— Ну, вот, быстро смекаешь, даже акцент пропал, — успокоился Угрюмый и сел напротив меня. — Пахана нашего завалили нынче. Дело чести узнать: кто и как. Твои «мыльницы» могут в этом помочь.

— А взамен вы обещаете молчать о том, чем занимается наша фирма? Я правильно вас понял?

— Не совсем. Ещё мне срочно надо два с половиной «лимона» зелёных, не для себя — а «общак» вернуть.

— Понимаю. Но какие гарантии, что, получив необходимое, вы будете держать язык за зубами?

— Мамой клянусь, век воли не видать, падлой буду, — оскалился бывший урка.

— Не поймите меня превратно, но, полагаю, что данные обещания инстанции, не вызовут уверенности вышестоящих инстанций. Этого недостаточно. Для взаимовыгодного сотрудничества требуются более веские аргументы.

— Я вообще-то валить из страны не собираюсь, у меня тут интересы. Но на крайняк сделайте мне «европейское» гражданство, и, если Шура Щукин пробалаболится, найдёте и кончите меня там.

«Как будто, мы не сможем этого сделать здесь» — подумал я, а вслух сказал:

— Договорились, так и доложу боссу. Завтра утром встретимся и всё обсудим.

— Лады, в восемь утра — крайний срок. У меня тоже время не казённое. И учти, если не добазаримся уже в половине девятого оценишь таблом и спиной подошву ботинок «спецназа» ГРУ, — пригрозил Ювелир и направился к выходу. — И не вздумай меня брать на понт или «заказать» — не проканает это дело. Поверь, Анус, такая подлянка самому дороже обойдётся.

— Меня зовут, Янис, милейший, — улыбнулся я, заметив, как бандита передёрнуло от последнего слова.

Устраивать слежку за Щукиным смысла не было, я и так прекрасно знаю, где его найти, а вот оставленные «аккумуляторы» внимания заслуживали.

***

Ювелир. Утром эстонский гадёныш, прикормленный американскими кукловодами удивил меня. Ровно в восемь я зашёл в его кабинет, а через пятнадцать минут покинул его с чистым паспортом гражданина Германии в кармане и чемоданом в руке, наполненным стодолларовыми купюрами.

— Мое руководство согласилось сотрудничать, — кивнул он на раскрытый дипломат, как только я перешагнул порог. — Здесь ровно один миллион девятьсот тысяч долларов США. Да-да, не удивляйтесь, мне известна величина, как вы там его называете, «общака»? Могу даже назвать долю в процентах каждого из участников «малины». То, что не известно российской полиции, достаточно легко выяснила наша организация. Мы даже, при желании можем поделиться с ними информацией. И, не сомневайтесь, на свет «всплывут» с доказательствами некоторые делишки из прошлого, по которым вас так и не удалось засудить. Именно на этом основывается моя уверенность в том, что вы не проболтаетесь. И даже будете помогать нам, если понадобятся кое-какие из услуг вашего профиля.

— Шустро! — хмыкнул я.

Янис продолжил:

— А в этом конверте увеличенные фотографии Тарасова Сергея Алексеевича, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения, уроженца хутора Весёлый. Тут адреса прописки и временного проживания. Личность его спутницы, выяснить не удалось, по причине сильного грима. Однако с точностью до сантиметра указан её рост и до килограмма вес. Так же камеры наблюдения засняли и сам момент убийства. Девица сделала это двумя сувенирными саблями, числящимися в вашем магазине за инвентарным номером восемьсот четырнадцать.

— Знаешь, теперь я зауважал тебя, Янис. Ну а где же сами шашки? Менты ведь их не нашли?

— Убийца унесла их с собой, так же как и гражданина Тарасова. По той причине, что самостоятельно тот передвигаться не мог из-за тяжёлого ножевого ранения, полученного ножом-«бабочкой» одним из охранников Добровольского Леонида Семёновича, некоего Николая Степановича…

— Хватит, эстонец, впечатлил. Передай спасибо шефу. И обращайся, коли нужда заставит. Особенно, ежели потребуется «мусора» какого «завалить». У меня с ними особые счёты.

— Ещё один вопрос, господин Щукин. Откуда вам стало известно о содержимом источников питания? Надеюсь, вы понимаете, что утечка такой информации ставит под угрозу проводимую мной операцию?

— Не ссы, никто тебя не сдал. Просто масть так легла, что чалился в камере я с дедком одним, бывшим НКВД-шником. Он мне разоткровенничался как-то про то, как «чекисты» в радиоприёмники «Интуриста» «жучки» ставили, а разговоры записывали на плёнку, упрятанную в батарейках. И как те взрывались при попытке вскрытия. Однажды мой хлопец уронил вашу камеру — та вдребезги а аккумулятор превратился в пластмассовую лужу. Да так шустро расплавился, что даже я, не имеющий химического образования, начал догонять — дело нечистое. Боталом не стал мести, а поприглядывался, деда того вспомнил и вычислил тебя. Так что, можешь передать своим, что идеи ваши «новаторские», коммунисты ещё при Сталине применяли.

Как не тренировали шпиона янки, однако тому всё же не удалось совладать с собой и на его харе чётко читалось изумление и даже некоторое разочарование.

Да, это удар ниже пояса. Я хлопнул дверью. Последнее слово всё-таки осталось за мной, это несколько польстило моему самолюбию, ну и немного патриотизму что ли (хотя откуда ему взяться?).

До девахи мне дела особенного не было. Если не найду её, так притащу любую другую. Так ей почки отобью и рожу изуродую, признается даже в убийстве Кеннеди. Пацан, скорее всего «кони двинул». В лучшем случае лежит сейчас под капельницами, из ложечки ест и под себя ходит.

А вот шашки меня интересовали. Лёнька то забашлял мне конечно, после отсидки. Но я же помню, сколько мы гоп-стопом с инкассаторов напотрошили. А «брюллики»? Не зря меня Ювелиром называют: пока сидел — научился, и знаю их цену. Доля моя должна быть гораздо большей.

Подельник, падла, не признавался, толкал порожняк. На выборы, мол, потратил, на развитие бизнеса. Однако я умел ждать. И дождался: однажды, набухавшись в сауне, Лёнька прогнал «сосок» и проболтался, про сабли. Что рукоятки в них особенные, с тайником и что часть прозрачных камней, хранится именно там. Что швейцарским банкам сейчас доверяться нельзя, не говоря уже про наши. Как известно, лучшее место для схрона — на самом виду. Проговорился, что приценялся и выяснил, что алмазы те шлифованные тянут на четвертак с шестью нулями. Причём не заокеанских денег, а более дорогих европейских.

Проспавшись, Сувенирщик конечно, не помнил, что сам рассказал как, «кинул» меня. Раз так, то и меня совесть не будет мучить (да никогда не замечал за собой такого чувства). И вот, когда я уже «созрел» к мести, эти беспредельщики устроили такой облом. Нет, всё-таки найду именно ту суку. И накажу тварь. Жестоко.

***

Агент Янис. Мастерство владения мечами вызвало удивление не только у меня, но и у получившего запись шефа. Кем бы ни была эта девушка — она профессионал. Убийство господина Добровольского явно подстроили спецслужбы. Анализ приёмов показал, что ни японские самураи, ни школа французского фехтования, ни остальные доселе известные способы убийства холодным оружием, не могут сравниться с тем, что продемонстрировала дама, замаскированная под синекожую эльфийку. ЦРУ всегда интересовали методы подготовки элитных подразделений ФСБ. Раскрытие «истинных» ценностей сувениров Леонида Семёновича только положительно повлияло, на выделение мне дополнительных полномочий. Ещё одну загадку подкинул агент, посланный по известному адресу и выяснивший, что гражданин Тарасов Сергей находится в добром здравии, вчера вышел на работу и даже задержал двух воров. В одиночку? С таким-то ранением? Значит либо кто-то выдаёт себя за него, либо русским известен метод сказочного выздоровления.

В любом случае наблюдение с квартиры тридцать два дома семьдесят семь по улице Шевченко пока решено не снимать. К Ювелиру тоже приставлю дополнительных филёров — возможно «братки» раньше выйдут на «стрелку» со спецназом. И тогда при «разборке» появится шанс снять на камеру и проанализировать подробней возможности бойцов ФСБ.

А новое оборудование пока не будем устанавливать: неизвестно, кто ещё может догадываться о нас.

Глава 22

Базирог. Первой проснулась тётя Теоларинэ. Конечно же, я не услышал, как она бесшумно выскользнула из дамской спальни в зал, где спал я. Потому что обнаружить крадущихся эльфов невозможно (особенно тёмных — прирожденных убийц), если они сами того не позволят. Но в данном случае, слава Торну, Теона не шумела, лишь потому, что не хотела будить нас с Цветаниэль. А может, упражнялась в умении бесшумно двигаться? Ведь не могут же дроу и в самом деле рождаться настолько опасными созданиями?

Снова повторился резкий свист воздуха, предшественник которого разбудил меня. Звук рассекающего воздух клинка не спутать ни с чем. Я приоткрыл глаза, и мои догадки отчасти подтвердились: тёмная действительно тренировалась. Одобряю, форму терять нельзя.

В первых лучах солнца, едва освещающих комнату, с безумной скоростью мелькали сабли. О том, как «серая эльфийка» добивается такой быстроты фехтования, в нашем мире бродит куча историй. Одна невероятнее другой. Дух захватывает, когда наблюдаешь за «королевой клинков». Самого оружия не видно — только множество размытых полос вокруг обнаженной фигуры то с восемью, а то сразу с дюжиной рук. Наконец дроу закончила свой смертельный танец. Количество верхних конечностей и число сабель снова стало по две. Сабель, выкованных мною! Это большая честь — осознавать, что лучший воин всех времен и народов предпочитает пользоваться именно твоим оружием.

— Всё-таки, есть небольшой брачок, — спустила меня с небес на землю тётя Теоларинэ, заметив, что я уже не сплю. И пояснила: — Белая шашка на несколько грамм легче. При проведении некоторых выпадов ощущается дисбаланс.

— Исключено, тетя Теона! — возмутился я.

— Тише ты — малышку разбудишь! Пусть выспится. Думаешь, я сюда пришла только потому, что в спальне места мало?

Надо же — тёмная эльфийка заботится о том, чтобы не разбудить светлую.

— Не проснётся. Она часа полтора назад только задрыхла: всё в Интернете сидела — мир познавала. Её сейчас гаубицей не разбудишь?

— Что такое «гаубица»?

— Держу пари, что Цветаниэль, с её тягой к знаниям, уже и это знает, — усмехнулся я.

— Что держишь?

— Да ну вас тетя, какая вы стар… — начал я и осёкся, когда «сеющая смерть» в миллиметре от глаза остановила клинок красной сабли.

— Какая я?

Я осторожно сглотнул и почувствовал кадыком лезвие белой сабли:

— Хотел сказать, какая вы стар…старательная, мудрая, опытная не то, что нынешняя молодежь им бы всё…

Теона усмехнулась:

— Базирог ты забыл, что я умею читать мысли? Считаешь, что старомодная?

— Нет, что вы, напротив: дружба тёмной эльфийки с человеком — это что-то совсем новенькое! Либо настолько древнее, что я даже не помню. Только ваш возраст позволяет точно… — я понял, что снова сморозил что-то не то и зажмурился.

Но собеседница неожиданно опустила оружие и тихо прошептала:

— Мне самой не понятно, что происходит. Он сводит меня с ума. Я то как девочка робею при виде него, то не могу удержать страсть. Не узнаю себя. За двадцать столетий со мной не происходило ничего подобного. Такие чувства ранее мне были неведомы. Мне впервые плевать, что обо мне подумают, как это выглядит со стороны. Главное — быть с ним рядом. Знаю, что такое невозможно, но я даже согласна рожать от него детей. Может именно это любовью зовётся?

— Ой, тетя, тут уж я вам точно не советчик.

— Ну, сколько раз повторять — обращайся ко мне на «ты».

— Как скажете, тетя. Буду называть вас, как пожелаете. Ой, извините. Нет, я не смогу. Вы же меня нянчили с самого рождения.

— Да ну тебя к Торну.

— Спасибо.

— Ответь мне как мужчина — я красивая? Только честно!

Ничего себе: дроу сомневается в своей красоте. Так как у эльфов любого цвета нет чувства стыда своего обнажённого тела, то и тренировалась тёмная совсем без стесняющей движения одежды. Теперь ещё и предлагает разглядывать себя тоже «во всей красе».

Внимательно смотрю на неё. Идеальное очерченное приятное лицо, выразительные глаза. Красивые длинные волосы до попы, чуть слипшиеся после тренировки. Совершенная, без лишних жировых отложений, фигура. Рельефные, но не перекачанные мышцы. При каждом вздохе струйки пота спускаются с шеи на обнаженную грудь. А когда та вздымается, часть капелек срывается на пол. Оставшиеся солоноватые частицы жидкости, огибая выпуклые формы, устремляются к низу живота, чтобы потом ещё раз разделиться на те, что увлажняют лоно и те, которые, намочив бёдра, быстро-быстро текут по длинным-длинным ногам.

— Если честно, не знаю что сказать, — подвёл я итог. — С моей точки зрения, гномки лучше: они не такие худые и длинные, у них несказанно симпатичный носик картошечкой и соблазнительно оттопыренные кругленькие ушки. Но с другой стороны, люди же — они почти, как эльфы, значит и вкусы совсем иные.

Брюнетка вздохнула, опустила свои карие глаза к полу и пошла принимать душ.

— Да не волнуйтесь, тетя Теоларинэ, — крикнул я ей вслед, — Вотар тоже по уши в вас втюрился. Уж влюблённые мужики у всех народов одинаковые. Я заметил, как он на вас смотрит и как, затаив дыхание, слушает ваш голос.

— Спасибо, малыш, надеюсь это так, — донеслось из ванной комнаты.

***

Вотар. Естественно утром уйти вовремя не получилось. Едва «Скорая помощь» увезла верзилу (слава богу, тот отделался всего лишь защемлением каких-то позвонковых дисков и через полгодика — как раз к суду, оклемается), как пришлось давать показания полиции. Дело это, вопреки сложившемуся по сериалам мнению, не быстрое. Но спасибо за то, что хоть на месте всё записали, а не пригласили для этого в свой «офис». Следом пожаловал шеф. Причём, ему удалось меня приятно удивить: извинился, дал премию к Новому году, затем ещё одну за задержание, всплакнул, пообещал повысить в разы зарплату и должность своего заместителя. А когда услышал мой отказ, по-отечески обнял, ещё пустил слезу, высморкался и сказал, что в любой момент готов с распростертыми объятиями принять обратно такого ценного сотрудника.