Роган продолжал откровенничать:

– А теперь мы с парнями – теми, кто выжил в последней операции, – организовали в Вашингтоне свой бизнес по компьютерной безопасности. Мы назвали фирму «Эр Эс секьюрити».

Он уже не менее получаса болтал обо всем и ни о чем – с той минуты, как Элизабет распорядилась отвезти ее в Лондон. Точнее сказать, он не умолкал с того самого момента, как они вышли из суррейского дома Леонарда Брауна.

Так Роган давал ей время прийти в себя после визита к отцу.

– Фирма много чего взяла на себя: безопасность бизнеса и дома, компьютеров, конечно, поиск собак-потеряшек…

Элизабет недоверчиво переспросила:

– Поиск собак?

Роган стрельнул в нее взглядом и усмехнулся. Это был ее первый отклик после того, как они отправились в обратный путь.

– Ну, собак, может, не ищем, – немного уступил он. – Однако если бы кто-нибудь попросил, то, наверное, нашли бы.

Элизабет отлично понимала, что делает Роган. Он пытается отвлечь ее от мыслей об отце.

В лучшем случае этот визит можно было бы назвать визитом вежливости – слишком натянутым и манерным. В худшем – визит нисколько не оправдал отца в глазах дочери в том, что касалось неудачного брака ее матери.

Однако кое-что все-таки прояснилось. Элизабет поняла, что в лице второй жены Леонард нашел себе ровню. Блондинка и красавица, Черил, будучи на двадцать лет моложе мужа, держала его на таком коротком поводке, что он и помыслить не смел сбегать на сторону!

Сейчас Элизабет увидела отца глазами взрослого человека, а не обиженного ребенка, каким была десять лет назад…

О, Леонард все еще был хорош собой и все так же обаятелен. В нем до сих пор оставалось что-то от прежнего шалуна. Грубо говоря, в нем сохранилось все то, что принесло столько горя его первой жене, матери Элизабет.

Но возможно, если бы мать была похожа на Черил, напористую, уверенную в себе, способную увлечь и удержать любимого человека, может быть, тогда их брак сложился бы иначе… Леонард так и остался тем, кем Элизабет его считала. Только человек, который долгие годы подпитывал собственное эго романами с многочисленными женщинами, ныне ослаб.

Визит можно было считать неутешительным, но все же кое-чем он оказался полезен. Наконец-то Элизабет избавилась от эмоций, от которых уже и не чаяла избавиться. Ушли обиды и возмущение, которые так повлияли и на ее характер, и на ее жизнь. Сего дня она увидела перед собой человека слабого и даже в чем-то глупого.

Ей было жаль его.

Роган совсем другой. Он сильный, уверенный в себе. В нем есть все, что ей нравится в мужчинах. И даже больше. В одном поездка к отцу помогла ей разобраться: она не позволит Рогану просто так исчезнуть из своей жизни! По крайней мере, пока не поговорит с ним о своих чувствах.

Элизабет поудобнее развернулась на пассажирском сиденье, чтобы целиком видеть его скрюченную за рулем малолитражки фигуру.

– Итак, все свелось к тому, что ты совсем не такой крутой, каким хотел бы казаться.

– Не такой – это какой? – искоса взглянул на нее Роган.

– Ну… в американском смысле. Это означает…

– Я знаю, что это означает, Элизабет. Если помнишь, я – американец. Только я не ожидал услышать такое слово из уст ученого доктора Элизабет Браун.

Она пожала плечами:

– Я иногда смотрю и американское телевидение тоже.

– И про страшных вампиров читаешь.

Элизабет удрученно поправила:

– Про похотливых вампиров, если уж выражаться точно.

– О, я тоже за точность. Так что ты имела в виду, когда говорила, что я не такой крутой, как хочу казаться? – любопытствовал Роган.

Элизабет с тихим удовольствием отметила, что зацепила его внимание. Следуя английской манере, она для счета разогнула палец:

– Номер один. Узнав, что сделала миссис Бэйнс, ты не стал поднимать шума, а вполне эффективно разобрался с полицией, сообщив им, что мы все проверили и что, оказывается, ничего не пропало.

Роган поморщился:

– Спасибо и за «эффективно».

Элизабет улыбнулась и разогнула второй палец:

– Номер два. Я начинаю подозревать, что твое заявление о пенсионе, который якобы по завещанию отца полагается старой экономке, не совсем правдиво.

Роган поджал губы:

– Можно не сомневаться, что отец это сделал бы, если б ему подобная мысль пришла в голову.

Элизабет кивнула:

– Не сомневаюсь. Номер три…

Роган перебил:

– Скажи сразу, сколько будет номеров?

– Порядочно, – пообещала она.

Он кивнул:

– Тогда я предлагаю остановиться где-нибудь и перекусить. Мы почти целый день в пути. А твой отец – который, между прочим, называл тебя Лайзой! – и твоя мачеха почему-то забыли пригласить нас к обеду. Так что я умираю с голоду.

Элизабет признала про себя, что смена темы прошла очень удачно – она и сама проголодалась.

– Нет проблем. Если на следующем перекрестке повернуть направо, то за углом будет китайский ресторанчик с едой навынос.

– Откуда ты знаешь? – удивился Роган, когда, свернув направо, действительно увидел вывеску ресторана.

– Я живу всего в полумиле отсюда.

Роган бросил на нее острый взгляд и остановил машину возле дверей.

– Значит, направление, которое ты мне дала, ведет к тебе?

Она подняла темно-рыжие брови:

– У тебя с этим какие-нибудь проблемы?

Да, у него, Рогана, с этим проблемы!

Одно дело – сопровождать Элизабет к отцу. Причем надо сказать, что хоть она и держалась чуть-чуть напряженно, но выдержала разочарование лучше, чем он ожидал. Как будто даже повеселела, особенно если учесть, что ее отец показался Рогану изрядным шалуном, а мачеха – красивой ведьмой.

Но посещение апартаментов Элизабет – совсем другое дело. Это в планы Рогана не входило. Хотя кто его знает, какие у него были планы, когда он решил поехать с ней в Суррей?

– Расслабься, Роган, – усмехнулась Элизабет, которая ловко сновала по собственной кухне, доставая тарелки и столовые приборы и выкладывая на блюда купленную китайскую еду.

Квартира Элизабет вызвала у Рогана своего рода удивление. Она говорила, что живет не в пентхаусе. Но эта квартира не напоминала и шикарные апартаменты в самом престижном и безопасном районе Лондона. Здешняя ее квартира располагалась на первом этаже перестроенного трехэтажного дома Викторианской эпохи. Как и положено в таких домах, комнаты были просторными, а потолки в них высокими, однако он не заметил никакой супердорогой современной мебели. Все очень старое, можно сказать, старинное. И удобное.

В конечном счете Роган решил, что ему здесь нравится.

Хотя он все же не был уверен, что стоит оставаться в ее квартире. Тем более что сейчас Элизабет почему-то уже не казалась такой колючей и ежесекундно готовой к обороне, как обычно…

Элизабет откровенно следила за Роганом, пока они не сели есть. Роган немного сутулился и бросал на нее осторожные взгляды из-под опущенных длинных ресниц.

«Он пал духом из-за того, что я привела его к себе? Хотелось бы надеяться!»

– Я подумала, может, выделить отцу немного из денег Бриттена? Как ты считаешь? – весело спросила она.

Роган удивился, выпрямился и, помолчав, ответил:

– Я считаю, что это только твое дело.

Она пожала плечами:

– Я спрашиваю твое мнение.

Он нахмурился:

– Сначала разберись со своими намерениями сама, а потом уж я подумаю.

Элизабет несколько секунд смотрела на него, потом медленно кивнула:

– Хорошо. Но думаю, нам предстоит еще разобраться с номером три…

Он скупо улыбнулся:

– Да. И ты, и твой аналитический ум – оба знаете, что надо.

Элизабет улыбнулась шире.

– Итак, номер три. – Она отогнула третий палец и посерьезнела. – Ты был в армии. Восемь лет назад тебя перевели в спецподразделение. Но тебе стало тошно, когда пять лет назад почти всю вашу команду уничтожили в ходе очень неудачно сложившейся операции. После этого ты ушел из армии. Ты и еще пятеро твоих сослуживцев. На некоторое время вы, все шестеро, переехали в Нью-Йорк, но три года назад вернулись в Вашингтон.

– Так ты меня все-таки слушала!

– О, я слышала каждое твое слово. Твои раны…

– Маленькая памятка о последнем задании, – подтвердил он.

– А как это случилось?

– Вообще-то об этом нельзя рассказывать… Да и что говорить… Была совершена ошибка. Скорее всего, недостоверная информация. Мы попали в засаду, и половина моих людей была уничтожена раньше, чем мы кое-как закончили операцию.

– И теперь оставшаяся половина, включая Эйса, Гранта и Рики, работает на тебя в «Эр Эс секьюрити»?

– У тебя действительно аналитический ум, – восхитился Роган. – Только они работают не на меня, а со мной.

Элизабет опять кивнула:

– В «Эр Эс секьюрити». Под номером четыре в моем списке идет Рики.

Роган удивился:

– Рики? Почему?

– Потому что ты о нем заботишься. Пытаешься даже оградить от преследований женщины, которая, как тебе кажется, ему не подходит.

– Так поступают все друзья.

Элизабет ласково возразила:

– Не совсем. Роган, люди так не заботятся о других. Все заботятся прежде всего о себе… А ты заботишься о Рики.

– Он не раз прикрывал мою спину.

– А теперь ты прикрываешь его?

– Переходи к пятому номеру, Элизабет.

– Женщина, которая несколько дней назад пыталась связаться с тобой через Гранта…

Элизабет не стала развивать тему Рики, раз Роган этого не хочет. Очевидно, ему неудобно, что его поймали на заботе о человеке, с которым он работает. Но уж следующую тему она разовьет…

– Я подумала, что она была… Ну-у… Я предположила, что это та женщина, с которой ты связан в Нью-Йорке… То есть был связан, когда жил в Нью-Йорке.

Роган покачал головой:

– Ты уже что-то такое говорила. Мэг Бейли – пиранья. Она не столько поможет тебе выплыть, сколько, вцепившись в спину, постарается понадежнее утопить. Я скорее пустил бы крокодила в свою постель, чем ее!

Элизабет с облегчением рассмеялась:

– Понятно. А кто она, если не твоя подружка?

– Она работает на Лэнгли, то есть ЦРУ. Ее компания обеспечивала нашу командировку.

– Это они подвели вас пять лет назад?

– Она, – мрачно уточнил Роган.

– И сейчас эта «пиранья» пытается с тобой связаться?!

– Мы еще исполняем для них кое-какую работу. Так, по мелочи. Может быть, год или два. Когда пришло твое письмо, меня в стране не было. Я, как только смог, сразу приехал сюда. Что тут скажешь? Парням нравится поупражняться, – попытался оправдаться Роган, поскольку Элизабет не спускала с него ехидного взгляда.

Она подняла брови:

– Парням нравится?

– Ладно, и мне тоже. Но теперь мы это делаем только в удобное для нас время, на наших условиях, и сейчас у нас собственная разведка, – сухо объяснил он.

Элизабет провела языком по губам:

– А какого рода работа?

– Обычно похищения и разные ситуации с заложниками, с которыми не может справиться даже Лэнгли. Ну, теперь довольна?

Вовсе не довольна. Душа Элизабет уже трепетала от страха за Рогана и его людей, подвергавших себя такой опасности.

С другой стороны…

Ее мать пыталась изменить, подогнать под себя человека, за которого вышла замуж, вместо того чтобы принимать таким, каков он есть. Можно было бы, например, постараться вникнуть в его дело, ездить с ним в командировки… А она старалась превратить мужа в покорного домоседа. Перевоспитать же такого человека, как Леонард Браун, не стоило и надеяться. Особенно в то время, когда он был молодым…

Это еще один урок для Элизабет: человек может измениться, если сам того захочет, но никто другой изменить его не сумеет. И не должен этого делать.

Роган есть Роган, ему нравится опасность.

Но она все равно его любит!

Роган наблюдал, как меняется лицо Элизабет. Сначала, когда она узнала, чем он занимается, был шок. Потом смущение. Потом беспокойство. Он внимательно следил, не появится ли отвращение.

– Все еще считаешь меня крутым? – поддразнил он, отодвигая тарелку с недоеденной лапшой.

И о чем он только думал, черт бы его побрал, когда вознамерился заняться любовью с Элизабет Браун?! Вовлекать в грубый и опасный мир, в котором он иногда вынужден вращаться, такую умную, достойную и хрупкую женщину, леди до кончиков ногтей! Одно слово – тупица!

Он встал из-за стола.

– Куда ты собрался? – серьезно поинтересовалась Элизабет и тоже поднялась.

– Видишь ли, отправившись с тобой в Суррей, я не подумал, что мне как-то надо будет добираться обратно в Корнуолл. На поезд я уже опоздал, значит, на ночь придется поискать отель.

– Ты можешь остаться здесь.

Он невесело улыбнулся:

– Не думаю, Элизабет, что это хорошая идея.

– Это почему же?

Почему? Да потому, что, останься он здесь, Элизабет непременно попытается отправить его спать на диван, на котором некуда ноги протянуть. Конечно, у нее ничего не выйдет, но и на одной кровати с ней он лечь не мог…

Он стиснул зубы:

– Кстати, насчет того, чтобы дать Леонарду денег…

Элизабет перебила:

– Я полностью с тобой согласна. Если я это сделаю, то внесу дисбаланс в их с Черил совместную жизнь.

Роган поразился:

– Как ты узнала, что я собирался сказать именно это?

– Так же, как и то, что ты боишься – через несколько минут нам придется делить одну постель на двоих, – будничным тоном ответила Элизабет. Роган помрачнел как грозовая туча. А Элизабет продолжала: – Вот, например, сейчас я точно знаю, что ты мечтаешь поскорее сбежать отсюда, чтобы оказаться как можно дальше от меня и от искушения опять оказаться в постели со мной.

Он сложил руки на широченной груди:

– Такого высокого мнения о себе?

Элизабет неуверенно возразила:

– Нет. Совсем нет. И еще я знаю, что хочу тебя. Однако понятия не имею, что ты ко мне чувствуешь. Или совсем ничего не чувствуешь. Но это не важно. – Она сокрушенно покачала головой и подступила к Рогану ближе. – Достаточно и того, что я тебя хочу. – И тихо добавила: – А я тебя хочу.

Боже милостивый! Роган чуть не застонал. Больше ни у одной женщины нет таких глубоких, гипнотизирующих аквамариновых глаз! Таких пухлых и соблазнительных губ, которые так и просят поцелуя… И уж конечно, не надо бы ей обладать таким точеным телом, за обладание которым мужчина и убить может.

А он готов убить, только чтобы овладеть им еще раз!

Роган в один шаг одолел разделявшее их пространство, сильными руками, будто обручем, обхватил ее талию и притянул Элизабет к себе.

Он хотел ее. Желал. Жаждал. Она нужна ему, как наркоману – его доза.

Он целовал Элизабет и прижимал к себе так, что она даже изогнулась. Ему нравилось, как точно эта женщина ему подходит, словно скроена по его меркам. Он гладил ее спину, грудь, бедра…

А потом, оторвавшись от нее, простонал:

– Знаешь, что я хочу с тобой сделать, Элизабет?

– А что ты хочешь со мной сделать? – прерывающимся от страсти голосом спросила она.

Он резко выдохнул:

– Хочу украсть тебя и увезти в Америку. Хочу запереться с тобой в своей квартире и стать твоим сексуальным рабом. Пока ты от меня не устанешь!

Она была потрясена:

– И?..

Он жестко рассмеялся и отпустил ее:

– И ты надорвалась бы от крика или изошла бы слезами, как только я попытался бы тебя увезти.

– А ты попробуй…

– Элизабет…

– Попробуй… Роуг.

Она нарочно назвала его так, как ему нравилось. Она всеми силами боролась за то, чего хотела, и готова была на все, лишь бы это получить. Хотя бы на месяц. На неделю. Зато что это была бы за неделя!

Он проглотил комок в горле и спросил:

– А если существует условие, чтобы забрать тебя в Америку?

Элизабет насторожилась:

– Какое условие?

– Тебе оно не очень понравится, – предупредил он.

– Что за условие, Роуг? Заранее говорю, что соглашусь на любые условия.

– Такой хороший был секс, а? – поддразнил он.

– По мне – так фантастический! – согласилась она.

– По мне – тоже, – севшим голосом признал он.

Она улыбнулась:

– Спасибо. Но я чувствую нечто большее, Роган.

Он прикрыл веки:

– Насколько большее?

– Много большее.

– Достаточное, чтобы выйти за меня замуж?

Элизабет распахнула глаза и уставилась на него. Судя по потемневшим глазам и затвердевшим скулам, на этот раз он не дразнился, а был вполне серьезен.

– Для чего достаточное? Ты не обязан на мне жениться, Роган.

– Я знаю, что не обязан! – воскликнул он. – Я ни на ком не обязан жениться. И меньше всего – на наследнице Бриттена!

– Я отдам эти проклятые деньги! – поклялась она.

– Не моя забота, Элизабет, что ты будешь делать со своими деньгами: отдашь, не отдашь, доверишь нашим детям…

– Нашим детям? – недоверчиво пискнула Элизабет, вне себя от восторга, что он хочет иметь детей. Их детей.

Роган решительно кивнул:

– Детям, детям. Я уверен, что мы оба лучше справимся с родительскими обязанностями, чем наши отцы и матери.

Элизабет тоже была совершенно уверена в этом:

– Мне это нравится, Роган!

Он коварно ухмыльнулся:

– А что больше – иметь детей или добиваться их появления?

– И то и другое.

Роган хохотнул:

– Мне тоже. А деньги, Элизабет… Перед смертью отец оставил мне больше, чем я заработал за последние пять лет. Так что нам до конца жизни хватит – и на себя, и на того, кто еще появится.

Элизабет недоумевала:

– Тогда почему же ты так рассердился, когда узнал, кто я такая?

Он смущенно пожал плечами:

– Я не сердился. Просто это… мужские дела, что ли… Ты ведь не только красива и успешна в своем деле. Ты – женщина без недостатков. И к тому же богата как Крез. А что я могу тебе предложить?

– Себя! – пылко воскликнула она и тут же повторила тише и мягче: – Я так хочу тебя, Роган.

– А я хочу тебя с того вечера, как мы встретились, – честно признался он.

У нее округлились глаза.

– Да-а?

– Ага. Вы, мисс Элизабет Браун, каким-то образом так глубоко проникли в мою душу, что я никак не мог избавиться от этого наваждения. Да я, черт возьми, и не хотел избавляться! Я даже в Суррей поехал! Меня пугала мысль, что если ты уедешь, то я могу больше никогда тебя не увидеть. Вот только не знаю, что искать в Америке преподавателю истории…

– А у меня никаких сомнений нет! Наследница Бриттена может пожертвовать неприлично большую сумму на один из вашингтонских колледжей и получить место на каком-нибудь факультете. Я думаю, есть более неотложный вопрос. Что собирается делать Роуг Салливан со своей женой?

На лице Рогана появилась та лукавая и привлекательная ухмылка, которую Элизабет так любила.

– Ну, это простой вопрос! Я, разумеется, намерен любить ее всю жизнь.

Элизабет с трудом проглотила комок в горле. Сердце бешено заколотилось, и дыхание внезапно перехватило.

– Ты меня любишь? – еле выговорила она.

– Я бы сказал… Кстати, а как насчет замужества?

– Роган, пожалуйста!

Роган на мгновение зажмурился. Он чувствовал, что все делает из рук вон плохо, неправильно. Но он ведь никогда еще этого не делал, никому ничего подобного не говорил и не собирался повторять этот опыт еще раз. Так что или он получит в жены великолепную, храбрую, верную, сильную и добрую женщину, Элизабет Браун, или превратится в самого отпетого холостяка, жизнь которого покатится под откос…

Он открыл глаза, набрал воздуху и угрюмо, почти грубо сказал:

– Я никогда не думал и не хотел влюбляться. Я даже не верил, что такое может быть. И угодил в капкан в тот же вечер, как ты на меня напала.

Элизабет конфузливо засмеялась:

– Я же думала, что ты грабитель.

– Тем больше у меня поводов тобой восхищаться. Не думаю, что так уж много найдется женщин, которые решились бы в одиночку сразиться с грабителем. Потом ты упрекала меня за отношение к отцу, хотя к своему собственному тоже относилась не лучшим образом. Бранила мой образ жизни. Мою манеру одеваться. И все примерно в таком же духе… А потом вдруг занялась со мной совершенно диким сексом.

– Роган! – укорила его густо покрасневшая Элизабет.

– О, поверь, мне дорого каждое его мгновение. Я даже надеюсь, что ты отныне согласишься заниматься со мной сексом каждый вечер. – Он слегка поморщился: слишком было непривычно так распахивать перед кем-то душу, но продолжал: – Я очень люблю тебя, Элизабет Браун. Не будешь ли ты добра выйти за меня замуж, уехать со мной в Вашингтон и провести со мной остаток своих дней?

У Элизабет блестели глаза и пылали щеки.

Она понимала, что кому-то они покажутся странной парой. Женщина, которая хотела навсегда погрузиться в мир академической науки, и бывший военный, до сих пор одевавшийся как коммандос и время от времени тешивший свое желание нюхнуть пороху.

Да, на первый взгляд – странная пара. Однако Элизабет знала: в том, что действительно имеет значение, они идеально подходят друг другу…

– Да, Роган Салливан, я выйду за тебя замуж. Я выйду за тебя замуж, потому что тоже очень люблю тебя!

И, мешая слезы и смех, она бросилась в его объятия.

Роган крепко поцеловал Элизабет, поднял на руки и понес в спальню. Положив ее на кровать, он лег рядом, подпер щеки ладонями и, глядя в бездонные голубые глаза, сказал:

– Я обещаю, Бет, что моя любовь к тебе будет длиться вечно.

– Вечно… Звучит замечательно, Роуг!

Вечность с Роганом. Это все, чего желала Элизабет…