Свадьба была поспешной и немноголюдной. Молодой король находился между жизнью и смертью, так что пышное празднование сочли недопустимым.

Кэти восприняла это с облегчением. Она с ужасом представила себе торжества с присутствием политиков и сановников высокого ранга со всего света. Такое бракосочетание, наверное, понравилось бы родителям Ксавьеро, а фотографии церемонии расцветили бы страницы глянцевых журналов. Как бы она себя чувствовала под прицелом сотен камер? Но если бы намечалась «нормальная» свадебная церемония, ее бы здесь не было, потому что Ксавьеро не понадобилось бы жениться в такой спешке.

Флавии поручили помочь Кэти до свадьбы обосноваться в красивом и строго охраняемом доме на территории дворца и усвоить те изменения, которые внесет в ее жизнь брак с принцем.

— Вы сознаете, что, дав брачные обеты, вы становитесь принцессой? — спросила Флавия.

— Да.

— И вы станете принцессой Кэтрин.

Кэти улыбнулась:

— Я бы предпочла «Кэти», если вы не возражаете.

— Это невозможно, — извиняющимся тоном ответила Флавия. — Принц-регент распорядился, чтобы на всех ваших принадлежностях было имя Кэтрин.

Это послужило последней каплей, и Кэти отправилась прямо в апартаменты принца-регента. Там ей пришлось ждать целый час, пока Ксавьеро не закончил какие-то неотложные государственные дела.

Когда наконец Кэти пригласили в его кабинет, он бросил на нее хмурый взгляд и отпустил всех помощников. Они остались вдвоем, чего не случалось с того дня, когда он сделал ей предложение.

Прищурившись, Ксавьеро знаком указал ей на кресло перед столом. Через полчаса у него встреча с министром транспорта и предстоит просмотреть уйму документов по строительству новой дороги. Впервые в жизни он начал понимать, что не сможет свалить ответственность на кого-то другого.

— Садись, — сказал он Кэти.

Она покачала головой:

— Я не хочу садиться!

Он сделал вид, что не заметил ее раздражения. Наверное, ей так же, как и ему, действует на нервы то, что они не вместе. Если дело в этом, то он простит ей неучтивость, но она должна будет усвоить, что он не потерпит, когда с ним говорят таким тоном. Даже если она — его жена.

— Ты чем-то расстроена?

— Я не переменю свое имя!

Ксавьеро отложил в сторону авторучку и пристально на нее посмотрел. Щека у него задергалась.

— Ты оторвала меня от работы только для того, чтобы обсудить со мной свое имя?

Неужели он не понимает, что дело не в имени, а в том, что она чувствует себя марионеткой, которую дергают за веревочки?

— Я не стану менять его, Ксавьеро.

— Ты должна, и дело не в твоем желании.

— Должна?!

Уступчивость — вот одна из главных причин, почему он выбрал ее в жены, но сейчас она не похожа на уступчивую женщину. Ксавьеро сжал губы. Если ей предстоит научиться быть послушной женой члена королевской семьи, то этот неприятный урок лучше преподать как можно скорее.

— Да, должна, — резко ответил он, не обращая внимания на мигающий огонек на телефоне. — Что именно тебе непонятно?

Кэти вздрогнула.

— Могу я… — Голос у нее задрожал, но не столько от собственного бессилия, сколько из-за сдержанной ярости, сверкающей в янтарных глазах. — Могу я узнать почему?

Ксавьеро не хотел ее обижать, но она загнала его в угол, и ее следует осадить, чтобы она больше такого себе не позволяла.

— Потому что Кэтрин — это имя будущей королевы, а Кэти — это имя…

— Горничной?

— Совершенно верно.

Ксавьеро увидел, что аквамариновые глаза воинственно зажглись. Его охватило раздражение. У него вот-вот умрет брат, а она устраивает сцену из-за какого-то проклятого имени! Потакать другим он не умел, но сделал над собой усилие.

— Послушай, — примирительным тоном произнес он, — Кэтрин — очень красивое имя. Оно тебе идет. Неужели от тебя требуют слишком многого?

Возможно, он прав, но у Кэти и без этого голова шла кругом от бесконечных запретов, озвученных Флавией.

«Не вставайте, если не хотите, чтобы все в комнате последовали вашему примеру. Не забывайте, что все, кто попытается с вами познакомиться, преследуют собственные интересы. Никому не доверяйте».

Неудивительно, что Ксавьеро такой циник.

Утро Кэти провела с модельершей, которая не смогла скрыть своего удивления, когда увидела ее вещи, привезенные с собой. Кэти были продемонстрированы новые туалеты — туалеты принцессы. Она в изумлении смотрела на все эти необычные наряды, которые модельерша показывала ей с видом фокусника, извлекающего кролика из шляпы.

Большинство молодых женщин с восторгом восприняли бы возможность получить все эти модные вещи, но Кэти волновало совсем другое — не исчезнет ли она — прежняя Кэти — после таких изменений.

И теперь еще это имя…

— Может, стоило посоветоваться со мной относительно имени, прежде чем что-либо решать, — тихо сказала она.

И получила в ответ:

— Учту на будущее.

Кэти чувствовала себя ребенком, которому дали ложку сладкого сиропа после того, как неожиданно сунули в рот горькое лекарство. А как же давно Ксавьеро прикасался к ней! Наверное, поэтому ей казалось, что она вообще перестала существовать.

— Я хочу тебя поцеловать, — вырвалось у нее.

Он поднялся из-за письменного стола и сделал шаг к ней:

— Ты думаешь, я не хочу? Я лежу без сна ночами, зная, что ты где-то рядом. А вокруг твоего дома охрана. Да я сгораю без тебя! — Он со стоном заключил ее в объятия и начал с жаром целовать.

Она тут же растаяла, кровь забилась в жилах, колени затряслись.

— Ксавьеро, — едва смогла вымолвить она, — я хочу тебя.

Он с неистовостью сжал ладонью упругую грудь, думая о том, что может сейчас произойти.

Но зазвонил один из телефонов на столе, и Ксавьеро выругался про себя. Черт бы побрал ее за то, что искушает его своим телом как раз перед важной встречей! Это какое-то умопомрачение.

— Видишь, чего ты добилась? — накинулся на нее он. — Довела меня до того, что я готов обо всем забыть?

— Это плохо?

— Конечно плохо! — Но, посмотрев на ее потемневшие глаза и дрожащие губы, он немного смягчился. — Ты должна научиться понимать, что долг выше любовного желания, и мы, mia bella, не можем заниматься этим сейчас и уж точно не здесь.

Упрек подействовал на Кэти подобно удару ножом. Она ухватилась за спинку стоящего рядом кресла, чтобы не упасть. Господи, она выставила себя полной дурой. Он загружен работой, а она совращает его.

— Прости.

Ксавьеро нетерпеливо покачал головой:

— Забудь. Но если ты сразу усвоишь правила поведения, то не придется извиняться. Есть определенный протокол, который гласит, что нам не следует оставаться наедине до свадьбы. Мы не можем заниматься любовью без того, чтобы не вызвать национальный скандал, а этого я себе в текущих обстоятельствах не позволю… как бы сильно тебя ни хотел. Свадьба послезавтра, так что тебе недолго осталось ждать. Продержишься?

Кэти чувствовала, как краска заливает щеки.

— Зачем ты так говоришь? Я же не… сексуальная маньячка.

Он усмехнулся:

— О, я этого вовсе не осуждаю, mia bella. Твое беззастенчивое желание делает тебя несравненной. Все дело в том, насколько правильно выбрано время. — Он вернулся к письменному столу и взял золотую авторучку. — Итак, твое имя — Кэтрин. Это понятно?

Кэти закусила губу. Что же получается? Он подождал, пока она не разомлеет, а затем, наплевав на ее чувства, добился своего? Но ей ничего не остается, как принять это.

Она согласится, потому что задействована целая цепочка событий, которые нельзя предотвратить, даже если бы она попыталась. На самом ли деле она хочет убежать от всего этого? Убежать от Ксавьеро? Что тогда с ней будет? Вернется в Лондон в книжный магазин? В глубине души она знала, что это невозможно, хотя интуитивно чувствовала, что, оставшись здесь, она еще не раз хлебнет горя и обид.

Итак, Кэтрин Хелен Бертон обвенчалась с принцем Ксавьеро Винсенте Кейусом ди Чезере в маленькой часовне дворца и стала принцессой. Единственными гостями были премьер-министр, министр юстиции, а также Флавия с мужем Марко — помощником принца.

Разумеется, со стороны Кэти не было никого, и этот факт говорил в ее пользу — она приехала на Заффиринтос, не обремененная никакими узами, поэтому не существует возможной угрозы вторжения бесцеремонных родственников — их у нее нет. Никаких душещипательных рассказов и фотографий из семейного альбома. Пресса тоже отсутствовала — было отправлено лишь краткое сообщение в международные информационные службы.

На Кэти было жемчужного цвета длинное платье из шифона, поверх — кружевное болеро. Она предпочла бы платье покороче, но Флавия ясно дала понять, что желания принцессы в данной ситуации не учитываются. Ее наряд должен выглядеть как из сказки, именно о таком маленькие девочки будут мечтать, когда на следующий день в местной газете появятся фотографии.

Кэти старалась оценить изящество платья, украшенного тысячами крошечных жемчужин. Оно сверкало, как и диадема из жемчуга и бриллиантов — настоящих бриллиантов! — в ее тщательно уложенных волосах. Холодный блеск этого великолепия немного пугал. Весь наряд давил своей тяжестью, как бы предупреждая о нелегких испытаниях впереди.

Но она поклялась себе, что будет достойной принцессой. Она станет заботиться о принце ровно столько, сколько он ей позволит, а свои способности направит на пользу людей, живущих в этом цветущем крае.

Не слышно было звона колоколов, когда они вышли из часовни. Их приветствовало только яркое солнце. Кэти ждала поцелуя мужа, чтобы скрепить их союз публично, но его не последовало. Зато его глаза ярко сверкали.

— Итак, Кэтрин, — тихо произнес Ксавьеро. — Как себя чувствует принцесса Заффиринтоса?

— Просто не верится, — прошептала она в ответ.

— Королевская жизнь вообще что-то нереальное. — Он засмеялся. — В этом-то и заключается ее прелесть и опасность.

— Опасность? — не поняла Кэти.

Он обвел загорелой рукой окружавшее их великолепие дворца.

— Конечно. Иногда люди, не рожденные здесь, находят, что все это ограничивает их свободу, либо их безумно пьянит сила власти. Лишь немногие остаются равнодушными к соблазну. Разве ты не видишь опасности, Кэти?

— Да… я понимаю. — Она крепко стиснула пальцами букет белых роз. — Но хотелось бы думать о более приятных вещах в день бракосочетания.

Он смотрел на нее сверху вниз. Белокурые волосы уложены в замысловатую прическу и переплетены блестящими нитями из драгоценных бусинок. Она ослепительно хороша. Облик простой маленькой горничной уже стирался в памяти, хотя, конечно, по своей сути она осталась той же наивной девушкой.

— Да, разумеется, — ответил ей он. — А теперь улыбнись, и мы поедем во дворец, чтобы поздороваться со слугами.

На мраморных ступенях выстроился весь персонал для приветствия новобрачных. Кэти была благодарна Флавии за указания, как себя при этом вести — следует остановиться и произнести несколько слов всего пару раз, а иначе им придется провести здесь целый день.

При виде двух молоденьких девушек — горничных, наверное, — Кэти вдруг охватила тоска по прошлой жизни, той, которую она оставила навсегда. Там главными были чувства, а не правила, и вполне допускалось обхватить мужа за шею и поцеловать его.

Свадебный завтрак проходил в самом маленьком и скромном из трех столовых залов. Хотя слово «скромный» едва ли подходило к такой богато украшенной комнате. Столовые приборы были из золота с вкраплениями рубинов, а хрустальный фужер с дорогим вином был таким тяжелым, что Кэти пришлось поднимать его двумя руками.

В голове не было никаких мыслей, она не могла произнести ни слова, но, кажется, от нее этого и не ждали. А что она знает? Как правильно стелить постель, чтобы простыни не морщили? Важное лицо — это Ксавьеро. Его шуткам смеялись, его замечаниям с интересом внимали.

Кэти сидела и молча слушала, впитывая в себя правила дворцового этикета. Завтрак тянулся безумно долго, блюда следовали бесконечным потоком. Деликатесы были самые немыслимые — Кэти никогда не пробовала таких угощений. Но еда показалась ей слишком тяжелой, к тому же ее подташнивало от волнения. Она хотела одного — чтобы Ксавьеро обнял ее и поцелуями заглушил все страхи и тревоги.

Но их окружала масса людей, а поведение было сковано протоколом. Кэти бросала на Ксавьеро умоляющие взгляды через стол, но он не обращал внимания на ее молчаливые призывы.

К тому моменту, как завтрак подошел к концу, Кэти превратилась в комок нервов. Единственным утешением служил ее красавец муж. Вот он встал, высокий и неотразимый, в темной военно-морской форме, усыпанной медалями, блестевшими так же ярко, как и его янтарные глаза. В эту минуту Кэти переполнило чувство огромной гордости оттого, что она вышла замуж за такого человека.

Не важно, что они недавно ссорились. Теперь главное — то, что она скоро очутится в его объятиях. Она уже и забыла, каково чувствовать его своей обнаженной кожей, но сегодня ночью эта радость непременно ее ждет. Разве у них не было чуда в постели? А ее удовольствие только усилится, потому что она — его законная жена. В их спальне она подарит ему свою любовь, а со временем, глядишь, он тоже полюбит ее.

Она сдержанно ему улыбнулась и встала, расправив шифон свадебного платья и представляя себе, как очень скоро он снимет с нее этот наряд.

Ксавьеро подошел к ней, предложил руку и подвел к окну. Он не мог не заметить, как она нервничала во время завтрака.

— У тебя расстроенный вид, Кэтрин, — тихо произнес он.

Она глядела в окно на безукоризненно ухоженные дворцовые сады и решила не обращать внимания на «Кэтрин». Пусть называет так, как хочет. Она хорошо усвоила предыдущий урок.

— Разве? Но для меня это был новый опыт. — И честно призналась: — Ошеломляющий опыт. — Понизив голос, чтобы услышал только Ксавьеро, она сказала: — Я не дождусь, когда останусь с тобой наедине.

— И я тоже. — Увидев, как у нее приоткрылись губы, он предупредил: — Но ты должна немного потерпеть.

— Потерпеть? — Она недоуменно подняла на него глаза. — Неужели мы должны вынести еще какое-то празднование?

— Ну, празднованием это не назовешь. — Голос у Ксавьеро посуровел. — Как моя жена ты по протоколу должна навестить моего брата короля. После завтрака мы поедем в клинику.

— Твоего брата? Но…

Темные брови вопросительно приподнялись.

— Что «но»?

— Твой брат в коме, Ксавьеро. — Кэти устало повела плечами — тяжелое, инкрустированное жемчугом болеро и диадема в волосах давили на нее. — Это необходимо сделать сегодня?

— Ты хочешь сказать, что он не поймет, что я представляю ему свою новобрачную? Ты предлагаешь нам подождать? Может, подождем еще год, ведь все равно он ничего не поймет?

Он ее осуждает!

— Это не так, — тихо заметила Кэти. — Просто у тебя усталый вид. Ты же находишься в постоянном напряжении с тех пор, как вернулся сюда. На тебя свалилось столько дел. Ничего ужасного не произойдет, если мы проведем сегодняшний день вдвоем, а Казимиро навестим завтра. Правда?

Вероятно, от чувства вины, которое Ксавьеро старался подавить, он не сдержался и вкрадчиво-ледяным тоном произнес:

— Неужели я прошу о столь большом одолжении? Неужели ты не можешь немного подождать, чтобы удовлетворить свой сексуальный аппетит?

Кэти хотела было выплеснуть на него свое возмущение, с жаром опровергнуть такие обвинения, но, разумеется, не смогла. Да и как это сделать, когда рядом стоят высокопоставленные государственные сановники и старательно делают вид, что не замечают перебранки между новобрачными.

— Не стоит так говорить. — Голос Кэти прозвучал вымученно спокойно, хотя сердце готово было выскочить из груди. — И к тому же ты знаешь, что я очень хочу познакомиться с твоим братом.

— Тогда к чему этот спор?

Ему — непонятно как — удалось переиначить ее слова и выставить ее в неприглядном свете, словно она не соответствует своему новому статусу и позорит его. Получается, что первое же испытание она провалила.

Кэти сменила подвенечный наряд на платье, более подходящее для посещения больницы, и присоединилась к Ксавьеро, уже ждавшему ее в лимузине. Они ехали через весь город в полном молчании, и Кэти без конца нервно крутила на пальце обручальное кольцо.

Но все раздражение отошло на второй план, когда их ввели в палату интенсивной терапии на верхнем этаже клиники, оснащенной самым современным оборудованием. В помещении стояла белая кровать, которая в первое мгновение показалась Кэти катафалком. Она прижала пальцы к губам, чтобы не вскрикнуть.

На кровати лежал король. Глаза его были закрыты, а лицо бледное и застывшее, с такими же, как у брата, резко очерченными скулами. Он хрипло дышал, и у Кэти сжалось сердце. Она посмотрела на медицинские аппараты, поддерживающие его жизнь, на все эти трубки, обвивавшие его, и ощутила полную беспомощность. Господи! Чтобы здоровый, красивый, молодой мужчина превратился в… мумию…

Она перевела взгляд на Ксавьеро — его лицо было искажено мучительной гримасой. Кэти стало стыдно. У него такой затравленный вид. Как же ему тяжело смотреть на брата, лежащего в таком состоянии! А тут еще она со своими обидами: то ей имя не подходит, то она мало его видит. Кэти охватила дрожь. Их взгляды встретились… и соединились общей болью.

— Казимиро, — с трудом произнес Ксавьеро, — я хочу познакомить тебя с моей женой.

Кэти отвлеклась на то, чтобы присесть в низком реверансе. Старшая медсестра предупредила Кэти, что король, весьма вероятно, ее слышит, так что можно с ним поговорить. Поэтому, преодолев застенчивость, она села и сказала прикованному к одру болезни монарху, что она счастлива стать членом королевской семьи и что она приложит все усилия, чтобы стать достойной принцессой. Она всматривалась в неподвижное лицо, надеясь хоть на какую-то реакцию. Понимает ли он смысл ее слов? Как ужасно, что его мозг заблокирован — он слышит, но не может ответить.

Когда они покидали клинику, у входа собралась толпа, и Кэти ослепили вспышки камер. Телохранители быстро провели их с Ксавьеро к автомобилю.

Как только они отъехали, Ксавьеро притянул Кэти к себе и, глядя на ее бледное лицо, сказал:

— Я был груб с тобой, Кэти. Ты меня прощаешь?

— Ничего… не важно.

— Важно.

— Нет. Это я виновата — приставала к тебе со своими желаниями, — прошептала она. — Вместо того чтобы подумать, сколько у тебя дел и обязанностей.

Он откинул волосы с ее щеки.

— Ты была рядом, а я не мог тебя коснуться. Я чуть с ума не сошел. — Он грустно улыбнулся. — А ты просто молодец — так замечательно поговорила с братом.

Радуясь неожиданной похвале и теплу его рук, обнимавших ее, Кэти едва удержалась, чтобы поцелуем не разгладить глубокие складки у него на лбу.

— У Казимиро бывает много посетителей? — спросила она.

— У нас больше нет родных. Бываю я, когда есть время, но, как ты успела заметить, каждая минута у меня расписана, так что я захожу к нему не очень часто. Мне нелегко с ним говорить. У меня не получается как у тебя.

— Это потому, что женщины больше приспособлены к таким вещам.

— Да? — снова улыбнулся Ксавьеро. — Видишь ли, главное — безопасность короля и секретность, а это означает, что никто другой не имеет права его посещать… даже его помощники.

Кэти подумала о том, как одиноко Казимиро лежать в больничной палате, где около него кроме медперсонала никого нет, и робко предложила:

— А могла бы… могла бы я навещать его? Я ведь теперь тоже родственница.

Ксавьеро с удивлением посмотрел в ее блестящие голубые глаза — он не ожидал подобной просьбы. Невозможно представить, чтобы какая-нибудь из его прежних любовниц выразила желание посетить больницу.

— Конечно, — хриплым от волнения голосом ответил он.

— Тогда я попрошу Флавию это устроить.

Ксавьеро крепче прижал Кэти к себе, вдыхая ее неповторимый аромат. Какой сладостью она благоухает! Особенно приятно ощущать это после стерильного больничного запаха. И подумал: «Скольких радостей жизни лишен Казимиро!»

— Ох, Кэти, — произнес он, глядя на ее губы и страстно желая, чтобы они своей нежностью стерли хоть немного душевной боли. — Кэти, Кэти, Кэти.

Дрожа от избытка переполнявших ее чувств, она забыла о том, как он ее отчитывал. Кэти была вся во власти желания. И такую же сильную страсть она увидела в его глазах. Руки сами собой сомкнулись у него на шее. Их губы соединились в поцелуе. Она услышала его прерывистый вздох, стук его сердца.

— Ксавьеро…

— Я хочу тебя, — произнес он.

А как она хотела его!

В комнате, украшенной пахучими белыми розами, он положил ее на постель и быстро начал раздевать.

— Ты не перенес меня через порог, — шутливо попеняла ему она.

— Ты хочешь, чтобы мы вышли и все повторили? — спросил он, подняв голову, — он расстегивал пуговицы у нее на груди. Глаза у него сделались почти черными от желания.

— Нет, — прошептала Кэти, не решившись искушать судьбу, которая так долго держала их в отдалении. — Я просто хочу тебя.

— Ты меня получишь, mia bella. Я твой на всю ночь.

Если Кэти думала, что их первая ночь как мужа и жены будет спокойной и неторопливой, то она ошибалась. Это был всплеск диких, почти первобытных страстей, удовольствие стало лишь острее от воздержания. Ксавьеро словно хотел таким образом избавиться от одному ему известных страхов. Кэти в экстазе с рыданиями произносила его имя, а он шептал что-то ласковое по-итальянски, щекоча своим дыханием ее влажную кожу.

Потом он повернулся на бок и пальцем стал рисовать замысловатый узор от ее бедра до груди. На груди он задержался и стал пощипывать розовые бутончики сосков, пока она не застонала от удовольствия.

Ладонь легла на круглую ягодицу, и он почувствовал, как от соприкосновения с упругим атласным телом напряжение и заботы исчезают.

— Ты… потрясающая, — выдохнул он.

— Ты… так думаешь?

— Я уже забыл, насколько ты поразительна, — признался он.

Они снова и снова предавались любви, пока не устали. Кэти лежала, глядя в потолок, боясь пошевельнуться, чтобы ненароком не нарушить блаженный покой. Вдруг внутри зашевелился червячок сомнения. Да, они близки, но это физическая близость, а она хотела, чтобы они во всем были единым целом. До сих пор этого не произошло. Может, она нетерпеливая и слишком торопится? А может, глупо надеяться на то, что это вообще когда-нибудь произойдет?

«Я твой на всю ночь», — сказал он.

А что потом? Что сулит ей дальнейшая жизнь?