивился, не застав вас дома по возвращении.

Каро ответила ему вызывающим взглядом:

— Когда я спустилась к завтраку, вы уже уехали, а мне не хотелось сидеть одной в четырех стенах!

— Может быть, мне удалиться и дать вам продолжить разговор наедине? — беззаботно предложил Браун.

Доминик прищурился. Он ни на миг не верил в искренность намерений старого мошенника. Пусть Браун одет с иголочки и по последней моде, пусть он щеголяет безупречными манерами и изображает настоящего джентльмена. Всем известно, что ради выгоды он охотно продаст родную мать тому, кто предложит за нее больше денег!

Понимал Доминик и то, зачем Браун явился в свой бывший клуб вскоре после их разговора о нападении на Натаниэля. Оставалось выяснить только одно: догадался ли Браун, кто такая Каро…

Впрочем, трудно обвинять Каро в том, что ей льстит внимание Брауна. В сорок два года, со своими темными, причесанными по моде волосами и грубовато-красивым лицом, беспутный Николас Браун вполне мог заставить трепетать сердце любой молодой женщины.

— Что вы, Браун! — небрежно возразил Доминик, хотя внутри его все клокотало. Он сел на стул, с которого только что встал Дрю Батлер. — Я лишь выразил свое разочарование тем, что, вернувшись, не застал кузину дома.

Каро покосилась на него из-под опущенных ресниц, прекрасно понимая, что им движет вовсе не разочарование. Он просто кипит от ярости!

— Надеюсь, милорд, я вправе уезжать и приезжать когда мне вздумается, — заносчиво сказала она, решительно отказываясь замечать угрожающий взгляд Доминика. Наверное, он решил наказать ее за открытое неповиновение, за то, что она покинула Блэкстоун-Хаус не дождавшись его!

— Только в обществе служанки…

— Может быть, все же обсудим это потом? — перебила его Каро, не желая выслушивать еще один выговор за то, что она отважилась в одиночку ездить по лондонским улицам. — Уверена, мистеру Брауну скучно слушать наши пустячные семейные распри.

— Напротив, миссис Мортон, подобные разговоры меня чрезвычайно забавляют. — Браун окинул их обоих задумчивым взглядом.

Настроение Брауна нисколько не интересовало Каро.

— Мистер Браун, прошу вас, простите бедного Доминика. — Рукой, затянутой в перчатку, она легонько коснулась руки Доминика. — Боюсь, он вообразил, будто обязан стать защитником и покровителем бедной вдовы… играть роль моего старшего брата или даже отца.

Доминика ни на миг не обманула ее притворная скромность. Пусть сколько угодно хлопает своими длинными ресницами! Несмотря на внешние хрупкость и изящество, Каро Мортон — женщина не робкого десятка! Судя по веселым искоркам, которые мелькали в карих глазах Николаса Брауна, он тоже догадался о ее неискренности…

Доминик перевернул руку ладонью вверх и крепко сжал пальцы Каро.

— Уверяю вас, дорогая кузина, что никогда не питал по отношению к вам ни братских, ни тем более отеческих чувств! — Глядя на нее в упор, он поднес ее руку к губам и поцеловал в раскрытую ладонь. Мысленно он порадовался, увидев, как она вспыхнула от возмущения.

— Теперь я понимаю, как обстоят дела… — Николас Браун одобрительно рассмеялся и плавным движением встал из-за стола. — Надеюсь, Блэкстоун, мои прежние замечания вас не обидели? — Он томно поправил манжеты своего безупречно сшитого черного сюртука.

Доминик еще сильнее сжал руку Каро, не давая ей вырваться. Подняв голову, он смерил бывшего владельца клуба вызывающим взглядом:

— Нисколько, Браун. Наверное, в дальнейшем мне придется постоянно сопровождать Каро повсюду, чтобы она не скучала. — Голос его посуровел, последние слова прозвучали как предостережение. Доминик увидел, что его собеседник прекрасно понял содержавшийся в его словах намек; в расчетливый, проницательный взгляд Николаса Брауна вкралось веселое изумление.

Каро кипела от негодования. Последние несколько минут Доминик беседует с Брауном так, словно ее здесь нет вовсе. И явно намекает на то, что его отношения с так называемой провинциальной кузиной совсем не родственные…

— Мистер Браун, возможно, если у вас найдется время, вы прогуляетесь со мной по парку перед уходом?

Доминик испытал мрачное удовлетворение, заметив, как торжествующая улыбка на лице Каро сменилась гримасой боли, когда он сильно сдавил ее пальцы.

— Каро, не рекомендую вам это, — хрипло проворчал он. — Во-первых, сейчас сильно похолодало. — Судя по его голосу, скоро похолодает еще сильнее! — Боюсь, Браун, нам с Каро пора ехать на важную встречу, — надменно обратился он к своему собеседнику.

Николас Браун учтиво поклонился Каро и протянул ей свою визитную карточку:

— Миссис Мортон, если вам снова придет охота прокатиться по Лондону и захочется общества, дайте мне знать!

Доминик согласился бы, чтобы Николас Браун куда-либо сопровождал его так называемую кузину только через его труп! Что, угрюмо признал он, весьма вероятно, если Каро и дальше будет вести себя столь же безрассудно…

— Вы просто дура! — зарычал Доминик после того, как отпустил домой карету, в которой приехала Каро. На виске у него пульсировала жилка, шрам на щеке снова побагровел. Он легко подсадил ее в двуколку, как будто она весила не больше перышка.

Она тут же возмутилась:

— Не думаю, что так уж необходимо…

— Поверьте мне, Каро, вам не захочется слушать, что именно мне сейчас необходимо! — Он метнул на нее испепеляющий взгляд, и она невольно замолчала.

— Вы… — Каро снова осеклась, когда Доминик погнал пару серых вперед на угрожающей, как ей показалось, скорости. Нет, она вовсе не боялась, что лошади понесут; Доминик уже доказал, что превосходно умеет править. Она боялась за безопасность обитателей других экипажей, которые передвигались по мощенным булыжником улицам на гораздо более умеренной скорости.

Улицы, по которым они ехали, были ей совсем незнакомы…

— Мне кажется, что эта дорога не ведет к вашему дому, — заметила она.

Ей показалось, что Доминик еще плотнее сомкнул губы.

— Совершенно верно, потому что мы едем вовсе не в Блэкстоун-Хаус!

— Но…

Доминик развернулся к ней. Его светло-серые глаза метали молнии.

— Если не хотите, чтобы я сию минуту остановил экипаж и отшлепал вас по заду так, чтобы вы потом не смогли сидеть неделю, настоятельно рекомендую до конца нашего путешествия не произносить более ни слова!

Хотя Каро никогда не отличалась излишней осмотрительностью, она решила, что сейчас, возможно, промолчать будет разумнее всего; судя по всему, Доминик так зол, что вполне способен осуществить свою скандальную угрозу!

Несомненно, Доминик разозлился потому, что обнаружил, что она в его отсутствие покинула Блэкстоун-Хаус. У него много дел, а ему пришлось тратить свое драгоценное время на поиски. Понятно, отчего он в таком мрачном настроении! Интересно, почему он так рассвирепел, застав ее в обществе обаятельного мистера Николаса Брауна?

Каро понятия не имела, почему Доминик демонстрирует поистине варварские манеры. Она ведь не сделала ничего плохого! Правда, от дальнейших расспросов она благоразумно предпочла воздержаться, опасаясь за свое благополучие.

Они повернули на тихую улицу; Каро с любопытством озиралась по сторонам. По обе стороны улицы стояли особняки, выкрашенные в кремовый цвет. Хотя ни один здешний дом не показался ей таким же пышным, как Блэкстоун-Хаус, все они отличались красотой и изысканностью и были выстроены в одном стиле. Покосившись на Доминика, Каро осторожно спросила:

— Мы едем к кому-то в гости?

— Едва ли! — Его губы изогнулись в злой усмешке.

— Тогда зачем мы здесь?

Они были здесь потому, что еще вчера ночью Доминик понял: ради блага Каро, а также ради его собственного блага он больше не имеет права ни одной ночи проводить с ней под одной крышей. Хотя Блэкстоун-Хаус достаточно просторен, Каро находится слишком близко к нему, а ему все труднее противиться искушению. Он пришел к выводу, что единственный выход из положения — как можно скорее переселить Каро в другое место. И позаботиться об охране, окружив ее надежными, доверенными людьми. Нельзя допускать повторения ее утренней безрассудной выходки.

Кроме того, чем скорее она поймет, какую опасность представляет для нее обаятельный мистер Николас Браун, от которого Доминик пытается ее спасти, тем лучше для всех!

Доминик остановил экипаж перед четырехэтажным домом, который он буквально только что приказал подготовить к приезду Каро; предупредительный грум тут же взял поводья, и граф легко спрыгнул на землю. Обойдя двуколку, он галантно предложил Каро руку, хотя внутри его все кипело.

— Каро! — окликнул он ее, видя, что она не трогается с места.

Первоначальное изумление сменилось настороженностью: Каро упрямо отказалась подать ему руку и выйти из двуколки.

— Доминик, что мы здесь делаем?

Доминик и всегда не отличался особенной терпеливостью, а сегодня последние остатки терпения были израсходованы на поиски безрассудной своевольницы! Кроме того, ему не хотелось объясняться посреди улицы.

— Вы выйдете добровольно или мне принять другие меры? Предупреждаю, они окажутся не столь… лестными для вашего достоинства!

Глаза цвета морской волны гневно сверкнули.

— Насколько я помню, чуть раньше, когда вы выставили меня бог знает кем перед мистером Брауном, мое достоинство вас нисколько не волновало!

— Сейчас речь идет о моем достоинстве, а вовсе не о вашем, — ответил Доминик, втайне любуясь ее мятежным лицом.

— Тогда позвольте вас уверить, что я не собираюсь никуда с вами идти, пока вы не объясните, зачем… Доминик! — удивленно вскрикнула она, когда он, не теряя времени на дальнейшие споры, выволок ее из двуколки и закинул себе на плечо. — Как вы смеете? Отпустите меня сию же секунду!

Да уж, мрачно заметил про себя Доминик, неся ее в дом, во всем происходящем чувство собственного достоинства совершенно ни при чем!