В дверь постучали. Сергеев поморщился: он просил секретаршу до обеда никого не впускать, за исключением посетителей с особо важными, неотложными делами. Однако нельзя же отказать!..

— Да, прошу вас.

Пожилая женщина робко вошла в кабинет. Неуверенно огляделась и, видимо смущенная не слишком приветливым взглядом хозяина кабинета, тихо промолвила.

— Я хотела товарища Сергеева видеть.

— Слушаю.

— Моя фамилия Гиль. Я по поводу янтарной комнаты.

Суховатую сдержанность Сергеева словно рукой сняло.

— Садитесь, прошу вас…

— Эльза Арнольдовна, — подсказала женщина.

— Прошу вас, Эльза Арнольдовна. Я вас слушаю со всем вниманием.

Вот что рассказала Сергееву посетительница.

В Кенигсберг Гиль, немка из бывшей Республики немцев Поволжья, приехала после долгих странствований по оккупированной территории. Искала «красивой» жизни… Но даже работы по специальности здесь ей, врачу-рентгенологу, не нашлось: гитлеровцы не слишком доверяли своим соплеменникам, выросшим на чужой земле. Через несколько недель Эльзе Арнольдовне посчастливилось: она пристроилась не то экономкой, не то просто приживалкой в семью профессора литературы Кенигсбергского университета Артура Франца.

Здесь ее не стеснялись, фрау Эльза вскоре стала в доме своим человеком. Долгие разговоры за вечерним чаем, за утренним кофе, когда герр профессор не спешил на лекции, происходили в ее присутствии. И вот однажды Гиль впервые услышала о янтарном кабинете…

— Да, фрау Эльза, вам непременно надо посмотреть это чудо, — говорил профессор, дымя сигаретой. — Это изумительно, это неповторимо! Только немецкий народ мог создать такое великолепное произведение.

Гиль подумала, что речь идет о каком-то янтарном кабинете, созданном в Германии и принадлежащем ей. Она не слишком интересовалась искусством и о существовании) янтарной комнаты в Пушкине не имела ни малейшего понятия. Однако горячность обычно сдержанного профессора заинтересовала ее. Она обратилась к Францу с просьбой добыть ей пропуск в замок. Профессор пообещал, но вскоре выяснилось, что это обещание было опрометчивым: шло лето 1944 года, все посещения замка прекратились…

— Я уверена, что янтарная комната находилась в замке. В нашей… то есть в семье профессора. Франца о ней упоминали не раз. Что же касается бункера на улице Штайндамм, то тут мои сведения могут оказаться более определенными, — волнуясь, говорила Сергееву Гиль. — Я часто гуляла в том районе, по Штайндаммштрассе. Хорошо помню: она была сплошь застроена высокими, красивыми зданиями, только в одном месте находилась маленькая озелененная площадка. Мне кажется, что именно там и был бункер. Это место располагалось сразу же за угловым зданием, в котором размещался ресторан, около главпочтамта. Площадка называлась Кирхенплац. В глубине ее возвышалась небольшая кирха. Так вот, левее кирхи мне приходилось видеть на зеленой насыпи отдушины, какие обычно встречаются у бункеров. Входа в помещение я не видела. Мне кажется, что именно тут и был бункер, о котором упоминается в статьях «Калининградской правды», — продолжала Гиль, — если, разумеется, Роде говорил правду и если не ошибся профессор Барсов, которого Роде водил к бункеру на Штайндаммштрассе.

— Спасибо, Эльза Арнольдовна. Мы тщательно осмотрим эти места.