Иону охватил ужас — ей захотелось схватить Хлою и убежать. Но отец Люка был один. Как он пробрался сюда?

Она увидела бы его гораздо раньше, если бы он шел по пляжу, однако Аристо появился со стороны дороги, которая была оборудована новейшей охранной сигнализацией.

Насчет сигнализации она выяснит потом, а сейчас надо заговорить первой, чтобы установить контроль над ситуацией.

— Здравствуйте, мистер Микелакис, — учтиво произнесла Иона. — К сожалению, Люка сейчас нет дома.

Хлоя, оставив свой песчаный замок, подошла к Ионе и взяла ее за руку. Взгляд девочки остановился на человеке, который был ее отцом.

Иона, наклонившись, сказала ей:

— Хлоя, иди в дом, к Моане. Скажи, что я велела тебе побыть с ней, пока Люк не вернется.

Аристо Микелакис не сделал попытки схватить ребенка. Иона молча провожала Хлою взглядом, пока экономка, взяв девочку за руку, не увела ее в дом.

— Не стоит беспокоиться, — бросил Аристо. — Я не собираюсь ее похищать, я предпочитаю действовать законным образом. — Подождав секунду, он добавил: — В отличие от своего сына. Передайте ему, что фиктивный брак не поможет, но вызовет насмешки в обществе.

К облегчению Ионы, наконец появился один из охранников и направился к ним.

— К сожалению, вы находитесь на территории, куда вход запрещен, — спокойно сказала Иона. — Мне придется попросить вас удалиться.

— А если я не уйду?

— Тогда охранник проводит вас. Полагаю, вы все-таки предпочтете уйти достойно.

Аристо презрительно скривился, повернулся и зашагал к пальмам. Иона глядела ему вслед, пока он не исчез из виду, затем сделала судорожный вдох, наполняя опустевшие легкие свежим морским воздухом. Заморгав, она бросилась к дому.

Хлоя спокойно сидела на кухне, пила кокосовое молоко и весело болтала с экономкой на смеси английского и французского языка.

Лицо ее озарилось улыбкой при виде Ионы, но затем она покосилась на дверь и с опаской спросила:

— А этот плохой дядя уже ушел?

— Он не плохой дядя, — поправила ее Иона. — Он просто сердитый, потому что у него болит нога.

— Лукас вернулся! — закричала Хлоя и побежала навстречу отцу.

Поблагодарив Моану за то, что та присмотрела за ребенком, Иона последовала за Хлоей. Люк подхватил девочку на руки, потом опустил на пол и распорядился:

— А теперь иди к Моане и помоги ей приготовить кофе. Нам с Ионой надо поговорить.

Никакой нежности в голосе. Ничего, кроме холодной властности. Иона тихо спросила:

— Это приказ?

На секунду брови его грозно сдвинулись, но тотчас же лицо смягчилось, и Люк неохотно улыбнулся:

— Просьба, конечно.

Боже мой, чего она ждала?!

— Что ты думаешь о моем отце? — поинтересовался он.

— Мне жаль его.

— Что ты имеешь в виду?

Нисколько не смутившись, Иона пожала плечами, и тонкая ткань блузки натянулась на ее упругой груди. Лукас немедленно почувствовал возбуждение, однако сейчас не время для любовных утех. Он постарался сосредоточиться на внезапном — и столь нежелательном — появлении отца.

— Именно это и имею в виду, — твердо ответила Иона. — Он одинок, у него никого нет, и он страдает от этого.

— Это его вина.

Иона возразила:

— Не думаю, что древнегреческий царь был счастлив после того, как приказал убить своего сына, а затем обнаружил, что тот невиновен. — Удивившись, Люк поднял брови, а она продолжала: — Когда я смотрела ему вслед, он казался старым, потерянным, печальным.

— Ирония судьбы, не так ли? — усмехнулся Люк. — Мой отец считал, что история его семьи повторяет античный миф. Правда, мачеха Ипполита покончила с собой после того, как он отверг ее, а вторая жена моего отца лишь притворилась, что хочет совершить самоубийство. Она тщательно рассчитала дозу, чтобы перепугать всех насмерть, но самой при этом не умереть.

— Что с ней стало потом?

Не пытаясь скрыть презрение, Люк ответил:

— Она исчезла после того, как отец развелся с ней.

— Если твой отец считает, что в вашей семье повторилась древняя история, почему же миф ничему его не научил?

— Вероятно, по той же причине, по которой Тесей поверил Федре, своей жене. Он возненавидел своего сына.

— Аристо должен был гордиться тобой.

— Он и гордился, пока не бросил мне в лицо это обвинение.

— Один альфа-самец ощутил, что его силы убывают, а у другого альфа-самца, его сына, увеличиваются, — с горькой иронией произнесла Иона, сочувственно глядя на Люка. — Ах вы, мужчины!

— Думаю, у женщин такое тоже случается, — холодно возразил Лукас. — Стареющие красавицы порой начинают ненавидеть своих хорошеньких дочерей.

— Даже если такие поступки свойственны людям, это не оправдывает твоего отца. Он должен был верить тебе. — Иона понимала, что этими словами она ничего не добьется, но ей хотелось заставить Люка рассказать все о том, что произошло в их семье.

— Отец был совершенно уверен, что без его поддержки я окажусь на дне. — Голос Люка стал утомленным.

— Он плохо знал тебя.

Люк улыбнулся:

— Зато теперь знает. Я стал бороться с ним — и победил. — Он помолчал. — Теперь отец отлично понимает, что никто не сможет отнять у меня Хлою.

— Он понимает и то, что наш брак — фикция, — подавленно произнесла Иона.

Люк подошел к ней:

— Тогда мы докажем ему и всем остальным, что это неправда, не так ли?

Иона, приподняв голову, взглянула в его сверкнувшие темно-янтарные глаза и ощутила странный холодок в сердце. Она храбро улыбнулась:

— Да, — и позволила Люку привлечь ее к себе.

Властный и глубокий поцелуй Люка вскружил ей голову, завлек в пучину эротических предвкушений.

— Я с радостью женюсь на тебе, — сказал он проникновенно.

Она спросила:

— Помнишь, чем закончился миф? Тесей помирился с Ипполитом, увидев его мертвым.

Отпустив ее, Люк произнес с холодной непреклонностью:

— Этого не произойдет. Если в мифе и есть доля правды, то столь сентиментальная Сцена у смертного ложа вряд ли реальна. А теперь я хочу тебе кое-что сказать. Гражданская церемония состоится утром, перед традиционным празднованием на пляже, и будет чисто формальной. Сегодня днем сюда доставят платья, и ты выберешь то, что тебе понравится.

Иона сочла это разумным. Имевшееся у нее платье годилось для романтической свадьбы на пляже, но не для регистрации брака в мэрии.

— Какая одежда подойдет? — поинтересовалась она.

— Я буду в сером шелковом костюме. — Люк ободряюще улыбнулся ей. — Не волнуйся, ты выглядишь прекрасно, что бы ни надела, а владелец бутика поможет тебе. Праздновать мы будем здесь. Накроем столы в беседке, но если ты предпочитаешь другое место — скажи Моане.

— Я думала, мы устроим праздник на пляже.

— Приехали корреспонденты, — коротко бросил Люк. — Я принял необходимые меры, чтобы они нам не помешали, и заручился поддержкой местных властей, но, возможно, за нами все-таки будут подсматривать. Ты хочешь этого?

— Нет! — воскликнула Иона, ужаснувшись перспективе увидеть вспышки фотокамер папарацци. — Конечно нет.

Люк кивнул:

— У тебя есть какие-нибудь пожелания? Предложения? Может быть, я что-то упустил?

Несмотря на страстный поцелуй, он снова стал холодным и деловым, что заставило Иону напрячься.

— Вроде бы ничего.

— Мне хотелось бы, чтобы мы были откровенны друг с другом, — заметил он.

Но как может она быть до конца откровенной, если Люк не должен знать самого главного — что она любит его?

Он почувствовал ее неуверенность, хотя, к счастью, объяснил ее совсем другой причиной:

— Ты все еще переживаешь за моего отца?

— Боюсь, что да.

Взяв руку Ионы, Люк поднес ее к губам.

— У тебя доброе сердце, — сказал он с удовлетворением. Затем добавил совершенно другим голосом, таким решительным и бескомпромиссным, что Иона вздрогнула: — Отец выбрал свой собственный путь. Возможно, он жалеет об этом, но теперь поздно. Он произнес слишком много резких слов, проявил слишком много злобы и слишком долго пытался сокрушить меня. Примирение исключено. Пусть все остается как прежде.

— Как он проник на пляж?

Люк нахмурился:

— Достаточно легко — сказал привратнику, что его ждут. Я не отдавал распоряжений не впускать его, а мое сходство с ним означало, что он имеет право войти.

— Ты знал, что он следит за тобой?

— Конечно, — безразлично бросил он.

Иона была потрясена: возможно, Аристо Микелакис выяснил, что они с Люком этой ночью занимались любовью.

Люк угадал, о чем она думает:

— Все в порядке. У меня надежные охранники, и никакой возможности узнать, что здесь происходит, нет. Мы не находимся под его постоянным наблюдением. Он следит за мной издалека. Сегодняшнее вторжение — первое и последнее.

Бессознательно Иона начала покусывать нижнюю губу, но тотчас же виновато замерла, когда Люк с улыбкой заявил:

— Каждый раз, когда ты это делаешь, мне приходится страстно целовать ее. Поэтому помни: когда ты примешься жевать свою губу, это будет означать, что ты просишь поцелуя.

Иона рассмеялась и не стала возражать, но мысль о том, что Аристо следит за ними, ледяной рукой сжимала ее сердце. Позже ей пришло в голову, что, возможно, одинокий пожилой человек пытается таким способом установить связь с сыном и дочерью, которых он отверг.

Немного успокоенная, Иона стала выбирать платье, радуясь, что на одежде отсутствуют ценники. Таити, конечно, далеко от Парижа, но платья ей доставили роскошные, и цены, без сомнения, вызвали бы у нее легкий шок.

Бледно-голубое платье подчеркнуло ее фигуру, а туфли на высоких каблуках того же цвета означали, что Иона не будет выглядеть рядом с Люком слишком маленькой. Гармонирующий по цвету шарф придал наряду оттенок фривольности и фантазии.

— Вы умеете укладывать волосы в пучок? — спросила Иону хозяйка бутика, дотронувшись до ее блестящих густых волос. — Тогда будут лучше видны ваша стройная шея и прекрасная кожа.

Иона, попробовав разные прически, решила последовать совету пожилой женщины.

В ту ночь Иона спала плохо. Слово «свадьба» эхом отдавалось в ее голове, вызывая мысли о другой свадьбе, которую она и Кевин планировали сыграть в Новой Зеландии, пригласив родственников и близких друзей. Молодая женщина ощущала тоскливую пустоту, лежа в роскошной комнате и прислушиваясь к шелесту ветра в кронах пальм.

Появление отца Люка расстроило ее. Ионе было очень жаль и старика, и сына, которого тот отверг.

Слишком поздно, решила Иона и отмела все горестные мысли. Через два дня она выйдет замуж за человека, которого любит, станет матерью чудесной девочки.

Но достаточно ли этого? Нет…

«Значит, ты очень жадная», — отругала себя Иона, поднялась с кровати и подошла к балконным дверям. Отдернув занавески, она увидела тропическую сказку: залитый лунным светом пляж, окруженный темными силуэтами пальм, и смутные тени, колышущиеся на молочно-белом песке.

Почему бы Люку не прийти к ней сегодня ночью? Ей необходимо подтверждение его страсти.

Уголком глаза Иона заметила какое-то движение вдалеке и замерла. На секунду она перестала дышать. Наконец Иона узнала Люка. Он шел по пляжу, склонив голову, будто о чем-то глубоко задумался.

Или о чем-то глубоко жалел?

Она, опустив занавески, отступила во мрак комнаты, прислушиваясь к биению сердца, которое, казалось, перекрывало собой непрерывный шепот волн.

Наступивший день был так перегружен делами, что Иона с Люком едва обменялись двумя словами. Рано утром он уехал встречать Энджи с мальчиками, и как только они появились, дом наполнился смехом и шумом. Мальчики принялись исследовать дом и пляж, Хлоя семенила рядом с ними под присмотром Люка.

Ко второй половине дня собралось большинство гостей. Люк представил Иону красивому испанцу, у которого было такое длинное имя, что для его написания потребовалось бы несколько страниц, и не менее длинная родословная. Испанец был приглашен в качестве шафера, и хотя он приветствовал Иону с очаровательной учтивостью, у нее возникло подозрение, что шафер удивлен, как невзрачная и простенькая женщина могла заинтересовать Люка.

Через некоторое время приехали две пары — близкие друзья Люка.

Люди прибывали и прибывали. У Ионы совсем не было времени поговорить с Люком, а вечером он отбыл вместе со всеми гостями, за исключением Энджи и ее сыновей, потому что, по обычаю, жених и невеста не должны видеть друг друга до брачной церемонии.

Ощущая себя покинутой, Иона приняла душ, надела пижаму и хотела уже лечь в постель. Но вдруг взгляд ее остановился на каком-то свертке, лежавшем на столе.

На нем четким почерком было написано ее имя, а также имелась приписка: «Лично в руки».

Люк? Иона открыла сверток с нетерпеливым трепетом.

И каково же было ее разочарование, когда она увидела журнал — один из тех, которые распространяют слухи о знаменитостях и размещают их фотографии в самых изысканных и дорогих нарядах.

— Интересно, кто мне это прислал? — пробормотала молодая женщина, листая страницы. Не Люк, конечно, — трудно представить, что он интересуется подобными изданиями…

Взгляд ее остановился на фотографии. Люк. И какая-то женщина.

Руки Ионы задрожали. Она снова посмотрела на обложку и увидела на ней ту же женщину с соблазнительной, загадочной и слегка насмешливой улыбкой.

Спутница Люка была необыкновенно красива, с потрясающе изящной фигурой, и она показалась Ионе очень знакомой. Ах да, конечно, это восходящая голливудская звезда, снявшаяся во многих фильмах.

Медленно, со сжимающимся сердцем Иона поинтересовалась датой выпуска журнала. Это был свежий номер.

Ей очень хотелось проигнорировать отравленный дар Аристо Микелакиса — она не сомневалась, что именно он прислал журнал, — и все же Иона не могла отложить его в сторону. Что-то в ее душе разрушилось и умерло, когда она изучала фотографию. Сьюзен Мэйнваринг призывно смотрела на Люка, а он галантно поддерживал красотку под руку.

В подписи под снимком говорилось, что они присутствовали на церемонии открытия нового театра в Лондоне. Затем восхвалялось платье кинозвезды и читателей приглашали почитать интервью с актрисой на следующей странице.

Собрав остатки воли, Иона заставила себя прочитать интервью, затем закрыла журнал. Отчаяние охватило ее.

Сьюзен Мэйнваринг ясно дала понять, что она собирается замуж за Люка, а когда ее спросили, как она будет сочетать семейную жизнь с блестящей карьерой, девушка рассмеялась и заявила: «О, будущее покажет. Сейчас в моей жизни нет места для детей, и я пока не слышу, как тикают мои биологические часы».

Это был тонкий намек на то, что она очень молода по сравнению со своими соперницами.

Судя по интервью, у Сьюзен ни на что не было времени — даже на Люка, — причем на несколько лет вперед. Следовательно, выйди она замуж, материнской любви Хлоя не дождется.

Сьюзен отвечала на вопросы журналиста весьма осмотрительно, однако несколько слов, вырвавшихся у нее, свидетельствовали о том, что они с Люком — любовники.

Жгучая ревность буквально разрывала Иону на части. Молодая женщина металась по комнате, сердце ее бешено колотилось. Она не может выйти замуж за Люка, не узнав, какие обещания — если они были — он дал этой кинозвезде.

Первым делом она хотела позвонить ему, но этот порыв сразу же угас, поскольку Ионе не был известен номер его телефона. Люк не счел нужным дать его ей. Моана ушла к себе домой, и Иона не знала, как позвонить в отель, где остановился Люк. Она даже не была уверена, что запомнила его название и место, где он расположен. Возможно, на берегу бухты, неподалеку от них, а может, на другом конце острова.

Надо постараться найти его — но поймут ли сотрудники отеля, кто она такая? Они могут решить, что это — назойливая журналистка. И все же следует попытаться.

Через несколько минут Иона положила телефонную трубку. Администратор гостиницы вежливо сообщила, что в номере Люка никто не отвечает.

Иона возненавидела Аристо Микелакиса — он дал ей понять, что она не может конкурировать со Сьюзен Мэйнваринг.

Молодая женщина сердито бросила:

— Ужасный старик! Чтоб он… — И замолчала, потому что желать смерти кому-либо нельзя.

Она всего лишь хотела, чтобы Аристо исчез из ее жизни — и из жизни Люка. И Хлои тоже.

Вскочив на ноги, Иона распахнула дверь и вышла из дома. Где же Люк, когда он так отчаянно нужен ей?

Романтичная луна, подруга любовников, выплыв из-за легких облачков, осветила все вокруг.

Иона стояла на террасе и дрожала, несмотря на теплый воздух. Ей было легче думать о трагедии, которая произошла более двух тысяч лет назад, чем об интервью кинозвезды. Она вновь стала размышлять о несчастном Ипполите и его мачехе, Федре, которая полюбила юношу, а потом предала.

Вернувшись в дом, Иона вошла в комнату и взяла журнал. Она стала внимательно просматривать статью — в надежде понять, когда было взято это интервью.

Ключ к разгадке так и не нашелся. Но, судя по всему, интервью было взято перед тем, как Нелли, няня Хлои, уехала к матери. В таком случае Люк действительно планировал жениться на кинозвезде, поскольку постоянное отсутствие мачехи — при наличии заботливой няни и любящего отца — не принесет девочке вреда.

Но как Аристо обнаружил это интервью? Впрочем, какое это имеет значение? Возможно, ему кто-то сказал, поработала его пресс-служба, отслеживающая все сообщения в прессе, касавшиеся Люка. Но Аристо может использовать интервью в своих грязных целях — отобрать у Люка Хлою. Любой адвокат сочтет удачной находкой небрежное высказывание Сьюзен о том, что ее не интересуют дети.

Аристо Микелакис, вероятно, был совершенно уверен: статья настолько потрясет Иону, что она немедленно бросит его сына.

Иона бессильно опустилась на край кровати. И все же ей необходимо знать, давал ли Люк какое-либо обещание Сьюзен Мэйнваринг.

А если давал?..

Иона стиснула зубы. Она решит эту проблему, когда столкнется с ней. Прежде надо все выяснить.