Вечеринка была в самом разгаре. Николаса забрасывали вопросами, все хотели его угостить и побеседовать с ним. Многие стремились поздравить пианиста с прекрасно проведенным конкурсом и поблагодарить его — как, например, девушки из офиса Серины. Но не она сама, горестно отметил Ник. Она держалась в стороне, даже когда ее собственная мать и миссис Джонсон разговаривали с ним.

Фелисити привела своих бабушку и дедушку по отцу, Фрэнни и Берта Хармона, с которыми Ник раньше не был знаком. Пара приближалась к восьмидесяти годам и представляла собой довольно странное зрелище: мужчина был высоким и худым, а женщина маленькой и кругленькой.

— Нанна и дед купили ваш старый дом, — сообщила Фелисити, представив пожилую чету.

— В самом деле?

— И ваше старое пианино. Именно на нем я училась играть.

Николас был удивлен, услышав это. Он считал, что это Серина записала дочь на уроки музыки и она училась играть на пианино своей матери. Разумеется, родители его бывшей возлюбленной купили собственный инструмент гораздо раньше, чем он сам смог себе это позволить.

— Когда я ходила в гости к Нанне и деду, — продолжала между тем Фелисити, — я всегда слышала, как в соседнем доме у миссис Джонсон занимаются дети. Знаете, ведь ее музыкальная комната как раз напротив моего окна. Я часто лежала в постели и слушала…

Николас не мог поверить собственным ушам. Бывают же совпадения!

— А потом однажды, когда мне было три… — рассказывала девочка. — Я, правда, этого не помню, но дед рассказывал. Он пришел вниз и увидел, что я пытаюсь играть. Дед тогда решил, что я тоже должна учиться. Честно говоря, мама была против, зато папа настаивал, хотя у него слуха вообще не было.

— Да, Грегу медведь на ухо наступил, — кивнула Фрэнни. — Но он так восхищался тобой, девочка моя! Я уверена, папа очень гордился бы, если бы слышал, как ты сегодня играла.

— Если бы ты переехала в Сидней и поступила в консерваторию, — заметил Ник, — то через несколько лет стала бы еще лучшей пианисткой. И скоро давала бы концерты по всему миру.

Фелисити, казалось, была захвачена врасплох.

— Но мне бы этого совсем не хотелось! — звонко заявила она. — Мне очень нравится играть на пианино, Николас, но я не хочу этим зарабатывать на жизнь! Боже упаси! Я всегда мечтала стать ветеринаром.

— Ветеринаром, — тупо повторил мужчина.

— Ну да. Кто вообще может мечтать о том, чтобы колесить по миру с концертами? — с бестактностью, свойственной юности, продолжала Фелисити. — Я не могу себе представить ничего скучнее. Конечно, играть здорово, но не все же время. Ох, прости, Николас! — спохватилась она, сообразив, что сказала. — Я совсем забыла… И все же могу поспорить, тебе гораздо больше нравится то, чем ты занимаешься сейчас, а не постоянное сидение над клавишами. А теперь мне пора — нужно помочь остальным с едой и напитками, или они подумают, что я увиливаю. Еще раз большое спасибо, Николас! — И она поцеловала его в щеку. — Не уходи не попрощавшись.

— Ветеринаром, — сухо пробормотал Николас ей вслед, когда Фелисити заторопилась к друзьям. Какая ужасная судьба для таланта!

— Она с ума сходит по животным, наша Фелисити, — вставил Берт. — Правда, не по домашним. Ее интересуют дикие звери. Она со своей лучшей подружкой Кирсти (которая танцевала сегодня) постоянно шныряют по лесу, выискивая раненых животных и птиц.

— Я понимаю, — вежливо отозвался Николас.

Хотя он ничего не понял! Все, что видел он, — это как пропадает редкая жемчужина.

— Сказать по правде, мистер Дюпре, — продолжал Берт, — мать и я очень рады, что Фелисити хочет стать ветеринаром. Тогда, даже если на время ей придется уехать из города, чтобы получить образование, девочка обязательно вернется и будет жить здесь. У нас больше никого не осталось с тех пор, как сын погиб. Видите ли, Грег был нашим единственным ребенком. Мы всегда надеялись, что у них с Сериной будет больше детей, но не сложилось.

— Проблема была в свинке, которую он перенес еще в юности, — добавила Фрэнни. — Он сдавал какие-то анализы, когда Серина долго не могла забеременеть, выяснилось, что в семени мало сперматозоидов. Так что нам очень повезло, что есть хотя бы одна внучка. Без Фелисити мы бы совсем пропали, верно, Берт? Помнишь день, когда она родилась? Ни за что бы не подумала, что это младенец, она выглядела так, словно ей месяца три уже! А какая красавица была! Совершенно не походила на Грега. Он несколько недель был похож на сморщенную обезьянку. Конечно, Фелисити пошла в Серину, унаследовала от нее и внешность, и музыкальный талант. Правда, по характеру она на мать совсем не похожа. Фелисити умеет добиваться своего, к тому же она очень упрямая. Слава богу, что к ее амбициям прибавилось доброе сердце! Но у Серины бывают с ней проблемы.

Ник лихорадочно обдумывал услышанное от бабушки Фелисити.

«Если только Фрэнни действительно была ее бабушкой», — подумал Ник, чувствуя, как в животе нарастает неприятное ощущение пустоты.

Он начал искать Серину взглядом.

— Пойдем, мать, — позвал Берт, взяв плачущую жену под руку. — Пойдем, налью тебе чайку… Было приятно поболтать с вами, мистер Дюпре. И спасибо еще раз за то, что пожертвовали такую сумму денег. Вы сделали Фелисити самым счастливым ребенком на свете.

В то самое мгновение, когда их взгляды встретились, Серина поняла, что случилось именно то, чего она так боялась. Николас все знал.

Он никогда не смотрел на нее вот так. В его глазах не было ни злости, ни недоверия. Только всепоглощающий, нескрываемый ужас.

— Боже правый, помоги мне, — вполголоса пробормотала она, когда Ник двинулся прямо к ней через весь зал.

— Нам нужно поговорить, Серина! — рявкнул он. — Прямо сейчас!

— О чем? — с притворной невинностью осведомилась женщина, хотя сердце беспомощно билось о грудную клетку. От ужаса ее начало подташнивать.

Ник смотрел на Серину, сузив глаза.

— Я думаю, ты и сама знаешь о чем.

— Даже не догадываюсь. Тебе придется просветить меня.

— Ты что, и в самом деле хочешь, чтобы я сказал это здесь? Может, мне громко заорать на весь зал, что Фелисити — дочь вовсе не твоего покойного мужа, а моя? — прошипел он. — Потому что я так и поступлю, если ты не придумаешь предлог, чтобы уйти со мной из зала сию секунду!

Серине показалось, что она сейчас упадет в обморок. Весь ее мир разлетелся на части. Не только ее мир, но и мир ее дочери. И многих других людей.

Но он не может знать этого наверняка. Эта мысль немного утешила Серину, которая схватилась пальцами за край стола, пытаясь удержаться на ногах. Он всего лишь подозревает. Придется блефовать.

— Не могу даже представить, что могли тебе наговорить Берт и Фрэнни, чтобы ты пришел к таким диким выводам, — с удивительным спокойствием произнесла Серина. — Ты глубоко ошибаешься. Фелисити — дочь Грега, а не твоя. — В общем-то, так оно и было, если не принимать в расчет биологию.

— Я тебе не верю, Серина, — бросил Николас. — Решай, мы будем спорить здесь и сейчас или же ты сейчас отправишься со мной?

— Куда?

Только не в его квартиру!

— В уединенное местечко! — выплюнул Ник.

В этот момент Фелисити подскочила к матери. Слава богу, рядом с ней была Кирсти!

— Мам, Кирсти предложила мне остаться у нее на ночь, — произнесла девочка заискивающе. — Можно, мам? Ведь можно? Ну, пожалуйста!

— Фелисити, я…

— О, пожалуйста, миссис Хармон! — взмолилась Кирсти. — Моя мама разрешила. Тогда мы бы весь завтрашний день провели вместе!

Серина знала, что отговорить их уже не получится. К тому же сразу же стало ясно, куда можно отвезти Николаса. Будет куда проще беседовать с ним дома, там она была увереннее в себе и сильнее.

— Ну ладно, — наконец согласилась женщина. — А одежда?

— Я ей одолжу что-нибудь, — вставила Кирсти. — У нас один размер.

— Ладно. Только не делайте глупостей.

— Каких, например?

— Например, не забирайтесь слишком далеко в лес в поисках больных коал. Завтра обещают жару — даже хуже, чем сегодня, — и ветер. Так что возможны пожары. Пообещайте, что не будете далеко отходить от дома Кирсти.

— Обещаем! — хором откликнулись девочки.

— А ты можешь снова поужинать где-нибудь с Николасом, если хочешь, — добавила Фелисити, и Кирсти хихикнула.

Серину ничуть не удивляло то, что дочь пытается свести ее с Ником. Эта девчонка ни за что не сдастся, если ей шило попало под хвост! Эх, если бы она только знала…

— Прекрасная идея! — тут же отозвался Николас, холодно улыбнувшись женщине. — Мы бы с твоей мамой прекрасно провели время сегодня. Видишь ли, мы всегда были хорошими друзьями. Серина, может, сходим в кино — совсем как раньше?

Кровь отлила от ее лица. Потому что, разумеется, ни в какое кино они никогда не ходили. Просто говорили так своим родителям, чтобы выйти из дома, а сами занимались любовью.

Если Николас считает, что убедит ее вновь переспать с ним, то он глубоко ошибается! Но потом ей в голову пришла ужасная мысль. Вдруг Ник будет угрожать рассказать всем в Роки-Крик, кто настоящий отец Фелисити, если она откажется?!

Нет, он никогда не смог бы так поступить. Ни за что!

Николас заметил, что она все поняла и теперь в ярости.

— Я слишком устала, чтобы идти в кино, — невозмутимо отозвалась она. — Но можем отправиться ко мне домой вместе и выпить по чашечке кофе, если хочешь.

Эта идея ему не понравилась. Ник совершенно не хотел идти туда, где она разыгрывала из себя счастливую и верную жену. Но вряд ли было бы разумно поднимать скандал прямо перед Фелисити и ее подругой.

Честно говоря, Николас вообще не знал, что делать. Он был уверен в одном: Серине придется за все ответить.

Она заслуживала страданий, если то, что Ник сегодня заподозрил, было правдой.

— Прекрасная идея, — холодно сообщил он.

— Я не могу уйти прямо сейчас, — произнесла Серина, когда Фелисити и Кирсти убежали. — Мне нужно помочь все здесь убрать. Как видишь, вечеринка подходит к концу и бардак здесь ужасный. Все пластиковые стулья тоже нужно сложить и отнести в кладовку…

Николас с трудом себя контролировал. Он привык делать все по-своему. Привык к тому, что по первому же его слову люди подскакивают и выполняют его желания.

До Николаса внезапно дошло, что вчера она решила пойти ему навстречу только для того, чтобы как можно быстрее заставить гостя убраться из Роки-Крик. Возможно, она вовсе не наслаждалась сексом с ним, а лишь изображала страсть — точно так же, как той ночью в гримерке. Серина просто пыталась вынудить его заняться с ней любовью без презерватива. Все для того, чтобы зачать ребенка, которого, как она знала, Грег Хармон не мог ей дать.

Черная ярость — и еще более черные желания — затопили душу Николаса, стоило подумать о той ночи. Каким же он был дураком! Слепым самоуверенным кретином! Но сегодня Серина снова будет принадлежать ему. Она не откажет. Особенно в обмен на его молчание…