Астрид наклонила голову и одарила Генри взглядом, который ясно дал ему понять, что он должен действовать тоньше, если хочет узнать о ее прошлом. Он взял ее под руку и повел к метрдотелю. Их немедленно усадили за уютный столик на двоих с прекрасным обзором. Но Генри вдруг осознал, что не хочет видеть никого, кроме Астрид. Она представлялась ему клубком противоречий, и это его восхищало.

— По-моему, лондонское музыкальное меню наших дней несколько перенасыщено. Множество мелких провинциальных артистов делают карьеру, причем не у нас, а в Штатах.

— А готовы ли они к этому? — спросил Генри.

— Знаете, я не уверена. Вы, можно сказать, выросли на виду у публики, но не знаете, как сильно отличаются тамошние папарацци от наших. Мне кажется, многие группы оказываются не в состоянии справиться со славой, которую обретают слишком быстро. А американская мода переменчива.

— Вы правы. Я предупреждал Стеф, что там она может стать метеором: ярко вспыхнет и тут же сгорит.

— Это хорошо, что вы не пожалели времени и поговорили с ней. И тут я тоже могу пригодиться. Я прослушивала сегодня ее песни и записи, которые принес Роджер. Мне кажется, я знаю кое-какие места, где звучит музыка того типа, который нравится вам.

— А именно?

— Что-то необычное, что привлечет людей и останется потом в их памяти. Мне кажется, вы ищете музыку, в которой была бы какая-то сердечность.

Он кивнул. Да, она поняла, что ему надо. И это его смутило. Ему нравилось играть роль рубахи-парня, всем открытого, со всеми запанибрата, но свои истинные мысли и чувства он держал при себе. Единственной женщиной, о которой он мог сказать, что хорошо ее знает, была его мать. А она, как все утверждают, эксцентрична.

Но Астрид не такова. Она спокойная, даже тихая иногда.

Поди пойми ее.

— Как долго вы работали с группой «Мо Роллинс» и Даниелем Мартином? — спросил он. Мо Роллинс был легендарным продюсером, который, расставшись с «Сони Би-Эм-Джи», создал свою собственную марку, а Даниель — одним из его любимых и успешных протеже.

— Только восемнадцать месяцев. Но еще до этого я более трех лет была в числе исполнительных секретарей Мо.

— И вам это нравилось? — спросил он.

Почему она бросила эту работу, а потом нанялась к нему? Ее прежняя должность была идеальной для всякого, кто хотел работать в музыкальной индустрии. Генри сказал себе, что задает вопросы не потому, что его интересует эта женщина, а потому, что она — член его команды, и, если он хочет, чтобы эта команда победила, он должен знать все о каждом своем игроке.

— Очень, — ответила Астрид, ставя на стол свой бокал. Она наклонилась над столом и положила ладонь на его руку. Его руки игрока в регби всегда были покрыты ссадинами и синяками.

Ее рука была очень нежной и теплой.

— Я знаю, вы стараетесь понять, почему я оставила такую престижную работу. Было много причин. Проблемы со здоровьем... Это очень личное, и я не хочу... — Она вдруг замолчала, и на глазах у нее выступили слезы.

Генри повернул свою руку под ее рукой и осторожно сжал ее ладонь в своей. Он кое-что понимал в личных делах и интимных тайнах. Он мог прекратить расспросы — в данный момент. Но он должен был, и как можно скорее, узнать все тайны Астрид Тейлор.

— Ну так вот. Сегодня вечером вы познакомитесь со Стеф Кордо. Ваша задача частично состоит в том, чтобы ассистировать моим артистам, пока они сами не наймут себе помощников.

— Очень хорошо. Мне уже приходилось выполнять такую работу. Я могу с ней справляться.

— Я знаю, что вы справитесь, Астрид. Вы просто созданы для того, чтобы делать то, что надо сделать, — сказал он.

Она покраснела:

— Моя сестра говорит, что это особый талант.

— В самом деле? Почему?

— Ну... в детстве я всегда могла подольститься к людям. Видите ли, если вы вежливы и любезны, вам охотнее открывают двери, — добавила она со смущенной полуулыбкой.

— Это верно. — Генри вдруг заметил, что все еще держит ее руку в своей. Он погладил ее пальцы, следя за выражением ее лица.

Она вспыхнула и отдернула руку. И облизала губы — широкие, полные. Эти губы пришли в движение. Он знал — она что-то говорит ему, но в тот момент не мог бы сосредоточиться на словах даже ради спасения собственной жизни. Он мог только следить за движением ее розовых губ и спрашивать себя, что бы ощутили, коснувшись их, его губы.

— Генри?

— Да?

— Официант спрашивает, будем ли мы заказывать десерт.

— Извините. Задумался. Вы хотите что-нибудь, Астрид?

Она покачала головой.

Он попросил принести счет. Астрид извинилась и вышла в дамскую комнату.

Странно, что старик связался с ними именно теперь. Генри решил, работа в «Эвересте» будет забавным соревнованием. Он давно перестал считать Малькольма хотя бы просто родственником. Этот человек каждый год посылал ему подарки на Рождество и день рождения, но на самом деле Генри его не знал. Он был в его жизни призраком, который появлялся и исчезал безо всякого предупреждения. Но теперь он чувствовал, что ему необходимо больше узнать о старике. Малькольм держал в своих руках ключ к успеху, который, в силу его завещания, мог достаться команде Генри.

Его мобильный телефон зазвонил, и он посмотрел на дисплей. Он не любил отвечать на телефонные звонки, находясь в обществе другого человека.

Алонсо, один из его агентов, сообщал, что есть группа, с которой Генри стоит познакомиться. Группа будет выступать сегодня вечером в клубе рядом с тем местом, где он сейчас находится. Генри взял это сообщение на заметку: как правило, он не пропускал полезные сведения мимо ушей. Возможно, именно поэтому он в свое время так легко переквалифицировался из игрока в регби в антрепренера.

Он поднял голову, увидел, что Астрид идет к нему через зал, и стал наблюдать за ней. Она двигалась так, как двигаются многие женщины, когда знают, что на них смотрят: слегка покачивая бедрами и двигая руками при каждом шаге.

— Вы так пристально смотрите на меня, босс.

— Вы очень привлекательная девушка, Астрид.

— Вы думаете? Это комплимент от души или вы хотите польстить мне, а потом сделать неприличное предложение?

Он покачал головой, встал, положил руку ей на плечо и повернул ее к выходу из ресторана. Он знал, что ей не нужна его рука, что она и так знает дорогу, но ему хотелось к ней прикоснуться. В ней было нечто почти неотразимое.

— Это был комплимент от души. Если я попрошу вас о чем-то, что не доставит вам удовольствия, я не стану приукрашивать эту просьбу шоколадной глазурью.

Она обернулась к нему. Он остановился. Теперь они стояли лицом к лицу, очень близко друг к другу.

— Обещаете?

— Обещаю, — ответил он. Больше он ничего не успел сказать, потому что его вдруг ослепила вспышка. Он резко повернулся к фотографу, но тот уже убежал.

Они встретили Роджера Мак-Милана, приятеля Генри, в первом же клубе. Клуб, как и следовало ожидать, был переполнен, но их немедленно провели к отгороженным от общего зала плюшевыми шнурами столикам для ВИП-персон.

Роджер обменялся с ними рукопожатием и что-то сказал ей, но она не услышала, что именно: слишком громко играла музыка. Она кивнула и собиралась извиниться, но Генри схватил ее за руку и повел к дальнему столику. Там было спокойнее, и Роджер опять назвал себя ей.

— Астрид Тейлор, — представилась она.

— Это моя секретарша. Ты будешь звонить ей каждый день в десять утра и сообщать обо всех новых группах, какие будут тебе попадаться.

— Понял. Сегодня тут ничего особенного не происходит. Но у диджея есть для нас сведения о новой интересной группе. Он подойдет к нам в первый же перерыв.

— Звучит заманчиво, — кивнул Генри.

— Я хочу прогуляться, посмотреть, нет ли тут кого-нибудь из артистов, с кем вам стоило бы встретиться, — сказал Роджер и вышел из-за стола.

Астрид успела понять: Генри не собирался облегчать себе жизнь, он с головой ушел в работу. Но, в отличие от Даниеля, он умел не только работать сам, но и организовывать работу других.

— Почему вы так на меня смотрите? — спросил он.

— Вы не собираетесь пойти вместе с Роджером или послать с ним меня?

— Зачем? Он знает, что от него требуется, и никогда меня не подводил.

Она покачала головой:

— У вас свой подход.

— Все, что мне надо знать о жизни, я узнал на площадке для игры в регби.

— Серьезно?

— Совершенно. Первое, что я понял, — что не доверять товарищам по команде — значит не доверять самому себе. Вы не можете быть сразу везде. Значит, должны окружить себя единомышленниками.

— В этом бизнесе очень многие работают локтями. Знаете, все время стараются пробиться в первый ряд. Когда я работала с Даниелем и Мо Роллинсом, передо мной всегда был список номеров, по которым надо было звонить, просто чтобы удостовериться, что люди делают то, что должны делать.

Генри наклонился к ней:

— Вы бросили их в том числе и поэтому?

— Нет, — ответила Астрид.

Генри обнял ее за плечи и заставил откинуться назад на банкетке.

— Я не могу успешно работать, если не знаю всех членов моей команды, их слабые и сильные стороны.

— У меня в прошлом нет слабостей, которые могли бы касаться вас, Генри. Я рассказываю все, что вам следует знать обо мне.

Он провел пальцем по ее щеке, и она вздрогнула. Она хотела строить свою жизнь заново. Но как она это сделает, если увлечется Генри!

— Позвольте мне быть судьей в этом вопросе, — сказал он.

Этих коротких слов оказалось достаточно: она убедилась, что ее босс отнюдь не такой простачок, каким хочет казаться. Генри Девоншир — человек, привыкший поступать по-своему. Для нее это означало, что он постарается выведать ее секреты.

Ее секреты.

У нее их так много. И она знала, что ни за что на свете не доверит их Генри Девонширу. Мужчины ее предавали. Нет, не отец. Отцу всегда можно было доверять. Но другие мужчины — то есть мужчина, которого она встретила, когда стала жить самостоятельно...

Даниель Мартин лишил ее умения доверять, показал ей, что не все мужчины способны оправдать доверие.

— Не теперь, — сказала она.

Он откинулся на спинку стула.

— Вы мне не доверяете.

— Я вас не знаю, — ответила она. Она усвоила в числе прочих и этот урок: отнюдь не каждый чувствовал ответственность перед друзьями в такой же степени, как она. И она не будет доверять Генри, пока не сможет по-настоящему оценить его как человека.

С самого начала своего романа с Даниелем она знала, что рискует, идя на связь с собственным начальником. Но восторг любви к такому динамичному человеку, как Даниель, оказался сильнее сомнений. Более того, ей казалось, Даниель испытывает к ней искренние чувства. А это снижало степень риска. И только когда Даниель бросил ее, беременную его ребенком, она узнала, что Даниель понимает ответственность не так, как она.

— Кстати сказать, что вы думаете об этом ди-джее? — спросил вдруг Генри.

— Он достаточно хорош, — ответила Астрид. — У него приятный современный голос, но в нем нет ничего, что выделяло бы его из толпы.

— Согласен с вами. Он — один из многих. Но у него хороший вкус. Мы ищем неординарных артистов. Не важно, обожают их или ненавидят, лишь бы они не остались незамеченными. Я хочу поговорить с этим ди-джеем. Может быть, он что-то подскажет мне.

Через двадцать минут они вышли на улицу и направились в клуб в Ноттинг-Хилл. В «Черри джем» царил дух Нью-Йорка. Астрид заметила двух своих приятельниц, с которыми когда-то ходила в клубы, а Генри немедленно втянул в разговор о регби Стен Стаббинг, спортивный комментатор газеты «Гардиан».

Молли и Мегги Джонс были сестрами, появившимися на свет друг за другом с промежутком всего в одиннадцать месяцев. Старшая, Мегги, была ровесницей Астрид.

— Астрид! Что ты здесь делаешь?

— Работаю. Пришла послушать здешние группы.

— А я думала, ты больше не работаешь на этого продюсера звукозаписей, — сказала Молли.

Астрид сглотнула. Она привыкла к вопросам о ее разрыве с компанией Мо, но так и не сумела найти достойные ответы.

— Я просто перешла на новую работу — в «Эверест рекордс».

— Тогда понятно, почему ты пришла сюда с Генри Девонширом. Он парень с головой.

— Он мой босс, — сказала Астрид.

— Что не мешает ему быть парнем с головой, — заметила Мегги.

— Действительно. Что ты пьешь? — спросила она приятельницу.

— Яблочный мартини. Хочешь?

— С удовольствием, — ответила Астрид.

Молли пошла к стойке за мартини, а Астрид и Мегги принялись высматривать свободный столик. Но все столики были заняты.

Астрид посмотрела в сторону ВИП-зоны. Генри сидел за столом вместе с Роджером и какой-то женщиной. Он помахал ей рукой и знаком позвал к себе.

— Иди, иди, — сказала Мегги.

— Мы можем пойти вместе. Генри не станет возражать.

— Очень хорошо. А вот и Молли с твоим мартини, — заметила Мегги.

Генри сидел во главе дугообразного стола, Роджер — сбоку. Астрид села рядом с женщиной, Молли — рядом с Астрид, а Мегги пристроилась около Роджера.

— Астрид, это Стеф Кордо. Стеф, это моя помощница Астрид.

Астрид пожала руку женщины. Актриса оказалась старше, чем ожидала Астрид. Большинство современных поп-певиц выглядели шестнадцатилетними девочками. Стеф было по крайней мере лет двадцать пять. По ее глазам было видно, что жизнь обогатила ее солидным опытом.

— Очень приятно, — сказала Астрид.

— Мне тоже, — кивнула Стеф.

— А это мои подруги, Мегги и Молли Джонс, — представила их Астрид всем сразу.

После церемонии знакомства Роджер и Генри возобновили прерванную дискуссию о музыкальном бизнесе, а Астрид повернулась к Стеф:

— Генри, наверное, уже говорил вам, что на завтра у нас запланировано много дел для вас.

— Да. Он сказал, вы готовите мое выступление в мегамаркете «Эверест».

— Правда? То есть, конечно, готовлю. Мы можем обсудить это завтра. Когда вам удобнее всего?

— Любое время, кроме послеобеденного. Я тогда сплю.

— Хотела бы я так жить! — рассмеялась Мегги.

Стеф чуть-чуть покраснела:

— Я всегда была совой. Моя мама — няня в госпитале. Когда я была маленькой, она старалась работать в ночную смену. Мне кажется, у меня довольно рано выработалась привычка не спать и разговаривать с ней.

— Мой отец, до того как приобрел собственные такси, работал по ночам. Мы ужинали по утрам, перед уходом в школу, — объяснила Астрид.

Когда она была маленькой, ее отец был таксистом. Машина оставалась у него и сейчас, но, когда его здоровье стало сдавать, он вынужден был нанять водителя. Мама, пока они с сестрой ходили в начальную школу, не работала, но потом вновь нашла себе место учительницы.

— Я тоже. Мои приятельницы всегда обедали с родителями, а для нас это было время завтрака.

— И мы тоже. Когда отец заболел, мы сохранили эту традицию, даже на то время, пока он был в больнице.

— А почему ваш отец оказался в больнице?

— Диабет, — сказала Астрид. — Он давно страдал им и знал об этом, но терпеть не мог соблюдать диету.

— Моя мама устроила бы ему веселую жизнь, если бы он был одним из ее больных. Она твердо убеждена, что человек не должен пренебрегать своим здоровьем, и я переняла некоторые ее разумные привычки, — сказала Стеф.

— Я тоже. Думаю, я всегда смотрю, что ем и как это на меня действует, из-за того что у папы всегда было слабое здоровье. Постараюсь избежать его участи, если сумею.

— Как он теперь?

— Прикован к инвалидному креслу, — ответила Астрид.

— И как ваша семья справляется с этим?

— Мы с сестрой по очереди ходим помогать маме. И мы заплатили немалые деньги, но перестроили дом под человека в инвалидном кресле. Коридоры там были такие узкие...

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Моя мама всегда говорит, эта страна отстала в смысле заботы об инвалидах.

— Беда в том, что, если бы мой отец соблюдал диету, инвалидное кресло могло бы ему и не понадобиться. То есть я не говорю, что он действительно мог бы что-то сделать...

— Я поняла вас, — кивнула Стеф. — Вы просто не хотите допустить, если сможете, чтобы подобное случилось с вами.

— Вот именно. Я хочу жить нормальной жизнью.

— Меня всегда удивляли слова «нормальный распорядок». Никто на самом деле его не придерживается. Я думаю, это то, что мы считаем «нормальным» для себя, — сказала Стеф.

— Надеюсь, Астрид не дает вам скучать? — спросил Генри.

— Конечно нет. Она мне очень нравится. Она не такая, как те работники музыкальной индустрии, с которыми мне приходилось встречаться прежде.

— В каком смысле? — поинтересовался Генри.

— Она настоящая, — ответила Стеф.

Астрид улыбнулась. Она поняла, что сможет подружиться с этой женщиной. Стеф как бы переняла что-то из своей знаменитой песни «Мой мир».

— Мне будет очень приятно работать с вами, — сказала она.

— И мне тоже, — сказала Стеф.

Разговор как-то сам собой перешел на другие темы. Стеф повернулась и заговорила с Генри. Астрид немного поболтала с Мегги. Потом сестры собрались уходить. Астрид провожала их глазами и думала, что зря отгородилась от своей прошлой жизни, после того как потеряла работу. Беременность и последующие осложнения положили конец ее ночной жизни. Потом, из-за этого скандала, из-за разговоров о том, что ее прогнали, и о ее отношениях с Даниелем, она захотела спрятаться, скрыться. И скрылась. Вернулась домой и перестала общаться с друзьями.

Потребность бежать и скрываться означала, что она потеряла частицу самой себя. И она решила, что больше никогда так не поступит.

— Извините, Астрид, выпустите меня, если можно, — попросила Стеф.

— Пожалуйста, пожалуйста! — Астрид встала из-за стола, пропустила Стеф и опять села.

— Очень удачный вечер. Пока, по крайней мере. Мне кажется, вам удалось убедить Стеф подписать контракт со студией «Эверест». Она боялась, что мы все тут повязаны и не воспринимаем ее музыку.

— Конечно, воспринимаем. Она мне очень понравилась, но я ни в чем не старалась ее убедить.

— Я знаю. Именно поэтому она и согласилась. Кажется, вы станете поистине неоценимым членом моей команды, — сказал Генри.

Астрид улыбнулась и покраснела от сознания, что сработала хорошо. Именно от этого, сказала себе Астрид, а не потому, что Генри наклонился так близко к ней и обнял ее за плечи.

— Я хочу заглянуть еще в один клуб, прежде чем решу, что наступила ночь, — заявил Генри. — Вы со мной?

Она подумала о своем распорядке дня после разрыва с Даниелем. Вечера у телевизора, вечерняя чашка чая, к одиннадцати — в постель. Впервые после того, как потеряла ребенка, Астрид почувствовала, что живет.

Действительно живет.

— Конечно.

— Хорошо. Тогда пошли, — сказал Генри.

По дороге они немного поговорили о том, чего именно хочет Генри. Астрид внимательно его слушала. За весь остаток вечера он ни разу не коснулся темы ее расставания с компанией Мо Роллинса, чему она была очень рада.

Но она знала — это только временная передышка. Генри был намерен получить ответы на свои вопросы. Он просто выжидал, давая ей право вернуться к интересующей его теме, когда она по-настоящему освоится с ним.

Она думала, что у нее есть на это многие недели, когда вдруг они, выйдя из третьего клуба и вдохнув ночной воздух, почти столкнулись с высоким широкоплечим мужчиной.

— Извините, — сказала она, подняла голову и взглянула в эти такие знакомые глаза.

— Астрид? Что ты здесь делаешь? — спросил Даниель.

— Работаю, — ответила она.

— На меня, — отрезал Генри и, взяв ее за локоть, отвел в сторону, подальше от Даниеля.