По дороге на работу Астрид зашла в угловой магазин за таблетками от головной боли. Она слишком часто допоздна задерживалась с Генри, а потом не могла спать. Она вошла в магазин и улыбнулась Ахмеду. Он работал в этом магазине с тех пор, как она поселилась тут, и всегда тепло приветствовал ее.

— Вы становитесь знаменитой, — сказал Ахмед. — Вы еще долго будете заходить в мой магазин?

Она покачала головой:

— Не шутите так. Я не знаменитость, а ваш магазин — мой любимый. — Она взяла с полки бутылку воды и направилась к прилавку за таблетками, но вдруг увидела на обложке журнала «Хелло» свою фотографию с Генри — и побледнела. Снимок был сделан в первый вечер их совместной работы. Он наклонился к ней. Первый миг их первого поцелуя. — Я... я куплю этот журнал. — Она расплатилась за журнал и воду и быстро вышла из магазина.

В вагоне метро ей казалось, что люди на нее смотрят. Это было очень неприятно. Она опять попалась журналистам. Так бывало и раньше, но тогда она была безликим существом, еще одним атрибутом постели главного продюсера Мо Роллинса. По крайней мере, никто не публиковал ее фотографий.

Астрид открыла журнал и увидела под фотографией подпись: «Еще одна птичка залетела в тепленькое любовное гнездышко незаконнорожденного Девоншира».

Это было ужасно. Она выглядела как... как минутное увлечение Генри. Что вполне могло быть. У нее были свои секреты, он вполне мог иметь свои.

Но, с другой стороны, они проводили вместе очень много времени, и она начала узнавать его — человека за вывеской. Он обедал с ней у Бетанн и Перси, она дважды встречалась с его сводными братьями, когда те заходили к ним в офис праздновать достижения Генри в «Эверест групп».

Первый сольный диск Стеф под их маркой имел колоссальный успех. Стеф приглашали все шоу Великобритании и Европы, ее выступление в шоу Грэхема Нортона привлекло внимание американского импресарио, и теперь он уговаривал ее совершить небольшое турне по Соединенным Штатам.

Астрид, по воле Генри принимая участие во всех делах со Стеф, начала чувствовать себя полноправным членом его команды. Все шло хорошо у них обоих — в профессиональном смысле. Но сейчас, глядя на это фото...

Ее телефон зазвонил. Она посмотрела на дисплей. Звонила Бетанн.

— Привет, Бетанн, — сказала она.

— Астрид, ты видела последний номер «Хелло»?

— Сегодня утром. Я не...

— Не — что? Не знаешь, как объяснить, что ты — птичка в его любовном гнездышке? Хочешь, я подам на них в суд от твоего имени?

— Нет, Бетанн. Спасибо за предложение, но мне кажется, будет лучше, если я просто проигнорирую все это.

— Мама будет очень расстроена.

Астрид сомневалась, что мама вообще обратит внимание на это фото. Она подозревала, Бетанн больше интересует реакция ее друзей, чем их мамы.

— Бетанн, я ставлю тебя в неловкое положение?

— Не говори глупостей. Как ты могла так подумать? Я беспокоюсь из-за тебя.

— Дело в том, что фотография совсем не плохая. И раз я работаю с Генри, мои фотографии неизбежно будут время от времени появляться в бульварных журналах.

Пока она старалась успокоить сестру, она поняла, что будет именно так, как она говорит: если она станет поддерживать отношения с Генри, бульварная пресса начнет за ней охотиться. А значит, она должна подготовиться к тому, чтобы рассказать ему все, чтобы он сам мог решить, стоит ли продолжать иметь с ней дело.

Потому что, если она сама не скажет ему правду, ее рано или поздно разнюхают газетчики.

— Мне пора, Бетанн. Поговорим позже.

— Хорошо, — неохотно сказала Бетанн. — Пока. Будь осторожна.

— Пока, дорогая.

Астрид рассеянно смотрела на погасший дисплей. Она не знала, как говорить об этом с Генри. Голова опять стала болеть, а таблетки она забыла в магазине.

Да, понедельник — день тяжелый. Это верно.

Мобильный телефон Генри зазвонил как раз в тот момент, когда он закончил тренировку в гимнастическом зале. Он посмотрел на дисплей. Звонил Эдмонд, адвокат Малькольма. Какую-то секунду Генри сомневался, стоит ли отвечать на этот звонок.

— Девоншир, — сказал он, вместо приветствия.

— Это Эдмонд. Найдется ли у вас для меня время сегодня утром?

— Не уверен. Почему бы вам не позвонить моей помощнице? Она могла бы заняться вашим делом.

— Мне хотелось бы поговорить с вами вне вашего офиса. Речь идет об условиях соблюдения морали, которые поставил Малькольм.

Генри не слишком встревожился. Он знал, что не сделал ничего аморального.

— Ну, если хотите... В здании, в котором располагается ваша контора, есть кафе. Мы можем встретиться там через двадцать минут.

— Хорошо.

Генри принял душ, оделся и позвонил к себе на работу.

— Студия звукозаписей «Эверест». Секретариат Генри Девоншира.

Уже звук ее голоса сам по себе заставил его улыбнуться. Многое в ней оставалось для него тайной, но постепенно он узнавал ее все лучше и лучше.

— Это Генри. Я немного задержусь в гимнастическом зале. Есть что-нибудь срочное?

— Я говорила с Джефом. Он и Стивен хотят провести еженедельную встречу здесь. Я просмотрела финансовые документы. Цифры гораздо выше, чем в то же время в прошлом году. Хорошая новость для тебя.

— Да, здорово. Я в самом деле могу обскакать их, — сказал Генри.

— Я уверена — победа за тобой.

— За нами. Это будет успех всей команды. Что-нибудь еще?

Она молчала. Он слышал шуршание бумаг.

— Ну... В «Хелло» есть фотография нас с тобой.

— И что мы делаем?

— Целуемся. В тот вечер, когда ты отвез меня домой. В первый день нашей совместной работы.

— Ну что я могу на это сказать? Мне очень неловко. — Он не мог понять, расстроена она или нет. Может быть, Эдмонд хотел поговорить с ним именно по этому поводу? — Я должен извиниться?

— Не говори глупостей. Папарацци — часть твоей жизни.

— Но не твоей, — сказал он.

— Нет. Но это не так ужасно, чтобы заставить меня сбежать. Пока.

— Пока? Я должен буду сделать так, чтобы быть уверен, что ты не изменишь свое мнение.

— Я так много для тебя значу?

Его телефон запищал, показывая, что ему звонят, и он на секунду заколебался. Он не мог сказать Астрид, что влюбляется в нее все сильнее. Что когда они вместе, он успокаивается — так же, как тогда, когда там, на стадионе, впервые понял, что добился чего-то сам.

— Думаю, ты знаешь ответ на свой вопрос, — ответил он, понимая, что на самом деле вовсе ей не ответил. — Извини, я вынужден принять второй звонок.

— Что ж, тогда до свидания.

Он отключился. У него было скверно на душе, но что он мог поделать? Астрид усложняла его жизнь во многих отношениях, но каждый раз, когда они бывали вместе, ему хотелось остановить время. И это было опасно, ведь он давно дал себе слово ни от кого не зависеть, сохранять самостоятельность, даже играя в команде, никого не подпускать слишком близко.

Даже не посмотрев, кто звонит, он рассеянно нажал клавишу «ответить».

— Девоншир.

— Генри, это мама. Почему ты не познакомил нас с девушкой, с которой ты встречаешься?

Генри не имел привычки знакомить своих женщин с матерью, о чем и объявил ей.

— Да, но она не принадлежит к тому типу женщин, с которыми ты обычно имеешь дело. По крайней мере, мне так показалось. Или я не права?

— Я не знаю, — честно ответил он матери и себе самому. — Она моя секретарша.

— А нет ли тут столкновения интересов?

— Нет. Ее карьера тут ни при чем.

— Генри Девоншир, у мужчин все по-другому. Малькольм никогда не говорил после нашего разрыва, что перестанет меня записывать. Я сама. Я не могла видеть его, когда мы больше не были вместе.

— Мама, тут все не так.

— Я совершенно уверена — именно это ты себе говоришь. Если тебе не безразлична эта девушка, решай, настолько ли она отличается от всех предыдущих, чтобы ты захотел представить ее своей семье. А если нет — рви с ней как можно скорее, и пусть идет дальше по жизни.

Мама отключилась, а Генри смотрел и смотрел на свой телефон. Он не думал о том, как их отношения могут сказаться на Астрид и ее карьере. А ведь она с самого начала сказала ему, что карьера важна для нее.

Он вышел из раздевалки и отправился в кафе, где его ждал Эдмонд. По телефону Эдмонд заметил, что предпочел бы поговорить лично, и не в офисе, где их могли прервать. Генри решил — это означает, что адвокат не хочет, чтобы Астрид неожиданно вошла в кабинет, как иногда делают секретари. Они назначили встречу в этом кафе, потому что контора Эдмонда находится в том же доме. Адвокат уже сидел за столиком и встал, чтобы обменяться рукопожатием с Генри.

— Как поживает Малькольм?

— Генри, я бы с удовольствием выяснил, не хочет ли он видеть вас у себя.

Генри покачал головой:

— Сейчас не могу. Я занят превращением студии звукозаписей «Эверест» в лучшее подразделение компании.

— Это действительно так. И Малькольм, и я приятно удивлены вашим прогрессом. Поэтому я пришел сюда сегодня. Мне было бы очень жаль, если бы вы проиграли состязание из-за какой-то женщины.

Генри не понравилось, что об Астрид говорят как о «какой-то женщине».

— Астрид — не просто девочка, с которой я встречаюсь.

— Рад это слышать. Уверен, Малькольм тоже будет рад. Но смотрите, чтобы в газеты не попало что-нибудь менее невинное, чем поцелуй.

— А как здоровье Малькольма? Ему не лучше? — спросил Генри.

— У него бывают хорошие дни и плохие дни. Больше ничего сказать не могу.

Генри кивнул и посмотрел на часы:

— Мне пора.

Оба встали и направились к двери.

— Раскаивается ли Малькольм в том, что так и не женился?

— Не знаю, сэр. Я никогда не обсуждал с ним этот вопрос. — Генри хотел пройти в дверь, но Эдмонд удержал его за руку. — Мне кажется, он раскаивается в том, что вы и ваши братья — чужие люди. Что так мало знакомы друг с другом.

Генри кивнул и вышел из кафе. Он не хотел обращать на все это внимание, но в глубине души был рад, что Малькольм хоть в чем-то раскаивается. Это делало его более человечным.

Когда он вошел в офис, Астрид разговаривала по телефону. Она подняла голову и улыбнулась ему, и он понял, что должен сделать выбор, о котором говорила ему его мать. Должен ли он постараться упрочить свои отношения с Астрид или порвать с ней? Он решил, что пригласит ее на регби, когда будет играть команда его отчима. Он позовет всю семью, даже своих сводных братьев, и посмотрит, что из этого выйдет.

Генри и Астрид сразу увидели — папарацци просто кишмя кишат у входа на стадион. Генри запарковал свой «астон-мартин» и с лучезарной улыбкой направился сквозь толпу к стадиону рука об руку с Астрид.

— Генри, кто ваша девушка?

— Каковы подробности завещания Малькольма Девоншира?

— Известно ли вам что-нибудь о состоянии здоровья Линн Грэндинг?

— Когда прибудут остальные наследники Девоншира?

Генри помахал рукой забрасывавшим его вопросами фотографам и репортерам и пошел дальше. А Астрид в глубине души отнюдь не была в восторге от окружавшего его блеска популярности.

Их служебные отношения были очень тесными эти последние три недели, а их ночи... она покраснела от одной мысли о них. С Генри она наконец поняла сущность своего потенциала. Он постоянно занимался с ней любовью, и она осознала — это необходимо ей так же, как и ему.

— Все не так плохо, — заметил Генри. — По-моему, они просто не могут упустить шанс сфотографировать нас вместе — Стива, Джефа и меня.

— Я нажила бы целое состояние, если бы продала такую фотографию в «Хелло», — улыбнулась Астрид. — Я взяла с собой свой фотоаппарат — попытать счастья.

— Неужели ты способна на это? Продать фотографию за деньги?

— Нет. Просто хотела подразнить тебя. Но фотоаппарат я действительно захватила.

— Зачем?

Они вошли на стадион.

— Я подумала, папа захочет сделать несколько снимков. Ты говорил, мы сможем познакомиться с тренером.

— Непременно. А с командой познакомиться хочешь?

— Конечно. Хотя со своим любимым игроком я уже познакомилась, — сказала она и приподнялась на носки, чтобы поцеловать его.

Генри обнял ее за талию, чтобы углубить поцелуй.

— Очень мило, — проговорил жеманный женский голос.

Генри поднял голову, они обернулись и увидели высокую брюнетку. Астрид понятия не имела, кто эта женщина, но Генри явно был с ней знаком. Между ними немедленно возникло напряжение, которое ощутила даже Астрид.

— Кей! — сказал Генри.

— Можно тебя на минутку?

— Честно говоря, нет. У меня много гостей там, в ложе.

Астрид несколько успокоило, что Генри отказал этой женщине. Но какая-то часть ее существа возненавидела возникшее в ее душе чувство ревности. Не такие отношения были у нее с Генри. Даниель встречался с другими во время их романа. Астрид думала, что Генри на это не способен.

— Кей, это Астрид Тейлор. Астрид, это Кей Аллен.

Кей Аллен, одна из топ-моделей, с которыми встречался Генри. Одна из тех женщин, которые, по его словам, были не так сексуальны, как она. Но, стоя рядом с Кей, Астрид решила, что сравнение все-таки не в ее пользу.

— Я пойду вперед и займу гостей, — сказала она.

— Я пойду с тобой. До свидания, Кей.

Та кивнула, и Генри пошел дальше, к ложе для особо важных персон, которую они на сегодня сняли. Генри пригласил не только ее родителей. Ожидались и оба его сводных брата по отцу, и ребята из группы «Икс-Эс-Ю».

Они намеревались выступить перед матчем. Это было их первое профессиональное появление перед такой большой аудиторией. А на следующей неделе им предстояло выступить в мегамаркете «Эверест» по случаю некоего знаменательного события.

Но сейчас в огромной ложе не было никого, если не считать человека из обслуживающего персонала.

— Извини, Астрид, — сказал Генри.

— Все в порядке. Так это и есть Кей Аллен. Очень красивая.

— Да. И очень прилипчивая.

Астрид хотелось подробнее расспросить Генри, но Даниель когда-то сказал те же слова о ней, и она ощутила их тяжесть.

— Ты хочешь говорить о ней?

— Нет, Астрид. Я не имею никакого желания обсуждать с тобой моих бывших любовниц, — сказал Генри так резко, что она отшатнулась.

— Я просто из вежливости. Я тоже не хочу говорить о ней.

Он не впервые обнаруживал при ней свое раздражение, но никогда прежде не изливал его на нее. Он не должен с ней так говорить.

Астрид отошла к окну и стала смотреть на стадион. Фанаты постепенно заполняли трибуны. Генри подошел сзади и предложил ей бокал шампанского. Она взяла бокал, и он обнял ее за плечи.

— Извини меня. Кей... она никогда не могла смириться с тем, что между нами все кончено. Но я не должен был срывать мою злость на тебе.

Она повернулась и взглянула на него:

— Все в порядке.

— Твое здоровье.

Ее мучило любопытство, но она понимала, что расспрашивать его нельзя. Генри тщательно хранил свои секреты, и Кей, кажется, была одним из них. Если бы она рассказала ему все про Даниеля, то имела бы право в свою очередь задавать вопросы. А он обнял ее за плечи и говорил что-нибудь забавное о каждом выходившем на арену игроке. Появление Кей изменило их настроение. Астрид видела — он хочет вернуть ей прежнюю беззаботность, но это было трудно. Она спрашивала себя, что еще скрыто за тем портретом, который он являл людям. Хотя ей казалось, что она хорошо изучила его, многое в нем оставалось для нее тайной.

— О чем ты думаешь? — спросил Генри.

Ей надо было бы сегодня не мучиться сомнениями относительно своих отношений с Генри, а быть на высоте. Даже если она не может стать той женщиной, которая сделала бы его счастливым на всю оставшуюся жизнь, потому что однажды он захочет завести семью, собственных детей, а этого-то она и не в состоянии ему дать, сегодня она должна казаться той женщиной.

Она улыбнулась, но ее улыбка показалась вымученной даже ей самой.

— Меня волнует предстоящий матч.