Мы оба неплохо нагрузились к моменту, когда вышли из клуба, и я, несмотря на протесты Декстера, сел за руль.

– Я не горю желанием, чтобы вы попортили мне портрет к субботе. Вы всегда смотрите по сторонам, когда ведете, и у меня рождается ощущение, что я умираю.

– Но вы не знаете дороги, Ли…

– Так что же! – сказал я. – Вы мне объясните.

– Это квартал, в котором вы никогда не бываете, и объяснить сложно.

– О, Декс, вы меня достали. Какая улица?

– Ну ладно, поехали на Стифенз стрит, 300.

– Это там? – спросил я, не совсем уверенно тыча указательным пальцем в направлении западной части города.

– Да. Вы знаете эту улицу?

– Я знаю все, – заверил я его. – Внимание, трогаемся.

До чего же легко было управлять этим паккардом. Декс его не любил и предпочитал кадиллак своих родителей; но по сравнению с нэшем это была сплошная прелесть.

– Мы едем на Стифенз стрит?

– Рядом, – ответил Декс.

Несмотря на количество алкоголя, которое болталось в его потрохах, держался он молотком. Словно вообще не пил. Мы заехали в центр бедного квартала. Стифенз стрит начиналась прилично, но после номера 200 шли дешевые жилые дома, а потом все более жалкие одноэтажные лачуги. У трехсотого номера квартал все еще выглядел пристойно. Перед домами стояли коегде старые машины, чуть ли не эпохи фордов «Т». Я остановил тачку Декса там, где он указал.

– Идемте, Ли, – сказал он. – Идем до конца.

Он закрыл дверцы, и мы отправились в путь. Свернув на поперечную улицу, мы прошли сотню метров. Здесь росли деревья и всюду были разрушенные ограды. Декс остановился перед двухэтажным строением, второй этаж был деревянный. Каким-то чудом решетка, ограждавшая сад, а точнее груду обломков, была в почти хорошем состоянии. Он вошел, не предупреждая. Уже почти совсем стемнело, и в закоулках роились странные тени.

– Входите, Ли, – сказал он. – Это здесь.

– Я иду за вами.

Перед домом рос шиповник – один-единственный куст, но аромата его хватало, чтобы перекрыть запахи нечистот, которые витали вокруг. Декс взобрался по двум ступенькам к входной двери, лепившейся на боковой стороне дома. На звонок нам открыла толстая негритянка. Ни слова не говоря, она повернулась к нам спиной, и Декс последовал за ней. Я закрыл за собою дверь. Они смирно сидели на диване; обе были одеты в блузки и очень короткие юбочки.

– Вот господа, которые принесли вам доллары, – сказала негритянка. – Ведите себя с ними хорошо.

Она закрыла за собой дверь, оставив нас одних. Я посмотрел на Декстера.

– Раздевайтесь, Ли, – сказал он. – Здесь очень жарко.

Он повернулся к рыжей.

– Иди, помоги мне, Джо.

– Меня зовут Полии, – сказала девочка. – Вы дадите мне доллары?

– Конечно, – сказал Декс.

Он вытащил из кармана мятую десятидолларовую купюру и дал ее малышке.

– Помоги мне расстегнуть брюки.

До этого момента я стоял, не шелохнувшись. Я смотрел, как встает рыжая. Ей, наверное, было чуть больше двенадцати. Под очень короткой юбкой видны были кругленькие ягодицы. Я знал, что Декс смотрит на меня.

– Я беру рыжую, – сказал мне он.

– Вы знаете, что за это нас могут засадить в тюрягу.

– Вас смущает цвет ее кожи? – резко бросил он мне.

Это меня и удерживало. Он по-прежнему смотрел на меня из-под пряди, падающей на глаза. Он выжидал. Думаю, цвет лица у меня не изменился. Обе малышки застыли, немного испуганные…

– Иди сюда, Полли, – сказал Декс. – Хочешь выпить стаканчик?

– Я бы не хотела, – сказала она. – Я могу и не пить – я помогу вам.

Не прошло и минуты, как он был раздет, и посадив девочку себе на колени, задрал ей юбку. Лицо его потемнело, и он шумно дышал.

– Вы не сделаете мне больно? – сказала она.

– Не мешай мне, – ответил Декс. – А то не получишь доллары.

Он сунул руку ей между колен, и девочка заплакала.

– Замолчи! – сказал он. – А то велю Анне тебя поколотить…

Он повернул голову в мою сторону. Я не двигался.

– Вас смущает цвет ее кожи? – повторил он. – Хотите мою?

– Да нет, порядок, – сказал я.

Я посмотрел на другую малышку. Она почесывала в затылке, совершенно безразличная ко всему. Она уже сформировалась.

– Иди сюда, – сказал я ей.

– Можете начинать, Ли, – сказал Декс, – они чистые. Замолчишь ты?

Полли перестала плакать и шумно втянула воздух.

– Вы слишком большой…, – сказала она. – Мне от этого больно!..

– Замолчи, – сказал Декс. – Я дам тебе еще пять долларов.

Он задыхался, как собака после бега. А потом схватил ее за бедра и задвигался на стуле.

Теперь слезы Полли лились беззвучно. Маленькая негритянка смотрела на меня.

– Разденься, – сказал я ей, – и иди сюда на диван.

Я стянул куртку и расстегнул ремень. Она легко вскрикнула, когда я вошел в нее. И была она горяча, и это был адов жар.