Впервые в жизни Китти была благодарна своему воспитанию, которое научило ее скрывать на людях свои эмоции. Каким-то чудом у нее получалось улыбаться. Китти была уверена, что ей удалось убедить и Себастьяна, и мать, будто она с нетерпением ждет, когда же они с Никосом отправятся в Грецию.

Как только вертолет поднялся в воздух, она притворилась спящей, не в силах смотреть Никосу в лицо. Поговорив с пилотом, ее муж сел рядом с ней, и сердце Китти взволнованно забилось.

Никос жил в центре Афин. Шум и суета столицы Греции отозвались в сердце Китти тоской по родному острову, где царили тишина и спокойствие.

— Когда я буду на работе, а ты захочешь куда-нибудь выйти, попроси Ставроса — с этого дня он твой телохранитель — отвезти тебя, куда нужно. Без него из квартиры ни шагу, — сказал ей Никос, когда они вошли в лифт.

— Но мне не нужен телохранитель, — возразила Китти. — И на Аристо у меня его не было.

— Здесь не Аристо, — напомнил ей Никос. — Журналисты не дадут тебе проходу, если увидят тебя одну. Ты ведь не могла не заметить, как по дороге из аэропорта за нами следовали журналисты? Можешь не сомневаться, что завтра твоя фотография украсит обложки газет. Кроме того, тебе просто небезопасно ходить одной.

— Почему? — нахмурилась Китти.

— Есть люди, которые завидуют нашему богатству. Я не хочу тебя пугать, но существует вероятность того, что тебя могут похитить. Чтобы свести эту вероятность к минимуму, просто никогда не отпускай от себя Ставроса.

Никос знал, что делает это не только ради ее безопасности, но чтобы быть уверенным: Китти не поступит так же, как его бывшая жена.

Сердце у нее упало. Китти так надеялась, что здесь, в Греции, она будет свободна от протоколов дворцовой жизни, но, похоже, она просто поменяла одну тюрьму на другую.

Лифт остановился на последнем этаже, и Никос ошеломил Китти, когда поднял ее на руки и переступил с ней через порог квартиры.

— Вот теперь ты и вправду моя жена, — негромко сказал он и нахмурился, почувствовав, как Китти напряглась при этих словах.

А Китти просто вспомнила про фотографии, на которых Никос был с Шеннон, и поняла, что, как бы глупо это ни было, она не может лечь с ним в одну постель, зная, что до нее он был со своей любовницей. Она стала сопротивляться, и Никосу пришлось поставить ее на ноги.

— Я стала еще тяжелее, — вполголоса сказала она, глядя в сторону. — Только поясницу себе потянешь.

— Позволь мне самому решать, — протянул Никос.

«Она первый раз в моей квартире, вполне возможно, что ей немного не по себе, — подумал Никос. — Нужно дать ей немного времени, чтобы привыкнуть».

И ему тоже придется привыкать к тому, что с этого дня в квартире он живет не один. Никос любил свой роскошный пентхаус, но после развода не приглашал сюда ни одну женщину. Китти же будет жить здесь постоянно. Никос так долго жил один, что даже не верилось, что через несколько месяцев в его квартире будет жить еще и ребенок. От этой мысли его сердце вдруг дрогнуло и взволнованно забилось.

Он станет ребенку хорошим отцом. Малыш никогда не будет ни в чем нуждаться, особенно в его любви. Но ради него же он должен помочь Китти полюбить этот город, чтобы у нее не возникло желания вернуться на Аристо.

Никос взглянул на свою жену. Взгляд сразу же выхватил соблазнительную округлость ее груди, скрытую шелковым пиджаком. Представив себе, как он поднимет ее такого же изумрудного цвета юбку, Никос почувствовал, что возбуждается. Его мысли устремились в спальню.

Никос положил руку на плечо Китти, убирая шелковые каштановые пряди. Он хотел бы прижаться губами к пульсирующей у основания шеи жилке, но, снова почувствовав, как напряглась Китти, убрал руку.

Все-таки она вела себя как-то странно. Впрочем, разве он так хорошо ее знал? А как тогда расценивать ее страстный поцелуй в часовне?

Никос выдохнул и постарался успокоиться. Ладно, он подождет еще немного. Все-таки очень много событий произошло за эти три недели — ночь на пляже, беременность, свадьба, перелет с Аристо в Афины… Скорее всего, Китти действительно нужно дать немного времени, чтобы она свыклась со всем этим.

— Давай я покажу тебе квартиру, — предложил он. — Может быть, это поможет тебе почувствовать себя как дома.

— Спасибо.

Квартира Никоса была ультрамодной, роскошной, хотя и с минимумом мебели. Белый мраморный пол, светлые стены, черная кожаная мебель, серебряная фурнитура. Типичная квартира холостяка, совсем не подходящая для ребенка.

Китти вспомнилась детская во дворце, набитая книжками и игрушками, со старой, но очень удобной мебелью. Слезы подступили к ее глазам, когда она подумала об отце, который приходил каждый вечер почитать ей новую сказку. И почему-то она не могла представить себе Никоса в этой роли…

Показывая ей вычищенную до блеска современную кухню, Никос сказал:

— Позже я представлю тебя Сотири, на нем лежит вся основная работа по дому. Тебе не придется ничего делать.

После кухни последовала элегантно обставленная столовая и три большие спальни, одну из которых, предположила Китти, можно будет превратить в детскую, когда родится ребенок.

Никос распахнул перед ней последнюю дверь, и Китти замерла на пороге. Это, без сомнения, была спальня Никоса. Она выходила окнами на Акрополь, который сейчас, когда за окнами было темно, сверкал золотыми огнями на фоне неба цвета индиго. И хотя вид отсюда открывался потрясающий, глаза Китти невольно устремились к кровати, занимающей большую часть спальни. Затем ее взгляд скользнул к зеркалу во всю высоту стены.

Сердце екнуло у нее в груди, когда Китти заметила ведерко с шампанским. Сколько женщин до нее приводил сюда Никос?

Заметив устремленный на себя взгляд Никоса, Китти снова немного запаниковала. Только бы Никос не думал о том, чтобы заняться любовью с ней!

— Твои вещи уже распакованы, — сказал Никос и подошел к двери в дальней стене.

Китти облегченно перевела дух и зашла за ним в гардеробную. Она, как и все в квартире Никоса, была впечатляющих размеров и заполнена дубовыми шкафами, туалетным столиком и большим диваном. За дверью в гардеробной была ванная.

Никос открыл дверцу шкафа и недоуменно нахмурился:

— Это что, все твои вещи? Или они прислали только часть?

— Это все вещи, — сдержанно сказала Китти. — Одежда меня никогда особенно не интересовала.

— Тогда самое время этим заинтересоваться. — Никос нетерпеливо перебрал вешалки. — Я понимаю, что ты еще горюешь по отцу, но, по-моему, столько черного — это уже перебор.

— Я ношу черное не поэтому, а потому, что этот цвет меня стройнит. — Китти сказала это не подумав и почувствовала, как лицо ей заливает румянец.

— Черное тебе не идет, — прямо сказал Никос. — Похоже, нам сначала придется тебе кое-что купить. Мне часто приходится встречаться с партнерами, и уже сейчас у меня полно приглашений от тех, кто жаждет познакомиться с моей женой. — Никос подошел к ней и взял ее за руку. — Хотя мне нравится то, что на тебе сейчас надето, — сказал Никос, вернувшись с ней в спальню и с одобрением глядя на ее костюм.

Почувствовав его руки на своих плечах, Китти вздрогнула.

— Это выбор Лиззи, — выдавила она из себя.

— Какая жалость, что твоя сестра не подбирала для тебя остальной гардероб! — рассмеялся Никос.

И снова Китти была захвачена врасплох неожиданным чувством зависти к сестре. До встречи с Никосом она никогда не завидовала Лиззи, которая помимо красоты обладала к тому же безукоризненным вкусом. Если бы сестра была на том балу, Никос вряд ли бы ее пропустил. И вряд ли бы тогда состоялась его встреча на пляже с официанткой Риной…

Никос снял с себя пиджак и стал расстегивать пуговицы рубашки. У Китти пересохли губы.

— Сегодня я хочу спать одна, — объявила она. — Я очень устала за этот день.

Никос остановился и насмешливо поднял брови:

— Тебе лучше было бы на самом деле вздремнуть в вертолете, а не притворяться, что спишь.

И Китти вдруг взбунтовалась.

— Ты прав — я притворялась! — с вызовом заявила она. — И знаешь почему? Чтобы с тобой не разговаривать! И я не хочу с тобой спать — меня мутит от одной этой мысли!

Никос стиснул зубы, пытаясь совладать с обуявшим его гневом.

— Странно, а в часовне у меня создалось совсем другое впечатление, — нарочито спокойно сказал он. — Может, объяснишь, почему ты вдруг передумала?

Китти вспыхнула при упоминании о том, как она ответила ему на поцелуй в часовне. Тогда она еще не знала, где и с кем провел Никос эти недели…

— Когда я пошла переодеваться после свадьбы, я в коридоре встретила… э-э… друга семьи. — Она поморщилась, так как не могла представить Василиса Сарондакоса другом семьи — он не вызывал у нее никаких чувств, кроме отвращения. — И я кое-что о тебе узнала. — Китти помялась, а затем промямлила: — Например, что ты был беден и одно время у тебя даже были неприятности с законом. — В наступившей тишине, которая показалась Китти чуть ли не зловещей, она через силу продолжила: — Также мне стало известно, что, по слухам, ты стал состоятелен после того, как Лариса Петридис — богатая, но одинокая женщина, завещала тебе отцовскую компанию, так как ты был ее… любовником, — почти неслышно закончила она.

— Хотелось бы мне также знать, что это за друг, который тебе об этом рассказал? — почти мягко протянул Никос. Однако в его черных глазах горел такой неистовый огонь, что Китти невольно сделала шаг назад. — Мне очень интересно узнать имя этого друга, раз уж он так постарался.

Китти помедлила:

— Это друг Себастьяна — Василис Сарондакос.

Никос коротко хохотнул:

— Ты хочешь сказать, что он сын хорошего друга твоего отца. Именно поэтому Себастьян включил его в список гостей.

Да. И именно поэтому Китти никогда никому не говорила, что Василис ее чуть не изнасиловал.

— Но он прав или это только слухи? — срывающимся голосом спросила Китти..

— Я действительно родился в бедной семье, но никогда этого не скрывал и не стыдился, — пожал плечами Никос.

Казалось, он овладел собой, но Китти чувствовала исходящее от него напряжение. Незаметно для себя она отодвинулась от него еще на шаг и уперлась в кровать. Дальше отступать было некуда.

— Я вырос в трущобах. — Он усмехнулся. — После дворца ты вряд ли сможешь представить, в каких условиях я рос. Моя мать, хотя и была бедной и необразованной, работала дни и ночи напролет, чтобы я был хотя бы одет и иногда сыт. Ее родители отказались от нее, узнав про беременность. Мой отец — я его никогда не знал — соблазнил ее и бросил. — Лицо Никоса стало жестким. — Ты не представляешь себе, что значит быть голодным. Я бродил по улицам, как бездомный пес, и воровал еду, чтобы не умереть с голоду. Постоянное недоедание укрепляло во мне решимость выбраться с этого дна. Но я не уверен, что мне удалось бы этого добиться, если бы однажды я не встретился с Ларисой Петридис. Вероятнее всего, я бы сейчас гнил в какой-нибудь тюрьме, так как одно время я действительно входил в уличную банду.

— Значит, ты правда стал ее любовником и она завещала тебе компанию?

— Я не собираюсь обсуждать свои отношения с Ларисой, — холодно сказал Никос. — Но все верно — я унаследовал компанию от нее. Хотя Лариса и была замечательным человеком, бизнесвумен из нее не получилось, и, когда я стал владельцем «Петридис Шиппинг», компания стояла на грани банкротства. Мне пришлось много и упорно работать, чтобы «Петридис-Ангелаки Шиппинг» наконец стала приносить прибыль.

Никос говорил, а сам приближался к Китти, пока она не обнаружила, что находится в ловушке между ним и кроватью, и в тревоге вскрикнула, когда он схватил ее за запястье.

— В чем дело, Китти? — мрачно поинтересовался Никос. — Или ты просто не хочешь испачкать об меня руки, зная теперь, что я происхожу из низов?

— Конечно, нет! — искренне возразила она. Ее не волновало его происхождение, а только то, где и с кем он провел дни до свадьбы. — Не нужно было нам жениться! — импульсивно воскликнула она. — Зачем я только согласилась? Я хочу… Я хочу расторгнуть наш брак!

— Потому что я для тебя недостаточно хорош? — Ноздри Никоса затрепетали. — Теперь я знаю, что ты принцесса. Но я не ожидал, что ты окажешься еще и снобом.

— Дело не в этом! — ужаленная его тоном, отрезала Китти. Она вытащила из сумочки журнал, который дал ей Василис, и протянула его Никосу. — Это ты выставил меня дурочкой! — с болью в голосе сказала она. — Наверное, все гости смеялись сегодня за моей спиной. Как же, перед тем, как жениться на толстой, неуклюжей Китти, ее жених развлекался со своей любовницей, которой я и в подметки не гожусь! Конечно же, все гадают, с чего это тебе вздумалось на мне жениться? Конечно, потому, что я беременна! Возможно, у них еще возникнут вопросы, не ты ли отец ребенка? И ты хочешь, чтобы я верила тебе после этих фотографий?

Китти замолчала, ее вдруг затошнило. Она покачнулась, но тут чьи-то сильные руки удержали ее за плечи, посадили на кровать и наклонили ее голову вниз к коленям, чтобы кровь побежала к голове.

— Сделай глубокий вдох, — услышала она слегка охрипший голос Никоса. — Еще один. Если ты не успокоишься, можешь потерять ребенка.

— Может, ты этого и хочешь? — прошептала Китти, борясь с неожиданно подступившими слезами. — Тогда мы, по крайней мере, могли бы положить конец этому фарсу, называемому «браком».

Никос от души выругался, а затем наклонился ближе.

— Можешь обвинять меня в чем угодно, — проскрежетал он, — но больше никогда не смей говорить то, что ты только что сказала. Ты забеременела случайно, но я об этом нисколько не сожалею, даже если ты не хочешь нашего ребенка.

— Что ты! — испуганно возразила Китти, вытирая щеку ладонью. — И я знаю, что ты хочешь ребенка. Это единственная причина, по которой ты на мне женился…

Лицо Никоса стало непроницаемым.

— Я позвоню на всякий случай доктору.

Китти затрясла головой:

— Не надо доктора. Я в порядке. Я просто… была расстроена.

— Из-за фотографий? — Никос поднял журнал с пола и взглянул на него. — Откуда он у тебя? Не ожидал, что ты читаешь бульварную прессу.

— Я не читаю. Это дал мне Василис. — Китти вспыхнула под пристальным взглядом Никоса. — Совершенно ясно, что ты был в Штатах вовсе не по делам. Но даже если ты встречался там со своей любовницей, почему ты не мог встречаться с ней тайно, не на виду у всех? — В ее голосе послышалась горечь. — Ты сделал из меня посмешище, Никос.

Никос молчал. Китти подняла голову и увидела, что он пристально изучает фотографии. «И возможно сравнивает меня с роскошной Шеннон», — уныло подумала она.

— Когда я решил лететь в Штаты, я действительно собирался встретиться с Шеннон, — ровным тоном сказал он. — Я встречался с ней несколько месяцев до того, как познакомился с тобой. И она, и я ведем насыщенную жизнь, но мы встречались, когда представлялась возможность. Я должен был ей сказать, что между нами все кончено, лично, а не по телефону.

Сердце Китти дрогнуло от радости, но…

— Это ты называешь сказать лично, что между вами все кончено? — кивнула она на фотографии. — Вы почти обнажены и, должна сказать, отличная пара. В любом случае мне все равно. Мне просто ненавистно думать, что все гости на свадьбе жалели меня — принцессу-толстушку, чей жених сбежал от нее уже до свадьбы.

Никос нахмурился:

— Почему ты такого низкого о себе мнения? У тебя фантастическое тело, и ты отлично знаешь, какого труда мне стоит держать руки при себе. О боже! Да ты хоть вспомни ту ночь на пляже! Если бы я смог тогда сдержаться, мы бы не оказались в такой ситуации, — криво усмехнулся он. — К тому же эти фотографии устарели. Они были сделаны несколько месяцев назад, когда наш роман с Шеннон был в самом разгаре. Три недели назад мы встретились с ней в Нью-Йорке, и поблизости нет ничего похожего на карибские пляжи.

— Но статья утверждает обратное, — слабо возразила Китти. Голова у нее шла кругом.

— А ты чего ожидала? — пожал плечами Никос. — Подобные журналы вынуждены время от времени обращаться к своим архивам, чтобы удержать интерес публики. Я свяжусь со своими адвокатами. Может, им удастся заставить издателей принести извинения, но я бы посоветовал тебе игнорировать подобное чтиво. Именно так я сам и поступаю.

На Китти вдруг накатила смертельная усталость. Она не могла ясно думать, не могла поднять на него глаза, однако вскрикнула от неожиданности, когда Никос взял ее за подбородок и заставил взглянуть на себя.

— Я женился на тебе и собираюсь быть тебе верным мужем, — сказал Никос с такой убежденностью в голосе, что Китти была потрясена. — Да, до встречи с тобой жизнь моя не была монашеской, но я собираюсь выполнить взятые на себя обязательства перед тобой и нашим ребенком. Шеннон осталась в прошлом, — с ударением произнес он. — Теперь ты мое будущее, Китти.

Ладонь Никоса легла ей на бедро и как будто прожгла ткань насквозь. Он выглядел невероятно сексуальным, и Китти стоило усилий не положить руку на его обнаженную грудь, покрытую черными волосками.

— Мы не похожи на обычных новобрачных, — тщательно подбирая слова, сказала Китти. — Поженились потому, что я забеременела. Я думаю, нам лучше немного подождать, прежде чем… — Китти покраснела под его сардоническим взглядом и умолкла.

— Прежде чем мы ляжем в одну постель, ты это хочешь сказать?

— Мы почти не знаем друг друга, — задетая насмешкой, прозвучавшей в его голосе, резко сказала она и в смятении вскочила на ноги.

Никос тоже поднялся, возвышаясь над ней.

— Согласен, но мы можем узнать друг друга гораздо быстрее, разделив одну постель, — натянуто произнес он. — Да мы и познакомились главным образом потому, что между нами вспыхнуло физическое влечение, закончившееся твоей беременностью. Ребенок — единственное, что нас может связать… кроме секса.

В глазах Китти мелькнула боль, и на долю секунды что-то сжало ему сердце, но Никос отмахнулся от этого чувства. То, что предлагала ему Китти, абсолютно неприемлемо. Его мысли, чувства — это его собственное. Он не намерен ими ни с кем делиться. Этому его научила жизнь на улице, а его бывшая жена только укрепила подобные убеждения.

— Мы знаем, что сексуально друг другу подходим, — тем же бесстрастным тоном продолжил Никос. — Лично я считаю, что этого вполне достаточно для брака. Кроме того, наша тяга друг к другу никуда не исчезла. И я могу тебе это доказать, — вкрадчиво добавил он, когда Китти отрицательно покачала головой.

Никос заключил Китти в объятия и прижался к ее губам в страстном поцелуе, заглушив крик протеста. Прижатая к его груди, она чувствовала исходящее от Никоса тепло, вдыхала его запах — смесь мыла, лосьона после бритья и какой-то еще неуловимо-горьковатый запах мужского тела, — и его возбуждение передавалось ей.

Никос положил руки ей на шею и наклонил голову, еще сильнее прижимаясь к ее губам, пока решимость Китти оттолкнуть его полностью не растаяла. Она обмякла и приоткрыла губы, уже почти не чувствуя, как Никос расстегивает ее пиджак и снимает его. А затем — Китти даже не поняла как — они уже лежали на кровати и Никос снимал с нее лифчик.

Ласки Никоса становились все нетерпеливее и откровеннее, и Китти чувствовала, как внизу живота разливается тепло, и ей ни о чем не хотелось думать. Она перестала бороться и с Никосом, и с собой, подчинившись желаниями своего предательского тела. Обвив руки вокруг его шеи, она стала водить языком по его губам. Никос вдруг поднял голову и взглянул ей в лицо:

— Вот видишь? Нас по-прежнему тянет друг к другу.

Китти заморгала, открыв затуманившиеся глаза и пытаясь сфокусировать на нем взгляд. Но в следующий момент Никос неожиданно скатился с нее и вышел из спальни, оставив ее полуобнаженной на кровати. Пока Китти пыталась понять, что происходит, Никос вернулся с охапкой постельного белья.

— Простыни, — сообщил он. — Они тебе понадобятся, если ты все-таки предпочтешь диван в гардеробной. — Он взглянул на ее щеки, заливавшиеся румянцем, и опустил глаза на ее обнаженную грудь с дерзко торчавшими сосками. — Или ты все-таки уже передумала спать одна?

— Я… — Язык Китти словно прилип к небу, и она почувствовала себя донельзя униженной тем, что Никосу так легко удалось уложить ее в свою постель.

— Ясно. Ты пока еще не решила. — Никос негромко рассмеялся, бросил простыни ей на колени и сгреб Китти в охапку. — Мы оба знаем, что, если бы я не остановился, ты бы охотно мне отдалась. — Он произнес это с таким самоуверенным видом, что у Китти зачесались руки влепить ему пощечину и немного сбить с него спесь. — Но я никогда не спал с женщиной против ее воли и не собираюсь изменять своему правилу теперь, моя дорогая. — С Китти на руках он вошел в гардеробную и бесцеремонно бросил ее на диван. — Ты знаешь, где меня найти, если кое в чем честно себе признаешься.