Изабель проснулась оттого, что кто-то осторожно потрепал ее по руке. Она улыбнулась склонившейся над ней Элени:

– Который час?

– Пора обедать.

– Уже? – Изабель зевнула и села в кровати. – Вам надо было давно разбудить меня.

– Лукас велел дать вам отдохнуть.

– Тогда дайте мне еще несколько минут.

– Спиро принес картины в нижнюю комнату, – сообщила ей Элени.

Изабель тепло поблагодарила ее. Так много всего произошло с тех пор, как она рисовала, что она совершенно забыла о своих картинах.

Спустя десять минут ее лицо и волосы были более или менее в порядке, вот только кофточка ужасно мятая. Впрочем, это не имело большого значения, поскольку обедать ей придется одной. Она со вздохом откинулась на спинку кресла. Роман с Лукасом мог бы прекрасно скрасить ее жизнь на несколько дней. И ночей. Но вскоре ей предстоит вернуться домой, в реальный мир. Так что она выбросила мысли о нем, хотя ей страстно хотелось устроить праздник жизни, занявшись любовью с этим харизматичным человеком, который дважды спас ей жизнь.

В распахнутых дверях неожиданно возник Лукас, словно она силой своей мысли призвала его.

– Ты выглядишь очень серьезной, Изабель.

– Я размышляла о таинствах жизни, – поддела она его. – Есть какие-то новости?

– Только то, что все подготовлено. – Лукас пододвинул стул и сел рядом с ней. – Мой секретарь немедленно мне все сообщает.

– Она такая суперквалифицированная?

«И наверняка к тому же и красивая», – мрачно подумала Изабель.

– Лучше не бывает. Андрис Стефанидис – моя правая рука с тех пор, как я купил свой первый грузовой самолет. Я бы доверил ему свою жизнь, – сказал Лукас и встал. Он вышел на веранду, принес оттуда столик и, поставив его перед Изабель, закрыл и запер двери.

– Ты думаешь, что существует опасность и он может опять прийти сюда? – спросила она.

– Лучше подстраховаться. Я не успокоюсь, пока полиция его не арестует и я не выясню, кто стоит за всем этим. Судя по твоему описанию, этого громилу наняли, так что должен быть кто-то, кто дирижирует оркестром.

Она осторожно произнесла:

– А это не может быть… твой дед? Из-за смерти его жены?

Лукас покачал головой:

– Даже если он пошел на такой невероятный шаг и нанял кого-то, чтобы убить своего кровного родственника, Тео не стал бы устраивать похищение. Дед Арианны его старинный друг.

– Ты хочешь сказать, что похититель думал, что я – Арианна?

– Да. Она моя близкая подруга.

– Из тех, что «для ночных утех»? – Изабель в который уже раз почувствовала необъяснимую боль в сердце.

– Нет. У нас как раз тот тип отношений, о которых ты мечтаешь, Изабель. Она умная красивая женщина, общество которой мне приятно, но…

– Но не такая, которая тебе нужна в постели?

– Нет, не то! – Лукас дернул плечом. – Арианна – доказательство того, что мужчина и женщина могут быть просто друзьями, Изабель.

– Я хотела бы, чтобы так считали как можно больше мужчин.

Тут вошла улыбающаяся Элени, чтобы накрыть на стол. На двоих, как заметила Изабель, просияв, когда следом вошел Спиро с подносом, уставленным дымящимися блюдами. Лукас поблагодарил их и с улыбкой взглянул на Изабель, когда супруги вышли, оставив их одних:

– Ты, должно быть, очень проголодалась, Изабель.

– Странно, я не чувствовала, что голодна, когда мы приехали домой. Была просто грязной и страшно хотела пить… – Она замолчала, увидев его взгляд. – В чем дело?

– Ты сказала «домой».

Она покраснела:

– Твоя вилла после моих злоключений показалась мне домом, безопасным и уютным.

Она принялась есть, потом взглянула на него:

– В той хибарке мне казалось, что я уже никогда не увижу тебя.

Лукас, скривив губы, накрыл ее руку своей:

– Не думай об этом больше, Изабель. Теперь ты в безопасности, и я клянусь, что так будет и впредь. Расскажи мне о своих мужчинах. Должны же были быть у тебя друзья до того негодяя, который пытался овладеть тобой силой.

– Было несколько таких в колледже, конечно, но постоянно в моей жизни присутствуют двое: Лео и Джош Кэрри. Их семья жила рядом с моими дедушкой и бабушкой, так что мы росли вместе. Однажды, когда мы были подростками, у них была вечеринка. Они пригласили Джоанну, которая недавно переехала в тот район, и с тех пор мы вчетвером очень тесно дружим. У нас с Джоанной, конечно, были бойфренды, но с близнецами сложились особые отношения. А Джоанна сейчас замужем.

Она взглянула на стул с прямой спинкой, на котором Лукас сидел, вытянув ноги.

– Тебе неудобно на этом стуле. Если я лягу в кровать, ты сможешь сесть в кресло. Если у тебя, конечно, нет никаких дел.

– Разве может быть что-то важнее, чем побыть с тобой, Изабель? – Он встал. – Но сначала я спущусь в кабинет и проверю, нет ли чего от Андриса? А потом вернусь и воспользуюсь твоим предложением. А ты не хочешь спать?

– Нет.

– Тебе что-нибудь принести?

– Ничего, спасибо.

Когда Лукас вернулся, Изабель испытующе посмотрела на него:

– Есть новости?

– Нет. Только то, что все готово к завтрашнему вечеру, а я уеду завтра утром. Я буду на том месте, где должен быть вручен выкуп.

– Что?! Ты в своем уме? – Изабель в ужасе уставилась на него. – Пусть этим занимается полиция! Тебя едва не зарезали. Во второй раз может не повезти.

Но спорить с Лукасом было бесполезно.

– Значит, так мне на роду написано. Я должен это сделать, Изабель. – Он присел на край кровати и взял ее за руку. – Ты должна это понять.

– Я понимаю, – сердито сказала она. – Но не одобряю.

Но раз он уедет утром, может быть, сейчас как раз время вручить ему подарок, на случай, если…

– Я хочу попросить тебя, чтобы мне кое-что принесли.

– Я сам принесу. А что это?

– Акварели, над которыми я работала. Спиро отнес их в ту комнату внизу, в которой я была раньше.

Изабель напряженно ждала. Такой человек, как Лукас Андреадис, мог купить любую дорогую понравившуюся ему картину. Не покажется ли ему ее работа дилетантской? Но она надеялась, что Лукас все равно оставит ее себе на память.

Вскоре он вернулся с большим пакетом.

Изабель осторожно сняла бумагу и протянула ему рисунок бассейна.

Лукас какое-то время смотрел на акварель с непроницаемым лицом, а потом сказал то, что она меньше всего ожидала услышать:

– Значит, ты действительно рисуешь.

Глаза Изабель сверкнули, когда до нее дошел смысл сказанного.

– Выходит, мои эскизы тебя не убедили? Ты продолжал подозревать меня в том, что я стряпаю что-то для какой-то бульварной газетенки или, что еще того хуже, что я – туристка, ищущая приключений?

– Как бы красива и привлекательна ты ни была, предыдущий опыт сделал меня подозрительным, – подтвердил он и без улыбки добавил: – Но я вскоре обнаружил, что ты – ни то, ни другое.

– Но продолжал сомневаться в том, что я умею рисовать!

– Даже если и сомневался раньше, теперь все мои сомнения развеялись. Это изумительно! – Он сказал это настолько искренне, что она остыла. – Ты не просто художница, ты очень одаренная, Изабель. Как передана атмосфера… Я чувствую не только прохладу воды, но и жару этого дня на твоей картине.

– Этот подарок тебе – слабая попытка выразить благодарность за твое доброе отношение ко мне, – формально сказала она.

Лукас столь же формально кивнул:

– Я польщен, Изабель. – Он положил рисунок на туалетный столик. – Я закажу рамку в Афинах и повешу акварель здесь, в моей спальне.

Он внимательно следил за тем, как она разворачивает следующую акварель – с изображением пляжа.

– Это тоже великолепно!

– А это на память мне. Возьму домой, чтобы она напоминала о том, что все это действительно произошло.

Лукас положил второй рисунок рядом с первым и присел на край кровати.

– Как я уже говорил, Изабель, мне не нужны напоминания о моем визитере. Но я сохраню эту картину. Она красива, и это подарок от тебя.

– Теперь ты знаешь, что я и в самом деле художница! – сказала она ледяным тоном, потом взглянула на него умоляюще: – Я бы хотела, чтобы ты не ездил завтра туда, Лукас.

– Я прошел тяжелую жизненную школу и смогу постоять за себя. И я не настолько глуп, чтобы соваться туда одному. Андрис и моя группа охраны будут незримо присутствовать там для поддержки. – Лукас пытливо посмотрел ей в глаза, потом обнял и крепко прижал к себе. – Не волнуйся, Изабель.

– Ничего не могу с собой поделать. Сегодня мне снились кошмары.

– Я знаю средство от этого, – прошептал он.

– Чашка какао?

Он хмыкнул:

– Я пробовал его однажды в Англии, но сомневаюсь, что у нас тут найдется какао. Мое средство даже слаще, Изабель, – сказал он таким тоном, что у нее учащенно забилось сердце. – Мне надо спуститься вниз и сказать Спиро, в котором часу я собираюсь уехать.

Он наскоро поцеловал ее в губы и погладил по голове.

Изабель, нахмурившись, смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Не был ли этот поцелуй пожеланием спокойной ночи? Она осторожно выбралась из постели, чтобы взять тщательно отглаженную ночную рубашку, которую ей подготовила Элени, и, прихрамывая, направилась в ванную.

Изабель подошла к окнам веранды, проверила, достаточно ли надежно они заперты, потом вернулась к кровати, взяла книгу и села, прижавшись спиной к подушкам. Если Лукас не вернется, ей не избежать бессонницы. И тут ее глаза удивленно вспыхнули, когда Лукас вошел в комнату и запер за собой дверь.

– Как я и думал, какао у нас не нашлось, – сказал он и, не сводя с нее взгляда, направился к кровати. – Так что нам придется вместо этого попробовать мое средство.

Изабель провела языком по внезапно пересохшим губам:

– Ты не сказал, что это за средство.

Лукас улыбнулся и присел на край кровати:

– Все очень просто. Я крепко обниму тебя и буду охранять всю ночь.

У Изабель все внутри перевернулось.

– Звучит обнадеживающе, – прошептала она.

– Да. Только есть одна проблема. А возможно, и не одна.

– Да?

– Если я буду тебя обнимать, то не смогу уснуть. – Его глаза сверкнули. – Но я выдержу бессонную ночь ради того, чтобы охранять тебя, Изабель.

Ее глаза потухли.

– Кажется, я в постоянном долгу перед тобой. Как я смогу хоть когда-нибудь с тобой расплатиться?

– Я могу придумать способ. – Лукас провел рукой по ее волосам. – А ты?

– Да, – сказала она, сжигая все мосты. – Это такой же способ, как твой.

Лукас притянул ее к себе.

– Ты мучаешь меня, моя Изабель, – прошептал он. – Я хочу тебя. Скажи, что и ты хочешь меня.

В этот момент она хотела близости с ним больше всего на свете. После всего перенесенного она заслужила это.

– Скажи мне, дорогая. Ты говорила, что хочешь только поблагодарить меня. Твое мнение изменилось?

– Да, – пробормотала она, уткнувшись ему в грудь. – Так что перестань разговаривать и займись со мной любовью, Лукас Андреадис… пока мое мнение снова не изменилось.

Он засмеялся и спрыгнул с кровати, чтобы сбросить одежду. Но когда он, нагой, подошел к постели, Изабель подняла голову:

– Подожди. Постой так минутку, как ты делал это возле бассейна.

К ее удовольствию, краска залила его точеные скулы.

– Я отказываюсь стоять, чтобы ты смотрела на меня.

– Почему?

– Потому что мое тело выдает меня.

– Я вижу это. – Изабель стянула через голову ночную рубашку и призывно откинула одеяло.

Лукас лег с ней рядом и, застонав, прижал ее к себе:

– Как я мечтал об этом!

Изабель вздохнула и прижалась к нему теснее, с удовольствием чувствуя пробежавшую по его телу дрожь.

– А я не позволяла себе даже мечтать об этом.

– Потому что не хотела заниматься любовью со мной?

– Нет, потому что хотела…

Повернув голову, Изабель встретилась с пытливым взглядом черных глаз.

– Я сделал тебе больно? – ласково спросил Лукас.

– Нет. – Изабель подавила глубокий прерывистый вздох. – Но ты удивил меня.

– Удивил? – Он нахмурился. – Чем?

– После того случая с Гэвином я была уверена, что никогда в жизни не захочу больше заниматься любовью. Но с тобой я испытала верх блаженства.

Лукас откинул голову и довольно засмеялся:

– Мужчине так приятно это услышать.

Изабель криво улыбнулась:

– Ты говоришь как типичный грек.

Он кивнул с неожиданной горделивостью:

– Потому что таковым и являюсь. А ты – английская роза, Изабель. И такая красивая и умная, что я удивляюсь, как это никто до сих пор не женился на тебе.

– Один собирался пару лет назад, но как только он заговорил об ипотечных кредитах и стал настаивать на том, чтобы я нашла надлежащую работу… В общем, это навсегда отвратило меня от брака.

Лукас презрительно засмеялся:

– Этот дурак хотел превратить тебя в кого-то другого.

– Вот именно, – подтвердила Изабель, обрадовавшись, что он понял. – Так что мы разорвали отношения. – Она вздохнула. – Но он не сдавался. Ему нужна была Изабель-женщина, но не Изабель-художница.

– А мне нужны обе, – сказал Лукас и, опрокинув ее на спину, навис над ней. – Забудь обо всех других мужчинах. Теперь ты моя, – прошептал он и поцеловал Изабель, которая обвила его шею руками и прижалась к нему.

Сегодня она принадлежала этому мужчине. Но и только. Через несколько дней она уедет с Чироса, чтобы вернуться в реальный мир, в котором не было места для Лукаса Андреадиса.