Пролегли фиолетовые вечерние тени, и сумерки, казалось, впитали в себя яркость цветов в маленьком садике. Ксавьеро остановился и обвел взглядом красочный калейдоскоп, неожиданно представший перед его глазами.

Тропинку, ведущую к коттеджу, где жила Кэти, окружали кусты пурпурной лаванды и высоких дельфиниумов, которые подобно кобальтовым стрелам выделялись на фоне серой садовой ограды. Кремовые розы карабкались вверх по шпалере, а клумбы были усыпаны цветами: одни напоминали колокольчики, а другие — звезды. И еще его окутали запахи — и нежные, и терпкие. В этом садике царили тишина и подлинная красота.

Ксавьеро на минуту остановился, наслаждаясь необычным покоем. Он не ожидал такого, и это поставило его в тупик. Он думал, что маленькая горничная живет в ничем не примечательной квартирке где-то в соседней деревне, и предполагал, что это обстоятельство еще больше подчинит ее его воле.

Но место оказалось совершенно иным.

Тут дверь домика распахнулась, и на пороге появилась Кэти. У нее был удивленный вид, как будто она не верила тому, что он пришел. Сказать по правде, он и сам с трудом этому верил.

Но пожар, который в нем разожгла Кэти, полыхал весь день: и во время скучных заседаний с юристами, и во время переговоров с местным коннозаводчиком. Он не мог выбросить ее из головы и с болезненной ясностью представлял, как погружается в ее упругое девственное лоно. В этом удовольствии было что-то первобытное.

— Готова? — спросил Ксавьеро, приподняв черные брови.

Такое приветствие не назовешь нежным, но Кэти все равно широко и радостно улыбнулась, потому что боялась, что он передумает брать ее с собой. Но нет, он здесь, и отвезет ее на вечеринку в модный поло-клуб, и это будет не во сне, а наяву. И так же наяву она лежала в постели с принцем Ксавьеро Заффиринтосом, а потом он заявил, что она должна стать его любовницей. И обещал научить ее доставлять ему наслаждение.

Разве Кэти могла отказать ему?

А как же его хладнокровное объяснение: «Таким образом, мы будем квиты»?

После этих слов не следовало ли ей сказать нет? Но дело-то в том, что сердце у нее разрывалось от счастья, когда он находился рядом. А тело жаждало прикосновений его умелых рук.

Кэти поправила облегающее бедра черное платье.

— Ну как? Мне сказали, что с черным платьем трудно ошибиться, но я не совсем уверена, что для поло-клуба оно подойдет. Я ведь… я никогда не бывала в таком клубе.

Янтарные глаза оценили ее наряд. Дешевое, непримечательное платье. Ничего не подчеркивает и ни на что не намекает. Блестящие белокурые волосы Кэти зачесала назад и подвязала лентой. Но, по крайней мере, она прислушалась к его словам и не перестаралась с макияжем: глаза были лишь слегка подведены, а на губах светлая помада, что подчеркнуло природную нежность и утонченность лица.

— Платье хорошее… хотя в будущем я куплю тебе то, что больше подойдет к твоим глазам. Но вот это совсем не подходит. — Он развязал бант на голове, сдернул ленту, и волосы разлетелись по плечам. Кэти смотрела на него широко раскрытыми глазами, и он едва не утонул в их морской глубине. — Никогда не завязывай волосы, — дрогнувшим голосом произнес Ксавьеро. — Мне нравится, когда они распущены. Поняла?

Кэти чувствовала, как завитки щекочут щеки. Ей бы возмутиться и запротестовать. Пусть он принц, но разве это дает ему право так с ней разговаривать? Но мысль была слабой и неотчетливой. Она подпала под силу его приказа.

— Поняла? — повторил он.

Все, на что у нее хватило сил, — это кивнуть и прошептать:

— Да.

Распахнутые доверчивые глаза и подрагивающие губы едва не заставили Ксавьеро позвонить в клуб и сказать, что он передумал и не приедет. Но что-то его остановило. Вероятно, ее беззащитный вид. Он должен вывести ее в свет и познакомить с другой жизнью. Может, таким способом он заплатит ей за то, что от нее отнял.

Ксавьеро стиснул зубы. Не хватало только мучиться угрызениями совести. Она хотела его не меньше, чем он ее. А каждая женщина рано или поздно расстается с девственностью. Почему же не сделать этого с выгодой для себя?

— Мой автомобиль припаркован в конце улицы, — сказал он.

Как странно! Она идет по знакомому переулку с принцем. И еще более странно думать о том, что между ними было. Кэти заметила любопытный взгляд шофера, когда тот открывал ей дверцу. Наверное, думает: что за игру принц затеял на этот раз. Но, возможно, для Ксавьеро это привычное занятие, а она всего лишь одна из цепочки женщин, которые покорно садились на заднее сиденье шикарного лимузина.

Она ждала — и хотела, — чтобы Ксавьеро ее обнял, как только они очутятся за непрозрачными тонированными стеклами. Но он этого не сделал, всего лишь небрежно откинулся на спинку мягкого кожаного дивана, вытянул длинные ноги и, прищурившись, стал сверлить ее взглядом.

— Твой дом оказался… не таким, как я ожидал, — медленно произнес Ксавьеро.

Слова прозвучали скорее как вопрос, а не как комплимент. Кэти поняла, что он имел в виду.

— Вы хотите сказать, что такое жилье не купишь на зарплату горничной, да?

Он пожал плечами:

— Откуда мне это знать? Я понятия не имею, сколько зарабатывает горничная.

Конечно, он не имеет понятия. Принцы ведь не получают зарплату, как обычные люди.

— Этот дом мне оставила двоюродная бабушка. Она воспитывала меня после смерти родителей… — Кэти замолкла. Наверное, беседу начинает и поддерживает принц, а на его вопросы полагается лишь односложно отвечать, не вдаваясь в подробности?

— Продолжай.

— Но вам неинтересно.

— Разве? После единственного сексуального опыта со мной ты уже можешь читать мои мысли?

Кэти покраснела. Какой он циник. Зачем так неприятно отзываться о том, что между ними было?

— Меня удерживает здесь коттедж, вернее, сад, — натянуто произнесла Кэти. — Я не представляю, что где-нибудь найду что-то красивее. И… садоводство. Это мое хобби… хотя в моем возрасте уместнее сказать, что мне просто нравится работать в саду.

— Некоторые считают, что это выглядит сексуально. Ну, когда женщина склоняется над клумбой, а руки у нее в земле.

— Да? — удивилась Кэти.

— Точно, — ответил Ксавьеро и внимательно посмотрел на нее — маленькие зубки покусывали пухлую нижнюю губу. Он улыбнулся. — У тебя разочарованный вид. Ты спрашиваешь себя: а почему он до сих пор меня не поцеловал?

— Ничего подобного, — возразила она.

Ксавьеро засмеялся:

— Учись не краснеть, когда говоришь неправду.

Она стала пунцовой.

— Я не…

— Да-да. У любовников не должно быть секретов друг от друга. Как ты думаешь, почему я тебя еще не поцеловал?

Как отстающая ученица, которую неожиданно вызвали к доске, Кэти угодливо ответила:

— Потому что вы не хотите, чтобы нас увидел и услышал шофер?

Ксавьеро прищелкнул языком. Какая же она приземленная. Но чего он ожидал? Она — самая обыкновенная женщина. Он покачал головой:

— Шофер ничего не слышит, потому что задняя часть машины звуконепроницаемая, а стоит нажать кнопку, как жалюзи закроют нас от любопытных. Я мог бы заняться с тобой любовью прямо сейчас, и никто кроме нас об этом не узнает. Я вижу, что тебе этого хочется. И мне хочется, но я не люблю торопиться. И мы приехали бы в клуб в смятой одежде, что плохо скажется на моей репутации.

«А на моей репутации?» — хотела спросить Кэти.

Но вслух произнесла:

— Я понимаю.

— Сомневаюсь. — Он потянулся к ней и намотал на палец шелковистый локон. — Сексуальный аппетит, Кэти, похож на обычный — его потребности надо удовлетворять соответствующим образом. Иногда — вот как у нас с тобой сегодня — голод настолько сильный, что следует насытиться мгновенно. В другое время предвкушение пира обостряет вкусовые ощущения, и это увеличивает удовольствие. — Глаза у него блестели. — Этот вечер может быть скучным — как и многие подобные сборища, — но вместо того, чтобы впасть в меланхолию, я тешу себя мыслью о том, чем займусь с тобой позже.

У Кэти пересохло во рту частично от желания, а частично от его самоуверенности.

— Это если я позволю вам, — ответила она.

Ксавьеро с улыбкой снисходительно смотрел на нее:

— О, позволишь. А теперь, маленькая горничная, иди-ка сюда и поцелуй меня.

— Но я думала…

— От любовниц не требуется думать — их таланты лежат в практической плоскости, — поправил ее он бархатным голосом. — Иди сюда. Сейчас. И поцелуй меня.

На мгновение Кэти замерла. От этих слов она почувствовала себя бессловесной куклой, которую легко можно обидеть.

«Не разумнее ли прямо сейчас выйти из машины… пока еще не поздно?»

Ксавьеро поедал ее глазами — его явно забавляло наблюдать ее внутреннюю борьбу.

Кэти уступила. Потянулась к нему и с жадностью припала к его губам. Ей было все равно, она забыла про гордость, совесть, репутацию и обиду. Хотелось только одного — находиться в его объятиях.

Он прижал ее к себе и пробормотал что-то одобрительное, потом просунул язык в ее разомкнутые губы.

Все те ощущения, с которыми он ее уже познакомил, вновь нахлынули на Кэти, и она прижалась к его широким плечам. Она почувствовала себя победительницей, когда поняла, что заставила его ответить на поцелуй. Но затем все прекратилось: Ксавьеро мастерски продемонстрировал, как охладить пыл. Он мягко убрал ее ладони со своих плеч и положил ей на колени.

Тяжело дыша от обиды, Кэти молча смотрела на него.

— Ты должна научиться обуздывать свой аппетит, моя ненасытная ученица, — пожурил ее он, хотя у самого сердце бешено стучало. — Всему свое время, а сейчас не время с жадностью набрасываться на угощение.

Ксавьеро отвернулся к окну. Автомобиль миновал широкие ворота и по длинной, усыпанной гравием аллее подъехал к ярко освещенному дому с белой колоннадой, вблизи которого Кэти увидела целый автопарк из дорогих машин. Шоферы толпились рядом. Один из них поднял голову и заметил подъехавший лимузин. Мгновенно все пришло в движение, внутри здания замелькали фигуры, и Ксавьеро приготовился к появлению на публике.

— Мы приехали, — сказал он, пригладив волосы.

Кэти посмотрела на его внезапно изменившееся лицо — прежнее страстное выражение преобразилось в холодную маску.

— Кажется, вам не очень хочется выходить.

— С большим удовольствием я бы занялся с тобой любовью, — признался он.

Одного этого замечания вкупе с обжигающим взглядом золотистых глаз было достаточно, чтобы Кэти почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

— И я тоже, — застенчиво прошептала она, но ее приподнятое настроение улетучилось, когда она увидела гламурных дам, поджидавших появления принца — на их ухоженной, нежно загорелой коже сверкали драгоценные украшения. Как она сможет с ними соперничать — с этими диковинными райскими птицами — в своем маленьком черном платье из дешевого магазина?

Чувствуя себя крайне неловко, Кэти последовала за Ксавьеро в банкетный зал, где столы были сервированы неимоверным количеством приборов. Но Кэти приходилось помогать на официальных приемах в отеле, так что она знала, какие ножи и вилки следует выбирать.

Гости обязаны были ждать, когда Ксавьеро приступит к еде, и только после этого могли сами отведать угощение. Как все утомительно, подумала Кэти. Она сидела между двумя состоятельными землевладельцами, которые на нее и не взглянули бы, если бы она попалась им на глаза в отеле.

— Уверен, что уже видел вас где-то раньше, Кэти, — сказал один из них.

У нее тревожно забилось сердце.

— Я… не думаю…

— Господи! Неужели вы… — Он приблизил к ней свое красное лицо и сдвинул брови. — Вы работаете в гостинице у Руперта Сандерсона?

Кэти замерла и, посмотрев через стол, увидела направленные на нее янтарные глаза. Ксавьеро слышал каждое слово и ждал, что она ответит.

На какую-то долю секунды в голове у нее пронеслось: что будет, если сказать правду? Сказать, что она — горничная в отеле, который он покупает. И что в ее обязанности входит застилать простынями тончайшего египетского полотна огромную кровать принца. И что он на этой самой кровати занимался с ней любовью.

Сосед все еще ждал ответа, а она пыталась прочесть его в янтарных глазах Ксавьеро. Он слегка улыбнулся:

— Да, Кэти работает в отеле… и она любезно согласилась быть моим гидом, пока я здесь. Мне повезло, вы не находите? И к тому же она очень красива, — добавил он.

У Кэти зарделись щеки, а за столом пробежал удивленный шепот. Кэти было приятно, что Ксавьеро пришел ей на помощь, но ему не стоило говорить про нее явную неправду… про то, что она красива.

Он насмешливо смотрел на нее. Зрачки у него расширились, кончиком языка он дотронулся до уголка губ, как бы нарочно напоминая ей о той сладости, которую они дарили. Когда он вот так смотрел на нее, она действительно ощущала себя красавицей. И в постели ей казалось, что она прекрасна, потому что он смотрел на ее нагое тело так, словно не верил собственным глазам.

Кэти кожей чувствовала, как от напряжения вибрирует воздух между ней и принцем. Сознавал ли он, что каждый раз, когда его губы изгибаются в медленной улыбке, прилив желания теплой волной разливается у нее внутри? Ей хотелось уединиться с ним подальше от этих людей, которые угодливо смотрят ему в рот. Дамы, сидевшие от него по обе стороны, отчаянно с ним флиртовали, но женщиной, которую он выбрал в любовницы, была она!

Но вот Ксавьеро поднялся и произнес краткую речь, сказав, как он рад приобрести такой престижный клуб и что в его планы входит создание первоклассной школы по игре в поло. Кэти наблюдала за лицами сидевших за столом, за тем, как они слушали принца и нарочито громко смеялись его шуткам. Женщины смотрели на него восторженно и хищно, а мужчины с завистью. Какой странный мир. Все чего-то хотят от принца.

«А ты? — призвал ее к ответу голос совести. — Разве ты не хочешь получить от него… все?»

Нет. Она скромная по натуре, и надежды у нее скромные. Все, чего она хочет, — это ощущать, как его сильные руки обнимают ее. Слышать стук его сердца своим сердцем.

Принц закончил выступление, раздался гром аплодисментов, а он посмотрел прямо Кэти в глаза.

Кэти встала — ей нужно было пойти в туалетную комнату — и увидела, как Ксавьеро тоже поднялся. Все гости тотчас последовали его примеру.

«Какой ужас, — пронеслось у нее в голове. — Если ты высокородная особа, то тебе ни за что незаметно не улизнуть».

В туалете она сбрызнула холодной водой раскрасневшиеся щеки, пригладила расческой волосы. Выйдя, у входа в бальный зал Кэти увидела Ксавьеро. Он ее ждет! Надо что-то ему сказать.

— Спасибо, что пришли мне на помощь за столом, — тихо проговорила она.

Он пожал плечами и махнул рукой:

— Не стоит благодарности.

— И… мне очень понравилась ваша речь, — несмело добавила Кэти.

У нее это прозвучало искренне, а к этому Ксавьеро не привык. Он посмотрел на обращенное к нему лицо и подумал о том, какая простая у нее, должно быть, жизнь. И как она не похожа на худосочных женщин со сверкающими драгоценностями на тощих шеях. Эти львицы весь вечер беззастенчиво соревновались, чтобы привлечь его внимание. Он вспомнил ее улыбку в тот первый раз и, поддавшись порыву, произнес:

— Пойдем, мы уезжаем.

— Но… а как же гости? Они этого не поймут…

— Поймут — не поймут… Не все ли равно? — Он улыбнулся. — Пришло время для следующего урока, моя красавица. Это будет очень долгий и насыщенный урок. И я не могу дождаться его начала.