— Боже мой, что я наделал! Фонограф сломался. Пыль забила микрофон.
Апокалиптический разгул в зале достиг своего апогея. Партр хлебал воду прямо из графина и собирался уходить, поскольку дочитал последнюю страницу своего манускрипта. И тут Шик решился на подвиг.
— Я предложу ему выйти через кулисы, — сказал он. — Идите вперед, я вас догоню.
Проходя по коридору, Николя внезапно остановился. Солнца светили совсем не так ярко, как раньше, это было совершенно очевидно. Желтая керамическая плитка помутнела и покрылась тонким налетом, а лучи, которые прежде весело искрились, теперь безвольно падали на пол и растекались мелкими лужицами, поэтому стены заметно потускнели.
Мыши не обращали особого внимания на эту разительную перемену, и только серая мышка с черными усами вдруг сильно затосковала. Николя решил, что там, на юге, она завязала мимолетный роман и теперь переживает, что они вернулись домой раньше, чем предполагалось.
— Ты чем-то расстроена? — спросил он у мыши.
Мышь с негодованием посмотрела на бледные стены.
— Ты права, — сказал Николя. — Раньше они светили гораздо ярче. Не понимаю, что происходит.
Мышь на мгновение задумалась, покачала головой и сокрушенно развела лапками.
— Я тоже в замешательстве, — признался Николя. — Сколько ни трешь, все равно не помогает. Такое ощущение, что сам воздух здесь изменился.
Он еще некоторое время постоял в задумчивости, покачал головой и пошел дальше. Мышка скрестила лапки на груди и принялась жевать. К своему полнейшему отвращению, она обнаружила, что продавец ошибся и подсунул ей жвачку для котов. Мышка в сердцах выплюнула ненавистную резину.
Между тем Хлоя и Колен обедали в столовой.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Николя у Хлои.
— Смотрите-ка, он опять заговорил, как все, — воскликнул Колен.
— Просто на мне не те туфли, не форменные, — пояснил Николя.
— Неплохо, — ответила Хлоя.
У нее были розовые щечки. Глаза блестели. Было заметно, что она счастлива наконец очутиться дома.
— Хлое очень понравился твой пирог с курицей. Она съела половину, — радостно сказал Колен.
— Я польщен, — воскликнул Николя. — Этот пирог не по рецепту Гуффе. Это мое изобретение.
— Хлоя, что ты сегодня хочешь делать? — спросил Колен.
— Да, кстати, к которому часу готовить ужин? — подхватил Николя.
— Я хочу, чтобы мы встретились с Исидой, Шиком и Ализой, — ответила Хлоя, — и пошли на каток, а потом по магазинам и на дискотеку, а еще я хочу купить себе зеленое кольцо.
— Хорошо, — сказал Николя, — тогда я немедленно пойду мыть посуду.
— Только оставайся, пожалуйста, в штатском, — попросила Хлоя, — так всем будет проще, и нам не придется тебя ждать.
— Я возьму из сейфа трублоны, — сказал Колен, — а ты пока всем позвони, и пойдем развлекаться.
— Иду звонить, — согласилась Хлоя.
Она вскочила и помчалась к телефону. Сняв трубку, она изобразила крик лесной совы, отчего автоматически набрался номер Шика.
Николя нажал на рычаг, и грязная посуда по огромной пневматической трубе устремилась в раковину, спрятанную под ковром. Проделав эту операцию, Николя снова направился в коридор.
Серая мышка, стоя на задних лапках, передними натирала помутневшую плитку. Там, где она терла, плитка снова начинала блестеть.
— Вот это да! — удивился Николя. — У тебя выходит просто замечательно.
Мышка остановилась и, тяжело дыша, показала Николя свои маленькие ободранные лапки. Они кровоточили.
— Бедняжка, ты поранилась! — воскликнул Николя. — Оставь, здесь и так достаточно света. Пойдем, я тебя забинтую.
Он посадил мышку в нагрудный карман, так что торчали только маленькие израненные лапки. Мышка задыхалась, глаза ее были закрыты.
Колен вертел ручки сейфа, довольно мурлыкая себе под нос. Впервые за последнее время он не чувствовал острого беспокойства по поводу Хлои, и сердце его стало легким, как апельсин. Сейф был сделан из мрамора, инкрустированного слоновой костью, а ручки — из черно-зеленого аметиста. Стрелка циферблата показывала шестьдесят тысяч трублон. Крышка сейфа открылась с легким щелчком, и улыбка Колена померкла сама собой. Поколебавшись, стрелка остановилась на отметке тридцать пять тысяч трублон. Колен прикинул в уме свои последние траты и пришел к выводу, что эта цифра правдоподобна. Из ста тысяч трублон двадцать пять он отдал Шику, чтобы тот женился на Ализе, пятнадцать ушло на машину, еще пять — на церемонию. Остаток растаял сам собой. Это его немного успокоило.
— Все нормально, — сказал он громко, но голос его звучал как-то странно.
Он взял, сколько хотел, затем, после минутного раздумья, усталым жестом положил половину денег назад, в сейф, и захлопнул крышку. Ручки, приятно пощелкивая, завращались в обратную сторону. Он ударил пальцем по шкале, чтобы проверить, правильно ли она указывает оставшуюся сумму. Затем он встал и некоторое время стоял, как вкопанный. Только теперь он осознал, сколько трублон ему пришлось потратить, чтобы создать Хлое ту жизнь, которой она была достойна. При мысли о Хлое он невольно улыбнулся. Он отчетливо увидел, как она просыпается утром, с волосами, разметавшимися по подушке, когда одеяло так выгодно подчеркивает округлость ее форм. Он представил себе, как он срывает это самое одеяло и любуется ее янтарной кожей… «Сейчас не время думать о таких вещах», — строго сказал он сам себе.
Хлоя одевалась.
— Скажи Николя, чтобы он сделал бутерброды, нам пора выходить, — сказала она. — Мы договорились встретиться у Исиды.
Колен сквозь вырез поцеловал ее в плечо и побежал на кухню. Николя сделал мышке фиксирующую повязку и теперь мастерил ей крохотные бамбуковые костыли.
— Ну вот, — сказал он, — сегодня походишь так, а до завтра все заживет.
— Что с ней? — спросил Колен, поглаживая мышку по голове.
— Она пыталась отчистить плитку в коридоре, — ответил Николя, — и у нее получилось, только вот лапки себе поранила.
— Не волнуйся, плитка сама заблестит, — сказал Колен, обращаясь к мышке.
— Все-таки странно, — произнес Николя, — такое ощущение, что плитка не дышит.
— Ничего, — сказал Колен, — все восстановится. А раньше такого не было?
— Никогда, — ответил Николя.
Колен поглядел в окно.
— Может быть, просто пора менять плитку? — предположил он.
— Это очень дорого, — возразил Николя.
— Ты прав, — согласился Колен, — надо подождать.
— А зачем ты пришел? — спросил Николя.
— Сказать, чтобы ты ничего не готовил, — ответил Колен. — Сделай бутерброды и пойдем.
— Хорошо, я сейчас оденусь, — сказал Николя.
Он поставил мышку на пол, и она устремилась к двери, покачиваясь на своих крошечных костылях, так что по бокам торчали ее длинные черные усики.
Пока Колен и Хлоя путешествовали, улица сильно изменилась. Листья на деревьях выросли, дома приобрели зеленоватый оттенок и, казалось, вот-вот станут по-летнему кремовыми. Мостовая мягко пружинила под ногами. В воздухе пахло клубникой.
Было еще свежо, но за голубоватыми окнами уже угадывалось дыхание лета. Вдоль тротуаров распускались зеленые и синие цветы. Цветочный сок струился по тоненьким стебелькам со свистом, напоминавшим мокрый поцелуй двух улиток.
Впереди шел Николя. На нем был спортивный горчичного цвета костюм с начесом, под низ был надет свитер с высоким воротом. На груди красовался вышитый лосось по-шамборски, точно такой же, как на 607-й странице кулинарной книги Гуффе. Желтые кожаные башмаки на добротной каучуковой подошве практически не наносили ущерба травяному покрову земного шара, поскольку Николя старался шагать по специальным колеям, предусмотренным для проезда автомобилей.
Вслед за ним, взявшись за руки, шли Колен и Хлоя. Хлоя жадно вдыхала весенний воздух. На ней было скромное белое шерстяное платье и леопардовая, в бензоловых пятнах, накидка. Контуры этих пятен были размыты и причудливым образом наползали друг на друга. Ветер трепал ее пышные волосы, источавшие нежный аромат жасмина и гвоздики.
Колен шел, почти не глядя, ведомый ароматом Хлои, и при каждом вдохе его губы легонько подрагивали. Дома потихоньку расслаблялись и расплывались, поэтому Николя приходилось все время останавливаться и читать указатели.
— С чего мы начнем? — спросил Колен.
— Пойдем по магазинам, — ответила Хлоя. — Мне совершенно нечего надеть.
— Ты не будешь заходить в камилавку сестер Калотт?
— Нет, я хочу пойти по магазинам и купить готовые платья и все остальное.
— Николя, Исида, наверное, соскучилась по тебе, — предположил Колен.
— С чего бы это? — удивился Николя.
— Да нет, это я так…
Они свернули на улицу Сиднея Бечета и оказались перед домом Исиды. У входа гордо покачивалась консьержка в механическом кресле-качалке, мотор которого потрескивал в ритме польки, поскольку кресло было очень старое.
Исида радостно устремилась навстречу гостям. Шик и Ализа уже ждали. На Исиде было красное платье. Увидев Николя, она заулыбалась. Она поцеловала Хлою, а потом они все перецеловались.
— Ты хорошо выглядишь, — сказала Исида Хлое, — а то я боялась, что ты и впрямь разболелась.
— Мне уже лучше, — отвечала Хлоя, — Николя и Колен так заботливо за мной ухаживали.
— Как поживают ваши кузины? — поинтересовался Николя.
Исида густо покраснела.
— Они каждые два дня у меня про вас спрашивали, — ответила она.
— Милые девушки, — сказал Николя, глядя в сторону, — но до вас им далеко…
— Да, — рассеянно ответила Исида.
— Как вы съездили? — спросил Шик.
— Хорошо, — ответил Колен. — Правда, дорога сначала была ужасная, но потом все устроилось.
— Только вот снег… — задумчиво проговорила Хлоя, — а все остальное было просто замечательно.
Она прижала руку к груди.
— Куда мы пойдем? — спросила Ализа.
— Хотите, я вам вкратце перескажу последнюю лекцию Партра? — предложил Шик.
— Ты много его накупил за это время? — спросил Колен.
— Нет, — сказал Шик.
— А что у тебя с работой?
— Все нормально. Я нашел одного парня, который меня время от времени подменяет.
— Бесплатно? — спросил Колен.
— Почти, — ответил Шик. — Так куда мы идем, на каток?
— Нет, сначала по магазинам, — сказала Хлоя. — Но если мальчики хотят кататься…
— Отличная идея, — воскликнул Колен.
— Я пойду с девицами, — предложил Николя. — Мне, кстати, тоже нужно кое-что купить.
— Хорошо, — обрадовалась Исида. — Вы идите на каток, а мы к вам потом присоединимся.
Колен и Шик катались уже целый час, и народу на катке становилось все больше. Мелькали бесконечные девушки и бесконечные юноши, и все они постоянно падали, и за дело снова принимались чистильщики.
Дежурный дисковод опять поставил пластинку, до боли знакомую постоянным посетителям катка. Затем он перевернул ее, чем опять же полностью оправдал ожидания конькобежцев. Но музыка неожиданно остановилась, и изо всех динамиков, не считая одного, который по рассеянности продолжал передавать привычные аккорды, зазвучал глубокий бас, просивший господина Колена пройти на контроль, поскольку его вызывают к телефону.
— Кто бы это мог быть? — удивился Колен.
Он поспешил к бортику и запрыгнул на каучуковую дорожку. Шик устремился за ним. Колен миновал бар и очутился в кабине контролера, где стоял телефон. Дежурный дисковод грубой щеткой сметал с заезженных пластинок стружку, образовавшуюся в результате их чрезмерной эксплуатации.
— Алло! — сказал Колен в трубку.
Некоторое время он слушал невидимого собеседника, и Шик видел, как он бледнеет на глазах.
— Что-то серьезное? — спросил Шик.
Колен жестом попросил его замолчать.
— Я иду, — сказал он и повесил трубку.
Стенки кабины моментально захлопнулись, но они уже успели выскочить наружу. Колен бежал прямо на коньках. Его ноги то и дело разъезжались. В раздевалке он подозвал служащего.
— Откройте мне побыстрее кабинку. Номер 309.
— И мою тоже: 311, — закричал подоспевший Шик.
Служащий лениво поплелся за ними. Колен обернулся, увидел, что тот отстал метров на десять, и остановился. Когда служащий наконец приблизился, Колен размахнулся и с силой ударил его коньком по подбородку. Отрезанная голова подскочила вверх и застряла в вентиляционном отверстии холодильной установки. Колен склонился над телом и взял ключи, которые покойный все еще по инерции сжимал в руке. Затем он открыл одну из кабинок, запихнул туда труп, плюнул на него и устремился к триста девятой. Шик прикрыл за ним дверь.
— Что случилось? — спросил он, тяжело дыша.
Тем временем Колен уже успел снять коньки и обуться.
— Хлоя заболела, — сказал он.
— Серьезно?
— Не знаю, она упала в обморок.
И он побежал прочь.
— Куда ты? — крикнул ему Шик.
— Домой! — на бегу ответил Колен, и его шаги застучали по бетонной лестнице.
На другом конце катка рабочие холодильного отделения, задыхаясь, повыскакивали наружу. Доступ кислорода был прекращен, и они бессильно падали на дорожку.
Ошеломленный Шик так и застыл с коньком в руке, глядя вслед Колену.
Из-под двери кабинки 128 медленно заструился тоненький кровавый ручеек, и вскоре капли пенистой красной жидкости, тяжело дымясь, покатились по льду.
Он бежал изо всех сил, и прохожие, словно бумажные кегли, валились ему под ноги и мягко шлепались на мостовую.
А Колен все бежал, и острый угол горизонта, зажатого между домами, летел ему навстречу. Внизу стелилась ночь, темная, мутная, бесформенная и неживая. Небо было бесцветным, острым и плоским, как потолок, и Колен бежал к самой верхушке ночной пирамиды, неизменно спотыкаясь на светлых гранях. Ему оставалось пробежать еще три улицы.
Там на их прекрасном свадебном ложе лежала Хлоя. Ее ясные глаза были открыты, но дышала она с трудом. Над ней склонилась Ализа. Исида помогала Николя готовить восстанавливающий отвар по рецепту Гуффе, а серая мышка своими острыми зубами разгрызала зернышки злаков для этого отвара.