Когда Эйден вывел машину на дорогу, Корри в последний раз взглянула на О'Брайенов, стоящих на крыльце и машущих им вслед. Глаза Корри наполнились слезами.

Пока они петляли по городским улицам, она предавалась воспоминаниям о прошедшем вечере. О том, как они с Люси обменялись извинениями, крепко обнялись и простояли так минут пять. И как дружно готовили праздничные угощения, которые всем понравились.

Поняв, что они едут не в том направлении, Корри взглянула на Эйдена.

— Так мы не попадем ко мне домой. Эйден нагнулся и взял ее за руку.

— Я знаю. Мы едем ко мне, а потом я отвезу тебя домой. Я бы даже предложил тебе провести со мной ночь и утром отвезти на работу, но это может вызвать еще больше сплетен.

Значит, у них обычная тайная связь. Они не могут рассказать о своих отношениях родственникам Эйдена. И, очевидно, не могут объявить о них на работе. Эйден сказал ей в Нью-Йорке, будто ему безразлично, что говорят другие, но это, оказывается, не так. И опять ей приходится скрывать правду о своих отношениях. Но настоящая правда заключалась в том, что находиться рядом с Эйденом ей нравится гораздо больше, чем она ожидала.

Поразмыслив еще немного, Корри решила наслаждаться тем временем, которое у них есть, а размышления оставить на потом.

Они подъехали к дому Эйдена далеко за полночь. Когда они вошли в гостиную, Эйден положил сумки с подарками, сказал: — «Подожди здесь» — и исчез в длинном коридоре.

Корри осмотрелась по сторонам, думая о том, что ни она, ни Эйден не потрудились украсить свои жилища к празднику. Она не видела смысла покупать елку, это лишь подчеркнуло бы ее одиночество.

И в тот момент, когда Корри решила уже отправиться на поиски Эйдена, он появился сам. И если у нее оставались какие-то сомнения относительно его планов, они рассеялись в ту самую секунду, как только она увидела его. На нем были низко сидящие джинсы и... больше ничего. Его рельефная грудь приковывала взгляд, а слегка взъерошенные волосы так и манили прикоснуться к ним.

Мэлори права. Эйдену действительно не надо ничего делать, просто стоять, в то время, как Корри готова сама кинуться в его объятия.

Она скрестила руки.

— Кажется, кое-кто меня опередил.

— Это ненадолго.

Корри взялась за руку, которую он протянул, и последовала за ним. Они прошли мимо трех закрытых дверей и открытого кабинета. Повернув направо, оказались перед распахнутой дверью, ведущей в огромную комнату со сводчатым потолком. Королевских размеров кровать, застеленная черными шелковыми простынями, стояла у стены. Комнату украшали произведения современных художников. Каждая вещь красноречиво свидетельствовала о богатстве ее владельца.

— Ух ты! — потеряв дар речи, ахнула Корри.

— Ты не видела еще кое-что, — сказал он, отпустил ее руку, открыл еще одну дверь, сделал шаг в сторону и пропустил Корри.

Она вошла в роскошную ванную, которая даже отдаленно не напоминала то, что она когда-либо видела раньше. Вдоль одной из стен стояли двойные черные туалетные столики, а в углу располагалась огромная прозрачная душевая кабина с множеством кранов. Все стены были зеркальными. Но самое большое впечатление производила расположенная в центре комнаты умопомрачительных размеров ванна, в которую с двух сторон вели черные ступени. По всему ее периметру стояли зажженные свечи, наполнявшие комнату золотистым сиянием и экзотическим ароматом. Заметив два презерватива на столике, она поняла, что Эйден не упустил ни одной детали.

Он встал сзади и сомкнул руки вокруг ее талии.

— Как тебе нравится джакузи?

— Да это целый бассейн.

Он тихо и соблазнительно засмеялся.

— Строители взяли за образец римские бани.

Строители отлично поработали, решила Корри.

— Здесь так красиво. Правда, я не совсем уверена, что мне нравятся эти зеркальные стены. В них ты увидишь все мои недостатки.

Эйден поцеловал ее в щеку.

— У тебя нет недостатков.

— Ты очень удивил меня. Не думала, что ты такой романтик.

— Я обещал тебе праздник, который ты не забудешь.

Она не сомневалась, что так и будет.

— И что дальше?

— Ты примешь ванну, а я сделаю пару звонков.

— Деловых?

— Да.

Она притворно надулась.

— И оставишь меня здесь совсем одну?

— А есть другие предложения?

Этот мужчина дразнит ее. Но она так просто не сдастся. Пока нет.

Корри стянула через голову свитер и бросила его на покрытый ковром пол.

— Иди к своим неотложным делам. — Она скинула туфли, спустила вниз джинсы и переступила через них. — Пока ты занят, я буду наслаждаться теплой водой.

Он окинул ее взглядом.

— Постараюсь вернуться поскорее.

Она сняла остатки одежды, и он не мог уже двинуться с места.

— Иди же. Тебя ждут дела, — сказала она кокетливо, увидев, как он оцепенел.

Эйден отошел еще на несколько шагов, не в силах отвести взгляда от ее роскошного тела.

— Ты пытаешься соблазнить меня.

— Я пытаюсь принять ванну.

Она села на второй ступеньке, откинулась назад и нажала кнопку. Вода в бассейне забурлила.

— Наслаждайся!

Он щелкнул выключателем возле двери, и комнату наполнили тихие звуки джаза.

Корри влезла в воду, собрала волосы в высокий пучок и прислонилась к полотенцу, которое Эйден заботливо оставил на краю. Наслаждаясь ласкающими кожу потоками воды, она подумала о том, что может привыкнуть к частым визитам в этот роскошный дом и к его владельцу. Нет, она не может себе этого позволить. Она должна помнить, что слишком многое в их отношениях висит на волоске. И, что самое главное, ей очень не хочется испытать еще одно разочарование.

Корри закрыла глаза. Она будет просто наслаждаться, пока не вернется Эйден. Струи бурлящей воды, тихие звуки музыки убаюкали ее, и она задремала...

Корри ощутила, как что-то скользнуло по ее коже, и открыла глаза. А когда она посмотрела вниз, то подумала, что ей снится волшебный сон. Рубин огранки «маркиз», окруженный ореолом бриллиантов, сверкал на ее груди.

Корри подняла голову и увидела, что Эйден сидит на краю ванны и улыбается.

— Что это? — спросила она.

— Счастливого Рождества, Корри!

Невероятно.

— Но я подарила тебе всего лишь галстук. Да и тот шутливый. На нем биты и мячики, и...

Он остановил ее медленным поцелуем, потом отстранился и провел кончиком указательного пальца вдоль золотой цепочки, на которой висел кулон.

— Рубин хорошо смотрится на тебе. И как я уже говорил, красный — определенно твой цвет.

— Он восхитителен, Эйден. Но это, правда, чересчур.

— Мне очень хотелось сделать тебе роскошный подарок.

Она смущенно улыбнулась.

— Почему бы теперь тебе не присоединиться ко мне?

— А почему бы тебе не вылезти из ванной?

Когда Корри поднялась, Эйден взял полотенце и обернул ее. Посмотрев в зеркало, находящееся за его спиной, она внезапно осознала, что он тоже обнажен. И был так красив, что ей захотелось прикоснуться к нему. Высвободив руки из полотенца, она дотронулась до него, одновременно лаская и дразня.

Полотенце упало с Корри, и одновременно самообладание Эйдена куда-то улетучилось. Он страстно поцеловал ее. Когда его губы опустились на ее шею, она посмотрела в зеркало и вдруг обнаружила, что комната стала больше. Или это иллюзия. А может быть, ей вообще все это кажется. Экстравагантный кулон, висящий на шее, руки Эйдена, ласкающие ее тело...

Но желание любить Эйдена отнюдь не было иллюзией, как и тот жгучий огонь, разгоревшийся в ней, когда он увлек ее на пушистый ковер. Сверкающие зеркала усиливали остроту ощущений, возникающие в каждой ее клеточке, пока он не спеша вел ее по дороге к наивысшему блаженству.

Этот раз отличался от всех предыдущих. Его ласки были медленными и удивительно нежными. Эйден держал ее лицо в ладонях и целовал, глядя прямо в глаза. В какой-то момент ей показалось, что он хочет что-то сказать, но затем его движения ускорились, и она подумала, что тоже хочет ему что-то сказать. Возможно, о своих чувствах, которые так быстро зарождаются в ее сердце. Она влюблялась в него, и от сознания данного факта у нее сильнее кружилась голова. Но она не могла думать об этом сейчас, испытывая приближение величайшего наслаждения. Эйден тоже был на грани. Она позволила всем своим мыслям куда-то уплыть...

Когда после они лежали на ковре в объятиях друг друга и ничего не было слышно, кроме их тяжелого дыхания, тревожная мысль пронеслась в голове Корри.

Она сама во всем виновата. Она влюбилась в него окончательно и бесповоротно, целиком и полностью, и уже ничего не может с этим поделать. И теперь наконец она заставила себя признать то, что упорно отрицала в течение долгого времени, — она любила Эйдена с того памятного поцелуя в кухне его родителей.

Второй раз за два дня Эйден занимался с Корри любовью. Он не мог вспомнить, когда последний раз проводил две ночи подряд с одной и той же женщиной. Ему также чужда была ситуация, когда приходилось бороться с собственными чувствами. Завести с ней легкий роман было одно, а что-то более серьезное — это совершенно другое. Корри вот-вот станет знаменитой и через несколько недель уйдет в поисках лучшего применения своего таланта. Будет проклят, если позволит своим эмоциям управлять разумом.

Но сейчас, когда их тела пели в унисон, он не беспокоился о завтрашнем дне. Сегодняшний вечер был прекрасен, а больше он ни о чем не хотел знать.

— Корри, проведи эту ночь со мной. Она нахмурилась.

— Но завтра нам на работу.

— Я отвезу тебя домой. Нам просто надо пораньше встать. Хотя мы можем вообще не спать всю ночь.

На рассвете Корри вылезла из кровати и, сонно потягиваясь, направилась в поисках спасительной чашки кофе. Она сварила полный кофейник, принесла две чашки в спальню и обнаружила, что Эйден еще спит. Она присела на край кровати, подогнув под себя одну ногу.

Темная щетина покрывала подбородок Эйдена, прядь волос упала ему на бровь. Глаза его были плотно закрыты, а губы сжаты. Ему не следовало выглядеть таким соблазнительным.

Когда она уже подумывала, не забраться ли ей обратно в кровать, чтобы разбудить его каким-нибудь изысканным Способом, он открыл глаза.

— Который час?

— Почти семь. Пора на работу.

Корри показалось, что сейчас самое подходящее время задать ему вопрос, который так волновал ее.

— Поскольку речь идет о твоей собственной студии, объясни мне, почему так ужасно, если сотрудники узнают о нашем романе?

— Потому что они начнут относиться к тебе по-другому, Корри. Либо придут к тебе со своими проблемами, думая, что ты можешь оказать на меня давление, либо будут сторониться тебя, боясь, что ты можешь рассказать мне что-то лишнее.

Это звучало разумно.

— И как долго нам придется притворяться?

Он приподнялся на локтях.

— Как я уже говорил, мы будем делать шаг за шагом и смотреть, к чему это нас приведет.

У нее появилось внезапное желание сбежать.

— Пойду, оденусь.

Не успела она дойти до двери в ванную, как он окликнул ее и, когда она повернулась, спросил:

— С тобой все в порядке?

— Все хорошо, Эйден.

Так же хорошо, как и любой женщине, обнаружившей, что мужчина, к которому ее так влечет, рассчитывает лишь на короткую связь. Пламя, вспыхнувшее между ними, скоро погаснет. Но она все равно успеет в нем сгореть.

Накануне утром Корри приехала домой на такси, оставив Эйдену записку со словами благодарности. Весь день она просидела в своей гримерной, готовясь к шоу, и Эйден не видел ее. А вечером, когда он позвонил ей, она даже не сняла трубку.

Он понял, что Корри пытается отстраниться от него.

А сейчас он стоит за стеклом режиссерской кабины и смотрит, как она выходит на сцену со свойственной ей грациозностью в своем любимом красном переднике. Ее светлые волосы не завязаны, как обычно, в конский хвостик, а нежными локонами ложатся на плечи. Эйден на мгновенье задумался, уж не пытается ли она заставить его страдать. И если да, то ей это прекрасно удается. Хотя ему самому очень не хотелось признавать, что он тосковал без нее весь вчерашний день и всю ночь. Впервые в жизни он не мог думать о работе, а думал только о Корри. Он страстно хотел заниматься с ней любовью, пока обстоятельства не разведут их по разным дорогам, что рано или поздно неминуемо случится.

Корри начала выступление с извинений за свое поведение на последнем шоу, и зал взорвался от аплодисментов. Все шло по сценарию — и вступление, и приготовление праздничного новогоднего угощения для влюбленных. Но когда она начала отвечать на вопросы, то взглянула на Эйдена и запнулась, чего прежде никогда с ней не случалось. Тем не менее Корри быстро пришла в себя.

Она улыбнулась и завершила шоу словами: — Если вы не можете быть с тем, кого любите, то побалуйте себя чем-нибудь вкусненьким.

Это был девиз, который уже давно стал визитной карточкой ее шоу. Нечто такое, что она сможет пронести через всю свою карьеру. А после делового утреннего телефонного разговора Эйден понял, что вскоре ему останется лишь вспоминать о Корри и о том, как хорошо им было вместе.

— Съемка закончена, — сказал Паркер. — Корри удивительная женщина. Ты видел, как зрители ловят каждое ее слово?

Эйден видел это, а теперь ему нужно было увидеть ее. Он хотел узнать, что случилось. Но, что бы ни произошло, он должен исправить положение до того, как она уйдет от него навсегда.

Корри захлопнула свой сотовый, и сразу раздался стук в дверь. Она сказала: «Войдите» — и услышала, как щелкнули кнопки кодового замка. Вошел Эйден, одетый в безупречный черный костюм и дурацкий красный галстук, который она подарила ему на Рождество. Но как бы он ни был одет, она была не в настроении шутить.

— Хорошее шоу, — сказал он и сделал пару шагов, направляясь к ней.

Она протерла лицо косметическим молочком.

— Спасибо.

— Где ты была вчера вечером? — как можно мягче спросил он.

— Не дома.

Она ходила в кино. Одна.

— Что происходит, Корри?

Бросив салфетку в корзину, она повернулась к нему в кресле.

— Я только что говорила по телефону со своим агентом. Кажется, я получила предложение от кабельного телевидения. А еще, как я поняла, мой агент говорил тебе о существовании такой возможности несколько недель назад. Он удивился, что ты мне ничего не рассказал, и, честно говоря, я удивилась тоже.

— Я не сказал, потому что они еще не вынесли окончательного решения на твой счет.

Это ничуть не уменьшило ее гнева.

— И ты не мог хотя бы намекнуть? Он сунул руки в карманы.

— Послушай, Корри, то, что происходит между тобой и твоим агентом, — это ваше с ним дело.

Как всегда, дела у него на первом месте.

— Мне дали время подумать до середины января.

— Такой шанс выпадает лишь раз в жизни, Корри.

— А как же мой контракт с твоей студией?

— Будет расторгнут, когда ты дашь им согласие.

Когда она даст им согласие. По-видимому, он рассчитывал именно на это.

— Значит, ты даже не будешь пытаться уговаривать меня остаться?,

— Я не могу предложить тебе того же, что предлагают они.

— Ты же не знаешь, что, они мне предлагают. Или знаешь?

— Нет. Но я достаточно долго кручусь в этой сфере, чтобы догадаться. У тебя будет собственный штат. И, наверное, в два раза больше денег.

Но у нее не будет его. Хотя можно подумать, что он у нее когда-нибудь был.

— И мое шоу будет совершенно другим.

— Конечно, потому что твое шоу здесь принадлежит мне.

— Уверена, ты быстро найдешь мне замену.

— Никогда. Никто не сможет вести его так, как ты.

Пришло время сказать главное:

— И нет никакой другой причины, чтобы я осталась?

Он помолчал, перед тем как ответить.

— Когда ты только начинала вести шоу, я знал, что для тебя это всего лишь ступенька и рано или поздно ты продвинешься дальше. Это было лишь вопросом времени.

Ее будто резануло, когда она вспомнила слова Тамары.

Как только вы достигнете вершины в ваших отношениях, он откланяется и найдет кого-нибудь еще.

Она яростно вцепилась в подлокотники кресла, внезапно осознав, что опять оказалось круглой дурой.

— О, теперь мне все ясно. Тебя не смущал секс со мной, поскольку ты знал, что наша связь не продлится долго. Ты знал, что вскоре я уйду из твоей жизни и тебе не надо будет разгребать последствия. — Она вытянула рубиновый кулон из-под своей блузки. — Я полагаю, это своего рода утешительный приз, который должен был ослабить удар, когда я пойму, что меня опять бросили.

Лицо Эйдена окаменело.

— Ты и вправду так думаешь?

— А что еще я могу думать?

— Мне жаль, — сказал он и, взявшись за дверную ручку, добавил: — Дай знать, когда подпишешь новый контракт.

Он ушел, больше не проронив ни слова. Он даже не сказал ей, что она значит для него немного больше, чем любая другая «девушка на ночь». Правда, в отличие от Кевина, он попрощался лично, хотя больно было не меньше. Сказать по правде, в этот раз было гораздо больнее, потому что Кевина, в отличие от Эйдена, она не любила.