Лукас Андреадис, попросив Элени отнести чай их гостье, ушел в свою комнату, но был слишком взбудоражен, чтобы уснуть. Он вышел на веранду со стаканом бренди и, облокотившись на перила ограждения, вдыхал хмельной ночной аромат сада. После напряженных двух недель Лукас чувствовал себя на спаде. Ему не хватало адреналина корпоративной борьбы. Он мрачно усмехнулся, вспоминая победу над Мелиной Андреадис. Она, должно быть, сейчас кипит от ярости, лишившись контроля над авиакомпанией, которую когда-то приобрел ее муж и подарил своей властной второй жене, словно какую-то игрушку. Но сейчас ее узы с этой авиакомпанией были безжалостно разорваны непризнанным внуком Тео Андреадиса.

Лукас с ликованием поднял стакан к звездам. Его долгая борьба за то, чтобы взять реванш над Мелиной, не оставляла ему времени для личной жизни. Но теперь, когда он наконец добился своего, его это мало беспокоило. Единственное, о чем он жалел, было то, что его мать не сможет разделить с сыном его триумф. И то, что она покинула этот свет, было еще одним грехом на душе его деда. Тео Андреадис воспитывал свою дочь, лишенную матери, в такой строгости, что ее бунт был неизбежен. Узнав о беременности дочери, он настолько рассвирепел, что попросту выгнал ее на улицу. Девушке пришлось уехать из Афин и найти приют у своей старой няни на Чиросе. Там Олимпии Андреадис, дочери одного из богатейших людей Греции, пришлось зарабатывать себе на жизнь, работая на кухне в таверне, хозяином которой был Бэзил Николаидис, отец нынешнего собственника таверны, Никоса.

Глаза Лукаса потемнели при воспоминании о хрупкой матери, которая покинула свой дом в Афинах, не взяв с собой ничего, кроме ювелирных украшений, которые достались ей в наследство от ее матери. Благодаря им она и смогла вырастить своего ребенка. Умный и решительный мальчик очень быстро обогнал в учебе своих сверстников. Юный Лукас впитывал знания словно губка и благодаря своему молодому увлеченному преподавателю стал бегло говорить по-английски, что помогло ему добиться еще больших успехов. Чтобы помочь своей матери, он зарабатывал деньги, работая после школьных занятий в таверне, а по выходным выходил в море с местными рыбаками.

Став взрослым, Лукас был полон решимости обеспечить своей матери роскошную жизнь до конца ее дней, отблагодарить Спиро и семью Николаидис за их доброту.

Вынашивал он и планы мести – всем, кто был виновен в тяжелой судьбе его матери, и прежде всего Мелине Андреадис. И это ему удалось. Теперь Лукас Андреадис владел авиакомпанией своего деда. Он дал ей новое название «Эр Чирос» и решил сделать ее ключевыми принципами безопасность, надежность и комфорт.

Лукас допил бренди и вернулся в комнату, поморщившись от непривычной боли в мышцах. Он гордился своей физической формой, которую поддерживал ежедневным плаванием, но не каждый день ему приходилось спасать попавших в беду барышень. А это была весьма привлекательная барышня, должен был он признать, хотя светлые локоны и голубые глаза обычно его не слишком привлекали. Ему нравились женщины темноволосые, с необузданным темпераментом и пышными формами. Лукас усмехнулся, поблагодарив Бога за то, что ему не пришлось таскать на руках подобных женщин.

И все-таки – зачем эта англичанка приехала сюда? А впрочем, какая разница?

Лукас лениво улыбнулся. Увлекательно будет посмотреть, как быстро он сможет сломать барьер, который светловолосая мисс воздвигла против него. Его губы скривились в ироничной усмешке, когда он подумал, что очарование англичанки в большой степени заключается в ее равнодушии к нему, которое она так и не смогла скрыть… И именно в этом Лукас увидел вызов, перед которым невозможно было устоять. Надо будет подумать, каким образом удержать неожиданную гостью здесь, пока он не добьется привычного успеха.

Изабель, которая, слава богу, и не догадывалась о планах хозяина дома, на следующее утро проснулась довольно рано и какое-то мгновение тупо оглядывала незнакомую комнату. Но когда взгляд упал на костыль, прислоненный к кровати, в памяти возникли события прошедшего дня. Она со вздохом села, осторожно передвинулась на край кровати, потянулась за костылем и опустила здоровую ногу на пол.

Через двадцать минут она уже сидела у открытых дверей веранды, причесанная, умытая и успевшая принять болеутоляющее с соком. И хотя лодыжка и голова все еще давали о себе знать, она чувствовала себя вполне удовлетворительно.

Она с улыбкой подняла глаза на Элени, которая принесла ей на подносе завтрак:

– Доброе утро.

Маленькая женщина застенчиво улыбнулась ей в ответ:

– Как вы себя сегодня чувствуете, Изабель?

– Намного лучше, – успокоила ее девушка. – Спасибо, Элени. Вы замечательная!

Элени вынесла поднос на веранду, оставив двери широко открытыми.

– Ешьте как следует, – скомандовала она, доставив Изабель удовольствие завтракать на свежем воздухе.

Тошнота прошла, и Изабель с аппетитом съела сладкую булочку, выпила чай и с тоской посмотрела сквозь перила на бассейн. Она подавила неожиданный вздох, увидев в воде бронзовое тело. Рассекая воду, словно какое-то экзотическое морское существо, Лукас преодолевал дистанцию от бортика до бортика. Наконец он вылез и постоял пару минут, раскинув руки и подставив лицо солнцу, прежде чем набросить махровый халат.

Изабель выдохнула, стараясь придумать, как бы ей уйти с веранды, не привлекая его внимания. Но не успела она пошевелиться, как он обернулся, насмешливо поклонился ей и зашагал в дом.

С пылающим лицом Изабель, хромая, вошла в спальню, чтобы переодеться. Она схватила свою одежду и снова прошла в ванную комнату. Нанеся немного лосьона на тело, надела нижнее белье, потом натянула через голову свое любимое удобное желтое короткое платье и, опираясь на костыль, вернулась в спальню как раз в тот момент, когда туда торопливо вошла Элени:

– Я пришла вам помочь.

Изабель виновато улыбнулась:

– Мне надо было проверить, справлюсь ли я самостоятельно. Мне правда нужно вернуться сегодня в свой коттедж.

– Вы посидите спокойно. Я принесу кофе, – сказала Элени твердо.

Изабель продолжала сидеть на веранде, решив, что не задержится в обществе Лукаса Андреадиса ни на секунду дольше того, чем необходимо. Когда Элени вернется с кофе, она попросит пригласить к ней хозяина дома и обратится к нему с просьбой отвезти ее в коттедж. После этого ей не надо будет волноваться насчет него, вряд ли она его еще когда-нибудь увидит.

Отозвавшись на стук в дверь спальни, она услышала легкое дребезжание подноса и почувствовала соблазнительный аромат свежеприготовленного кофе. Но вместо Элени появился Лукас Андреадис в джинсах и футболке. Он вышел на веранду и поставил поднос на столик:

– Вы позволите мне присоединиться к вам?

– Конечно, – ответила она, пряча свое смятение. – Доброе утро.

– Как ваше самочувствие сегодня?

– Намного лучше.

– Элени сказала мне, что вы не стали ждать, чтобы она помогла вам одеться, – сказал он небрежно.

– Я хотела попытаться сделать это сама.

Лукас протянул ей чашку кофе, потом придвинул стул к столу.

– Как я понимаю, – сказал он, взглянув на ее лодыжку, – ваша повязка не намокла?

– Я сунула ногу в пластиковый пакет. – Изабель вежливо улыбнулась. – Я теперь самостоятельная. Так что, если вы будете так добры, отвезите меня в коттедж, и я оставлю вас в покое.

Он покачал еще влажной головой:

– Только не сегодня утром.

У Изабель упало сердце.

– Тогда днем?

– Прежде чем вы сможете остаться одна в коттедже, для вас нужно будет закупить продукты.

– Я дам вам денег, чтобы вы передали Элени, – поспешно сказала она.

– Кроме того, – продолжал он, словно не замечая ее слов, – я должен сначала проверить, насколько вам там будет удобно с вашими травмами.

Изабель вздернула подбородок:

– Вам совершенно не надо беспокоиться, мистер Андреадис! Раз я сама справляюсь здесь, смогу справиться и там.

Он поднял бровь:

– И готовить сможете сама?

– Овощи для салата, хлеб и сыр – вот все, что мне нужно.

– Если вы дадите мне свой ключ, я спущусь в коттедж, – сказал Лукас. – А там видно будет.

Изабель раздраженно вздохнула:

– Как считаете нужным. Но мне казалось, что вы только будете рады отделаться от меня.

От его улыбки ей стало не по себе.

– Как я вам уже говорил, мисс Джеймс, мы чтим туристов.

– У меня сложилось иное мнение, судя по тому, как вы повели себя, когда нашли этого туриста, вернее, туристку на своем драгоценном пляже!

– Только потому, что я неправильно понял причину вашего появления. – Его глаза потемнели. – Нет ничего необычного в том, что журналисты вторгаются на мой пляж, как и в том, что молодые женщины стараются, чтобы их выбросило на берег именно здесь.

– В надежде, что вы броситесь их спасать? – усмехнулась Изабель.

– Их надежды простираются обычно дальше, – сказал он, скривив губы. – Я не обольщаюсь, считая, что женщин привлекает моя персона. Только мои деньги.

– А что происходит с правонарушителями в ваше отсутствие?

– С ними обычно имеет дело Милос. Он бывший военный. Официально работает у меня садовником, но его основная функция – охрана. Вчера у него был свободный день, иначе вас бы выдворили еще до моего приезда.

– Что избавило бы вас от множества проблем.

Лукас снова улыбнулся своей неотразимой улыбкой:

– Но это лишило бы меня удовольствия встретить вас.

Изабель, пропустив это мимо ушей, пожала плечами:

– Вы очень хорошо говорите по-английски.

– Спасибо. Это благодаря моему очень хорошему школьному преподавателю. К тому же я затем получал образование в Лондоне. – Он встал. – Как хорошо, что вы не журналистка. Обычно я не очень охотно рассказываю о себе.

– Я сохраню вашу тайну, – улыбнулась Изабель.

– Да это и не тайна вовсе. Я родился здесь, на Чиросе. Моя подноготная известна каждому.

– Я не владею греческим, так что вряд ли буду говорить с кем-то о вас.

– Даже с Алексом Николаидисом? Он говорит по-английски.

– Да мы едва знакомы! Хотя он был очень предупредителен, – добавила она.

– Что не удивило вас. – И когда она недоуменно подняла брови, продолжил: – Взгляните в зеркало, и вы получите ответ.

Изабель вздохнула. Старая песня…

– Я очень в этом сомневаюсь. У меня синяк под глазом, если вы не заметили, мистер Андреадис.

– Трудно было не заметить, но он уже бледнеет…

Изабель наклонилась за своей сумочкой:

– Вот ключи. Пожалуйста, сообщите мне свой вердикт как можно скорее.

Лукас взял ключи:

– Вам так не терпится уехать из моего дома?

Она вздернула подбородок:

– Я не могу больше продолжать вторгаться в вашу жизнь и злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Вы обстреливаете меня словами, словно ракетами. – Он усмехнулся. – Увидимся за обедом.

Изабель, нахмурившись, в полном недоумении смотрела ему вслед. Лукас Андреадис в дружелюбном настроении – если это можно было так назвать – совершенно лишил ее присутствия духа. А после того как она услышала кое-что о его жизни, ей захотелось узнать больше. Но единственным человеком, которого она могла бы расспросить, была Элени.

Изабель устроилась возле ограждения веранды, прислонила к нему один из своих больших блокнотов и начала зарисовывать бассейн. В ярком солнечном свете он сверкал как голубой драгоценный камень в роскошном обрамлении зелени и цветов. И как обычно, она сосредоточилась на рисовании настолько, что Элени пришлось громко захлопать в ладоши, чтобы привлечь ее внимание:

– Обед, Изабель!

Изабель поспешно захлопнула блокнот и с улыбкой повернулась к Элени:

– Я не представляла, что уже так поздно.

– Еда почти готова. Вам помочь?

– Нет, я справлюсь, спасибо.

Изабель прошла в ванную, помыла руки, а вернувшись в спальню, увидела Лукаса, стоявшего снаружи на лестнице.

– Элени говорит, что еда остывает. Я отнесу вас вниз.

Изабель покраснела:

– Я думала, что буду опять обедать здесь, наверху.

– А я подумал, что вы с удовольствием поедите на террасе. Несмотря на мое нежелательное присутствие, – лукаво добавил он.

– Вам совсем не обязательно нести меня. Я сама справлюсь!

– Это займет слишком много времени, а Элени очень рассердится, если обед остынет, – сказал Лукас и, не обращая внимания на то, что она невольно отпрянула, подхватил ее на руки.

Изабель окутали его тепло и запах.

– Элени не предупредила меня, – выдавила она сдавленным голосом, когда Лукас понес ее вниз по винтовой лестнице.

– Я просил ее не говорить, иначе вы бы отказались.

– Надеюсь, я не настолько дурно воспитанна, мистер Андреадис!

Он внес ее через распахнутые стеклянные двери на увитую растениями террасу, из которой открывался вид на бассейн, и посадил за накрытый стол.

– Я думаю, что при сложившейся ситуации мы можем обойтись без формальностей. Я – Лукас.

– А я – Изабель, – неохотно ответила она.

– Так-то лучше, – произнес он и сел напротив. – Выпьете немного вина?

– Из уважения к своей голове я, пожалуй, предпочла бы воду.

– Ах да… извините меня. Я на минуту. – Он вошел в дом и вернулся с тростью. – Вот, возьмите. Когда вам больше не понадобится костыль, возможно, пригодится это.

– Пригодится, конечно. Спасибо. – Она повесила трость на подлокотник своего кресла. – Отлично. Теперь я совершенно самостоятельна. Что вы думаете о моем коттедже?

Он улыбнулся:

– Я уже осматривал все эти дома с Никосом Николаидисом на разных этапах их строительства.

Ее глаза вспыхнули.

– Тогда вы прекрасно знаете, что мой коттедж довольно удобный для проживания даже с поврежденной ногой…

– Более или менее, – согласился он и наполнил ее бокал водой.

– Тогда отвезете меня туда сегодня днем?

Вместо ответа он приветствовал улыбкой Элени, которая вошла с большим блюдом, источавшим вкуснейший аромат.

– А, garides saganaki! А чтобы было понятно нашей английской гостье – креветки с сыром фета и томатным соусом. Спасибо, Элени.

– Ешьте, пока не остыло, – улыбнулась та в ответ, уходя с террасы.

– Пахнет божественно, – с благоговением произнесла Изабель.

– Вам нравится греческая кухня?

– Я только второй раз пробую ее. Но, – сказала она, отведав креветок, – это просто великолепно! Обожаю морепродукты.

– Очень кстати, – сказал Лукас. – Ведь я не спросил, нет ли у вас аллергии на моллюсков?

– Нет. Как и ни на что другое. Я вообще не жалуюсь на здоровье. – Она покраснела. – То, что со мной случилось… все эти обмороки – совершенно необычно для меня.

– А сейчас у вас в этом смысле все хорошо?

– Абсолютно. Иначе я бы не смогла уплетать за обе щеки эти вкуснейшие креветки. Элени великолепно готовит. Она давно работает у вас?

– Всю мою жизнь. Она помогала моей маме, когда я был младенцем. Как и ее муж, Спиро. Он сын старой няни моей мамы, Софии. Как я вам говорил, – добавил Лукас, – все на Чиросе знают мою историю.

– Наверное, это здорово – они для вас словно семья.

– Поэтому я и провожу здесь как можно больше времени, когда мои дела это позволяют. В Афинах и Салониках лишь немногие знают настоящего Лукаса Андреадиса.

– Вы говорили, что ваш интерес к женщинам тоже широко известен, – напомнила она ему.

Лукас взглянул ей в глаза:

– Но для меня они остаются – или оставались – только подругами для ночных утех, Изабель. Я всегда открыто излагал свои взгляды на брак.

Она стала злиться. Почему он считает необходимым говорить ей об этом? У нее не было никаких притязаний на него.

– Я думала, что такой человек, как вы, захочет иметь сына, который мог бы унаследовать вашу империю. Хотя это, конечно, не мое дело, – добавила она.

– А вы хотите мужа и семью, Изабель? – спросил Лукас.

– В данный момент нет.

– Вы никогда не встречали мужчину, за которого хотели бы выйти замуж?

– Нет, – коротко ответила Изабель и улыбнулась, когда вошла Элени, неся блюдо с фруктами. – Все было невероятно вкусно, Элени.

Элени, чрезвычайно польщенная, ушла.

– Я встретил доктора Ригу, когда спускался в город, – сказал небрежно Лукас, когда они остались одни. – Он считает, что вам лучше побыть здесь, на вилле, несколько дней, а не оставаться одной в коттедже.

Изабель уставилась на него:

– Но почему? Я совершенно нормально чувствую себя сейчас, если не считать ногу. А с костылем и этой замечательной тростью я прекрасно справлюсь самостоятельно.

– Тем не менее он советует вам оставаться здесь до полного выздоровления. – Лукас пожал плечами. – После ушиба головы бывают осложнения. Во всяком случае, здесь за вами возможен полный уход.

– Спасибо. Если уж мне было суждено пережить несчастный случай, хорошо, что это произошло на вашей земле. Вы все так добры ко мне.

– В том числе и я? – спросил он, сверкнув глазами.

Она вздернула подбородок:

– Как только вы выяснили, что я не журналистка, да… вы были… и сейчас тоже… добры. Вы проявили властность, но я думаю, что это ваша вторая натура.

– Если бы я на самом деле был властным, – подчеркнуто сказал он, – я бы потребовал, чтобы вы остались здесь! А так я просто повторяю свое приглашение. Останьтесь еще ненадолго.

Изабель вздохнула:

– Спасибо. Я останусь еще на денек.

– Очень разумно. А когда вы решите съехать с виллы «Медуза», я распоряжусь, чтобы вас регулярно навещали в коттедже, – заявил он и, выгнув бровь, усмехнулся.

– Вот и опять проявилась ваша властная натура, мистер Андреадис.

– Уж какой я есть. – Лукас улыбнулся.