— И так, что вы на самом деле думаете о Бене Шоу? — спросила Изабелла в тот момент, когда Шарлотта собиралась попробовать куриный пирог.

Та опустила вилку и посмотрела на вкусный ломтик с таким видом, как будто он был отравлен.

— Что за вопрос, Иззи! — упрекнула сестру Кейт, в то же время явно ожидая ответа гувернантки.

— Дорогая сестренка, я стремлюсь к знаниям, что, как тебе известно, не всегда дается без труда.

В другое время эта шутливая пародия на нравоучения самой Шарлотты вызвала бы у нее смех и заставила в будущем от них отказаться, но только не сегодня.

— Мое мнение о джентльмене, который так близок с вашим зятем и практически является членом вашей семьи, является личным и останется им, Изабелла, так что займитесь завтраком и хотя бы внешне постарайтесь проявлять ко мне немного уважения, — с достоинством ответила она.

— О, мне совсем не нужно для этого стараться. Я действительно отношусь к вам с большим уважением, дорогая мисс Уэллс. Мне просто очень интересно знать, почему вы всегда так пикируетесь с Беном. Из-за этого у него складывается о вас совершенно неправильное представление. Вы сами признаете его членом нашей семьи, поэтому меня беспокоит ваша неприязнь к нему.

Встретив взгляд Кейт, в котором читалось отчаяние и невольное восхищение, Шарлотта сокрушенно покачала головой и нехотя улыбнулась. В самом деле, Изабелла обещала стать леди, смело высказывающей свое мнение. Шарлотта не знала, рассматривать ли это как полный провал своей системы воспитания или, напротив, как блестящую победу. Она только надеялась, что удачно устроится на новой работе, когда для мисс Изабеллы Элстоун настанет время выезжать в свет. Длительное обучение такой незаурядной юной леди, видимо, не очень благоприятно отразилось на ее бывшей гувернантке. Должно быть, в Шарлотте еще сохранились черты былой независимости и бунтарства, потому что отчасти ей доставляла удовольствие мысль, что ее подопечные появятся в высшем обществе, испытывая сомнения в его незыблемых устоях, невозможно, осмелятся даже отрицать его самые нелепые понятия. Шарлотта была убеждена, что девушек нельзя воспитывать таким образом, чтобы на них только любовались, но не прислушивались к их высказываниям, считая их пустой болтовней. Как-никак, женщины составляют половину численности человечества, и лишь глупцы считают возможным с пренебрежением относиться к их взглядам, забывая о том, что они вынашивают и воспитывают следующие поколения.

Она с горечью вспомнила, как высокомерно поглядывали знатные вдовы на скромную гувернантку на вчерашнем балу, не подозревая о ее крамольных мыслях. К счастью, она отлично понимала, что такие представления могут довести любую девушку, решившуюся применить их в жизни, до положения изгоя, превратить ее в тяжкую обузу для друзей, поэтому она никогда не обсуждала их со своими ученицами. Но если бы одна из них самостоятельно пришла к подобным убеждениям, она считала бы себя причастной к этому. Возможно, правы консерваторы, считающие, что образование усложняет жизнь женщин. Но она решила и впредь заниматься преподаванием, пока существуют родители, которые намерены дать своим дочерям достаточно широкое образование.

Некоторое время за столом царило молчание, и Шарлотта надеялась, что разговор о мистере Шоу окончен, но ее ожидало разочарование.

— А вы нравитесь Бену, — объявила Изабелла, раздумывая, чем полакомиться — пирогом с крыжовником или сладким творогом с мускатным орехом. Шарлотта промолчала, надеясь, что, не получив ответа, та перейдет к более легким темам. — А те леди, с которыми он встречается в свете, ему совсем не нравятся — кроме нас, конечно, но мы не считаемся.

— Но вчера вечером миссис Рэмсден, кажется, очень ему понравилась, — вставила Кейт, и у Шарлотты почему-то пропал аппетит, и она отодвинула тарелку.

— Наконец-то хоть кто-то готов мне рассказать про вчерашний бал, — оживилась Изабелла.

Шарлотта сочла нужным сделать ей за это выговор, чтобы не придавать значения другим ее утверждениям.

— Но мне это интересно, мисс Уэллс! — с обезоруживающей улыбкой воскликнула Изабелла, на что Шарлотта только головой покачала.

— Вы можете представить, чтобы какой-либо поступок, совершенный на глазах у всего общества, не стал бы известным всем уже через пять секунд?! — презрительно сообщила Кейт, и на этот раз Шарлотта строго сдвинула брови, не желая, чтобы ее подопечная превратилась в циника.

— Большинство из них очень порядочные и достойные уважения люди, — наставительно сказала она, слегка покривив душой.

Обожающие своих чад мамаши и даже их мужья искренне озабочены стремлением удачно устроить своих отпрысков. И если в процессе осуществления своих целей они сами участвовали в развлечениях светского общества, как она может их критиковать? Но среди них она никогда не чувствовала себя комфортно, хотя была более знатного происхождения, чем можно было судить по занимаемому ею сейчас положению.

— Но в любом случае они не отличаются умом, — объявила свой приговор Кейт.

— Дорогая, кто-нибудь повел себя недостойно по отношению к вам? — обеспокоенно спросила Шарлотта.

— Нет, конечно! Никто бы на это не осмелился, когда рядом постоянно присутствовали вы с Беном, — улыбнулась Кейт.

— Так почему вы вдруг выражаете недовольство своим триумфом? Вы казались очень счастливой, когда вас объявили первой красавицей сезона.

— О, я не знаю, — вздохнула Кейт. — Просто у меня нет желания выйти замуж за молодого человека, которого больше интересует покрой его фрака и манера завязывать галстук, чем судьба государства и его населения.

— Думаю, большинство из них более озабочены серьезными предметами, чем готовы обнаружить это в компании с дамами.

— Поэтому я и не хочу выходить за них замуж! Представляете, мисс Уэллс, каково будет постоянно слышать: «Не забивай свою хорошенькую головку неженскими проблемами»? Меня это абсолютно не привлекает!

— Но ведь граф, кажется, не разговаривает с вами подобным образом? — спросила Шарлотта.

— Да, — упрямо ответила Кейт, сообразив, куда может зайти разговор.

— И мистер Шоу, насколько я понимаю?

— Да, но Бен не…

— Дорогая моя девочка, мистер Шоу очень благородный джентльмен и заботится о вашем благополучии. Он способен внушить вашим поклонникам, что им не следует вести себя легкомысленно по отношению к вам. Советую вам помнить об этом и соответственно изменить свои мысли и поведение.

В прекрасных синих глазах Кейт промелькнули обида и своенравие, но затем она успокоилась.

— Но, мисс Уэллс, я только хотела сказать, что Бен никогда не проявлял желания жениться, и мне всегда было интересно узнать, какая женщина способна заставить его изменить свое мнение, — невинно сказала она, и Изабелла едва не перегнулась через стол, чтобы услышать ответ Шарлотты.

Перед внутренним взором Шарлотты назойливо маячил образ хорошенькой и весьма целеустремленной миссис Рэмсден, с насмешливой улыбкой на губах.

— Я думаю, это покажет время, — коротко ответила она и, положив вилку и нож, встала из-за стола. — Даю вам еще десять минут, Изабелла, чтобы закончить завтрак и расспросить вашу сестру о бале, но затем прошу вас явиться в классную.

С этими словами она быстро покинула столовую.

Кому какая разница, если мистер Шоу оказался таким же восприимчивым к красоте миссис Рэмсден, как и любой другой мужчина? Только не Шарлотте Уэллс, заверила она себя и зашла в свою комнату, чтобы привести в порядок строгую прическу и темно-коричневое унылое платье. Она задержалась перед зеркалом. Типичная гувернантка, усмехнулась она с горечью. Гувернантка, получившая исключительное образование, владеющая французским и итальянским языками, способная научить молодых леди рисованию и живописи, к тому же умеющая держаться в тени. Она слегка поклонилась, недоумевая, почему эта глупая женщина с мягкими карими глазами смотрит на нее с таким упреком.

При взгляде на нее серые глаза мистера Бена Шоу никогда не загорятся таким блеском, как вчера, когда он смотрел на миссис Лавинию Рэмсден. Только подумав о том, каково было бы почувствовать его потеплевший взгляд на своем теле, она испытала мгновенную слабость. Разумеется, ей пришлось бы уложить волосы в более скромную прическу, чем у миссис Рэмсден, — при ее росте было бы глупо громоздить на голове такое пышное сооружение, — но несколько шелковистых локонов, спускающихся вдоль стройной шеи на искусно обнаженную грудь, пожалуй, могли бы куда больше подстегнуть чувственные фантазии мистера Шоу!

— После дождичка в четверг, милая Шарлотта! — сказала она себе назидательно и, отвернувшись от этих предательских глаз, вооружила себя здравым смыслом и учебниками.

— А вы никогда не представляли себя одной из них, мисс? — спросила Шарлотту горничная Джесси на следующий день, когда они возвращались домой по Бонд-стрит, проводив Кейт в гости к ее подруге.

— Одной из кого? — рассеянно переспросила Шарлотта, глядя на оживленных пешеходов.

— Одной из этих юных леди, — отвечала Джесси, кивком указав на группку девушек, шумно обсуждающих изящные капоры в витрине лавки дорогой модистки.

— Нет, — искренне сказала Шарлотта, нисколько не желая снова пережить то время, когда она сама была такой же юной и наивной.

— А мне хотелось бы, — со вздохом призналась Джесси.

— Для этого вы достаточно умная девушка, Джесси, — с сочувствующей улыбкой заметила Шарлотта.

— И все-таки иногда мне хочется быть глупой! — опять вздохнула та.

— Это было бы замечательно, не так ли? — сказала Шарлотта, уверенная, что, если бы в распоряжении Джесси оказалось больше свободного времени и денег, она была бы намного приятнее этих старшеклассниц, привлекающих внимание прохожих своим нескромным поведением.

— О да, мисс, пусть хотя бы на один денек — больше мне ничего не надо! — выдала Джесси свою самую сокровенную тайну.

— Даже выйти замуж за помощника грума, Джеймса? — со смешком посмотрела на нее Шарлотта, и девушка покраснела, хотя уже больше года была с ним обручена.

— Хотелось бы мне, чтобы он увидел меня такой, мисс, — призналась Джесси, указав на девушку, одетую в платье с множеством оборок и в капоре с огромным маком.

— А мне — нисколько. — Шарлотта смерила маленькую горничную оценивающим взглядом. — Вам подошел бы более строгий фасон, вроде нового платья мисс Кейт, с изящной синей накидкой. И капор с маленькой розочкой из шелка. Это было бы гораздо изысканнее, чем выставлять напоказ ваше хорошенькое личико и фигуру.

— О, мисс, это действительно было бы очень красиво! — восторженно воскликнула Джесси, и глаза ее загорелись.

— И гораздо приличнее, чем чересчур пышные юбки. В них девушка выглядит так, как будто ее можно запустить в стратосферу, как воздушный шар, — произнес низкий баритон слева от Шарлотты.

Она обернулась и увидела смеющиеся серые глаза мистера Шоу.

— Сэр, — легким поклоном головы приветствовала она его.

— Мадам, — торжественно ответил он, и Шарлотта готова была стукнуть его по плечу, а Джесси искренне рассмеялась этому подражанию, натянутым манерам Шарлотты и ее холодному кивку.

— Как поживаете, Джесси? — Он весело улыбнулся маленькой горничной, и Шарлотта испытала укол ревности.

Не нужны ей его улыбки! Но даже если бы и были нужны, то ей не следовало завидовать из-за них девушке, которая так много работает и уже обзавелась женихом, а потому не придает никакого значения улыбке этого высокого красивого джентльмена, которая Шарлотту согрела бы до самых кончиков ее пальцев. Но к Шарлотте он никогда не обращался так просто и естественно, и никогда этого не сделает, а она не может позволить себе дружеских отношений с человеком, и присутствии которого она так стесняется себя и своей участи.

— Вы направляетесь в Карнвуд-Хаус, мистер Шоу? — спросила она, надеясь, что он идет в обратную сторону.

— Да, и надеялся, что вы проводите меня и скрасите мне путь, — вежливо отвечал он, но в его глазах она заметила усмешку и презрительно поджала губы.

Она и думать не хотела, отчего он возмущает в ней самые худшие чувства, но еще меньше была расположена развлекать его во время пешей прогулки.

Поскольку в ожидании ответа он смотрел на них обеих, Шарлотта невольно подумала, что его манеры намного благороднее манер большинства джентльменов, которые вообще не замечали слуг, тем более не стали бы спрашивать их согласия на что-либо. Она слабо улыбнулась ему в ответ, когда Джесси радостно пригласила его присоединиться к ним.

К счастью, идя между дамами, он не взял Шарлотту под руку. Несмотря на смущение, рядом с высоким спутником она чувствовала себя женщиной обычного роста.

Он даже не подозревает, до какой степени ее волнует, думала Шарлотта. А если бы даже он знал, то выразил бы только удивление и досаду. Что ж, ничтожная гувернантка может хранить свои секреты и унести их с собой в могилу, нашептывал ей дразнящий голос, и Шарлотта стоически старалась его заглушить.

— У вас запланированы на сегодня еще какие-нибудь дела, леди? — любезно поинтересовался мистер Шоу.

Шарлотта не смогла рассердиться на провоцирующий взгляд, который он кинул в ее сторону, тогда как польщенная его вниманием Джесси расцвела улыбкой.

— Нет, — сказала Шарлотта, выждав паузу и надеясь, что Джесси придумает какое-нибудь дело, которое позволит им немного задержаться. — Мы почти бездельничаем.

— Почти?

— Мистер Шоу, дома нас ожидает множество дел, поскольку граф с супругой собираются покинуть город, как только прибудет новая компаньонка мисс Элстоун, — сухо сообщила она, а личико Джесси сразу потускнело при напоминании об ожидающих ее хлопотах.

— Как разбогател мой друг, если для переезда ему требуется несколько дней. Когда-то ему достаточно было упаковать один чемодан.

— Вероятно, — мирно согласилась она.

— Отказываетесь со мной спорить, мисс Уэллс? Не верю своим ушам, это так на вас не похоже. Как вы думаете, Джесси, мисс Уэллс хорошо себя чувствует? Может, нам следует немедленно доставить ее домой и заставить принять порошок?

— Лучше не надо, сэр, — с улыбкой ответила Джесси, и Шарлотта вспыхнула, но промолчала, чтобы не подумали, что она сердится на горничную.

— Значит, вы думаете, с ней будет все в порядке? — с преувеличенной заботой спросил он, стараясь заглянуть в лицо отвернувшейся Шарлотты.

— Вполне вероятно, — сказала эта предательница Джесси.

— Между прочим, вы говорите в моем присутствии, — напомнила Шарлотта сквозь стиснутые губы и ускорила бы шаги, если бы это еще больше их не развеселило.

— Этого просто невозможно не заметить, уверяю вас, — сказал он, как будто этим можно было гордиться.

— Я и так знаю, что мой рост делает меня нелепой, так что вам не было необходимости подчеркивать это, мистер Шоу! — отрезала она, но сразу пожалела, что выдала свою уязвимость.

Почему-то в обществе мистера Шоу она ощущала себя наивной и робкой дебютанткой, мечтала стать более красивой и не такой высокой, чтобы вызывать восхищение, а не насмешки. Лучше было и не вспоминать, как сопровождающей ее компаньонке приходилось выслушивать сочувствующие замечания по поводу трудной задачи выдать замуж долговязую подопечную.

— Я вовсе не хотел вас задеть, мисс Уэллс, просто я на самом деле постоянно помню о вашем неодобрительном ко мне отношении. Мне трудно не замечать дрожь, которая охватывает меня рядом с вами, — закончил он с озорной улыбкой, отчего ей тоже захотелось улыбнуться ему, как влюбленной девчонке.

Вместо этого она сердито насупилась, и он едва не рассмеялся.

— Очень приятно, сэр, что вы меня замечаете, потому что порой мне кажется, вы совершенно меня не слышите, — язвительно отвечала она на его провокацию.

— Напротив, мисс Уэллс, я всегда очень внимательно прислушиваюсь к каждому вашему слову, — возразил он.

— Ну, не будем об этом спорить, — сказала она, бросив предостерегающий взгляд на Джесси, которая с открытым интересом прислушивалась к их обмену репликами.

Он ответил ей улыбкой и промолчал.

— Слышали какие-нибудь новости о сражениях во Франции? — спросила она, надеясь отвлечь его разговором о бесконечной войне.

— Только то, что теперь, когда многие отвернулись от Бонапарта, он уже долго не продержится, — став серьезным, отвечал он.

— И вы этого не одобряете? — спросила она.

— Как я могу одобрять лицемерие и предательство? Но так уж устроен мир, мисс Уэллс, что вам хорошо известно с вашим глубоким знанием истории.

Джесси энергично кивнула, как будто присоединялась к мнению Бена, хотя и не получила никакого образования. Но никто не знал, что, отданная после смерти обоих родителей в руки предполагаемых попечителей, которые на деле не любили ее и совершенно о ней не заботились, она с детства пристрастилась к чтению, которое помогало ей забыть обо всех невзгодах. Но Джесси не любила об этом вспоминать.

— Каждое историческое событие уникально, хотя и может казаться похожим на предыдущее, — заявила она непринужденно, — и вам, сэр, виднее, чем нам с мисс Уэллс, все подробности и последствия данной ситуации.

— Да, конечно, я вижу, как меняется деловой мир, но у меня нет шпионов при французском дворе, чтобы знать, кто незаметно ретируется, как будто не понимает, как он здесь оказался, а кто решил оставаться до самого конца. — Его лицо выражало суровое осуждение измены во время обороны. Затем он пожал плечами, словно сбрасывая с них заботу об императорах, и снова повеселел. — Когда император поймет, что второе чудо ему не по силам, и откажется от борьбы, в Лондоне начнут устраивать торжественное празднование победы. Отсюда вопрос, мисс Уэллс: вы дадите своей ученице отдых от занятий или предпочтете сделать вид, что просто наступила очередная весна?

— О, разумеется, я выберу последнее — ведь я жестокий тиран, а потому не могу одобрять то разнузданное ликование, с которым будет встречено окончание двадцатипятилетней войны.

— Какое это будет счастье! — воскликнула Джесси, имея в виду прекращение смертельной схватки и лишений, сопровождавших все ее детство, не заметив скрытого ехидства в разговоре ее спутников. — Я даже не помню, что такое мирная жизнь.

— Думаю, вы еще не появились на свет, когда мы жили без войны, потому что поражение при Амьене стало для Бони только передышкой, тогда как бы ожидали большего, — с горечью сказал Бен.

— И пережили такое сильное разочарование, — грустно поддержала его Шарлотта.

Война лишила ее любящего отца, погибшего в битве на Ниле, и сколько еще человек погибли или лишились счастья? Она постаралась не думать сейчас об отце, ушедшем из жизни всего через год после ее матери. По крайней мере, она выжила, хотя и оказалась на попечении вечно недовольных деда и бабки, которые ее совсем не любили. Интересно, вдруг пришло ей в голову, была бы она замужем за каким-нибудь красивым и подающим надежды морским офицером, если бы родители были живы? Вспомнив импровизированные балы, на которых она веселилась вместе с родителями, перед тем как ее отправили в Англию для получения серьезного образования, она пришла к выводу, что это было вполне возможно.

— Вы рискуете получить штраф за свои мысли, мисс Уэллс. — Голос мистера Шоу быстро вернул ее на землю.

— О, я только пыталась представить, какой будет жизнь без постоянного опасения вторжения неприятеля и всех этих сражений, мистер Шоу.

— Чудесной, вот какой она будет, — уверенно заявила Джесси.

— Конечно, чудесной, — согласилась Шарлотта, но в глубине души понимала, что, когда пройдет эйфория от окончания этой войны, люди снова ее развяжут где-нибудь в другом уголке земного шара.

В ответном взгляде Бена она прочла согласие со своими мыслями и вместе с тем напоминание о том, что помимо войны существуют и другие проблемы, которые дожидаются своего решения. И вдруг она поймала себя на том, что просто смотрит в его лицо, запрокинув голову и забыв о судьбе Европы. Дыхание ее стало частым, щеки пылали, воображение разгорелось. Опомнившись, она оторвала взгляд от мистера Шоу и снова приняла строгий вид.

— Если мы задержимся, я опоздаю на чай с мисс Изабеллой, — сказала она Джесси и ускорила шаги.

— Я совсем задохнулся, пока догнал вас, — заметил мистер Шоу, оказавшийся рядом с ней, и добавил: — А что касается Джесси, то бедняжка так устанет, пока дойдет до дома, что больше уже ничего не сможет делать, кроме как добраться до постели.

И Шарлотте пришлось подождать, когда их нагонит маленькая горничная.

— Извините, Джесси, с моей стороны было очень необдуманно так поступать, — сдержанно сказала Шарлотта, подавив желание быть среди хозяев этой жизни, чем среди их слуг, чтобы иметь право оставить спутников и дальше идти одной. Но даже самые знатные леди не могут пренебрегать приличиями и вынуждены мириться с ними ради репутации своих учениц и своей собственной.

— И необычно для вас, — добавил Бен.

Она хотела сделать ему выговор за вмешательство в разговор, но в его взгляде увидела искреннее уважение к ее привычке считаться со слугами и обрадовалась. И опять она услышала искушающий шепот ее двойника: «Если б только!», и на глаза ее едва не навернулись слезы. Но тут здравомыслящая мисс Уэллс строго напомнила Шарлотте о ее глупости, которая готова пустить на ветер все, что она имеет, за несколько мгновений страсти, о чем будет сожалеть всю оставшуюся жизнь.

— Сомневаюсь в этом, — тем не менее, непримиримо отозвалась она и заставила себя идти медленней, что, видимо, устраивало Бена и Джесси, между тем как Шарлотта прикидывала, сколько им еще осталось пройти, прежде чем она освободится от раздражающего присутствия мистера Шоу. Но потом вспомнила его слова, и предвкушение радости от близкого расставания с ним улетучилось. — Вы идете на чай? — растерянно спросила она.

— Да, я приглашен, — виноватым тоном признался Бен. — Очевидно, леди Карнвуд думает, что ее младшей сестре очень одиноко, поскольку мисс Кейт постоянно отсутствует, принимая приглашения на чай, прогулки в парке и все эти светские мероприятия, которые так нравятся молодым леди. Она полагает, что мисс Изабелла будет рада, если мы все придем на чай.

В обычном состоянии Шарлотта от души похвалила бы Миранду за внимание к младшей сестре, но сегодня ей не терпелось избавиться от мистера Шоу. В ее памяти всплыли не очень подобающие для леди слова, которые она узнала в детстве от отца, который не обращал внимания на свой язык, но она промолчала. Как были бы шокированы окружающие, если бы они узнали, что в ее словаре имеются подобные выражения!

Мысль об этом немного развеселила ее, поэтому Шарлотта взглядом дала понять мистеру Шоу, что лично она его не приглашала, и, что он может умереть от голода прежде, чем она его пригласит, в знак чего, презрительно фыркнула.

* * *

Если бы она знала, что этим едва не погубила себя! Это надменное фырканье показалось Бену таким забавным, что ему захотелось обнять и поцеловать ее прямо на улице. К счастью, он ограничился тем, что с насмешливым поклоном пригласил ее и Джесси подняться по лестнице роскошного городского особняка Кита. Только для того, чтобы помучить себя, подумал он с кривой усмешкой. Он был совершенно уверен, что раздражительная гувернантка понятия не имеет, как соблазнительно эта жалкая коричневая накидка облегает ее фигуру, выставляя на обозрение аккуратную попку и очень длинные ноги. Видимо, Шарлотта что-то почувствовала, потому что внезапно резко одернула юбку.

Будь он умнее, он бы сразу развернулся и направился в Сити. Ничего хорошего не может получиться из общения с гувернанткой, которая подвергает его таким мучениям. Существует старая истина, что нас больше всего привлекает то, что скрыто, сурово напомнил он себе и постарался смотреть куда угодно, только не на мисс Уэллс. Все было бы хорошо, но ему едва удалось устоять перед исходящим от нее едва уловимым запахом.

В сложной композиции запахов, придающих мисс Уэллс исключительное очарование, он угадал тонкий аромат лаванды. Затем определил легкий оттенок корицы и гвоздики. Их она, видимо, хранит в мешочках для предохранения от моли, чтобы та не уничтожила ее унылую серо-бежевую шаль, которую она накидывает на плечи, что бы затушить любую искру внимания со стороны окружающих. Правда, обычно она этим злоупотребляет, ибо контраст между гладкой кожей ее длинных изящных кистей с поистине безобразной одеждой скорее интригует, чем отталкивает. С покорной и безнадежной улыбкой он следил, как она выпрямила плечи и повернулась, чтобы взглянуть на него. К счастью, Джесси уже скрылась на черной лестнице, и Бену предстояло вместе с мисс Уэллс подняться наверх, как можно быстрее.

— Вероятно, Изабелла уже ждет нас, — наконец сухо сказала она.

— Скорее всего.

— А также, полагаю, лорд и леди Карнвуд.

И вдруг он почувствовал, что с радостью предпочел бы провести весь день с Шарлоттой. Это открытие поразило его так же сильно, как могло бы ошеломить мисс Шарлотту Уэллс, если бы она могла проникнуть в его мысли. Упаси боже! Не хватало еще, чтобы мисс Благопристойность догадалась о его разнузданных фантазиях.

— А когда ожидается приезд леди Рис? — спросил он, придав себе озабоченный вид, в душе мечтая, чтобы он наступил поскорее, если его нелепой страсти к гувернантке Изабеллы суждено растаять как миражу, каковым она, собственно, и была.

— Не могу вам сказать. И поскольку письмо леди Карнвуд отправлено всего час или два назад, думаю, на этой неделе она вряд ли приедет, — со скрытым торжеством сообщила ему Шарлотта.

Как нелепо, что ее задело стремление Бена поскорее избавиться от ответственности за родственниц его друга — а заодно и за нее. Пусть Бен Шоу возвращается к скандально известным особам, вроде миссис Рэмсден, и чем быстрее, тем лучше. Она вдруг представила, как вместо того, чтобы пить чай в обществе скучной гувернантки и ее ученицы, он ласкает пышное тело вдовушки, и она сморгнула, чтобы прогнать взбалмошную мысль, что это она сама должна лежать в его объятиях. В следующее мгновение она пришла в себя и напрягла всю волю, чтобы казаться такой, как обычно.

— Когда Кит переберется в Вичвуд, надеюсь, мисс Уэллс, вы окажете мне услугу и будете еще больше заботиться о себе и о своих подопечных, — заявил мистер Шоу, как будто имел на это право.

Она хотела сразить его ледяным взглядом, но наткнулась на серьезный взгляд его серых глаз, как будто говорящих: он рассуждает логично и здраво, а она ведет себя как капризная школьница.

— Если бы мое поведение было предметом вашей заботы, я бы указала вам, что я не сделала ровным счетом ничего, чтобы заслужить такое напоминание. Я никогда не выхожу из дома без провожатых, чтобы не дать повода для скандальных разговоров о гувернантке Изабеллы.

— Господи, да я беспокоюсь вовсе не о репутации Изабеллы, меня волнует ваша безопасность и безопасность ваших подопечных! — вскричал он. — Если на вас нападут во время прогулки по Мейфэру, вряд ли вас сможет защитить Джесси.

— С вашего разрешения, я продолжу жить так, как прежде. И если вы намерены и дальше устраивать мне выговор, я уйду в свою комнату и останусь там до тех пор, пока вы не покинете дом, мистер Шоу, — с холодным высокомерием заявила она.

Но вместо того чтобы позволить ей выйти из холла, он остановил ее, взяв за руку.

— Вы представляете опасность для себя и всех, кто вокруг вас, — яростно прошипел он, собрав все силы, чтобы не встряхнуть ее хорошенько.

— Что за нелепое обвинение! — процедила она сквозь зубы.

— Скажите мне это еще раз, мисс Благонравие, и я поцелую вас так, что вы попросите повторить это еще и еще раз!