Вечер оказался не самым плохим, но и не самым лучшим в жизни Марин.

Диана позвала на обед всех представителей местного высшего общества. Кроме того, многочисленные гости были приглашены на танцы, которые должны были состояться в огромной оранжерее за домом.

За столом Марин оказалась рядом с Чезом Стреттоном, который ограничился сообщением о том, что турнир по крикету не показался бы ей легким, а выиграла его Диана. Марин захотелось опрокинуть бокал с минеральной водой ему на колени. По другую сторону от нее сидел член парламента, тощий, седоватый человек, явно склонный к монологам. Так что ей не пришлось поддерживать беседу.

Она изо всех сил старалась не слишком часто поглядывать в сторону Джейка, оживленно обсуждавшего что-то с симпатичной брюнеткой.

Марин положила десертную ложку. Пудинг, напоминавший плавучий остров, не вызвал у нее аппетита. В груди образовался комок. Она с ужасом поняла, что никакими деньгами не уничтожить то отчаяние, которое поглотит ее, как только окончится уик-энд.

О боже, как могла она допустить это, да еще зайти так далеко?! Каким-то непостижимым образом постоянно повторяемые ею слова «скоро все кончится» стали уже не надеждой на избавление, а криком боли.

И осознание этого испугало Марин до полусмерти.

Неожиданно она почувствовала, что Джейк смотрит не на свою соседку, а на нее. Девушка не подняла глаза – нужно быть очень осторожной. Если она встретится с ним взглядом, то не сумеет скрыть душевное смятение.

Слава богу, обед закончился, и начали прибывать остальные гости.

Понимая, что не сможет больше притворяться, Марин собиралась затеряться в общей суете и сбежать в свою комнату, но толпа молодежи закружила ее и увлекла в оранжерею.

Она давно не танцевала, но оказалось, что ее естественная грация и чувство ритма никуда не делись. Девушку немного смущали комплименты, однако слышать их все же было приятно.

Марин предполагала, что гости разделятся: Грэхем и прочие солидные люди останутся в гостиной, но она ошиблась – музыкальный ритм на каждого действовал, как магнит.

Она мельком увидела Джейка с его соседкой по столу и нарочно отвернулась, чтобы не попасться им на глаза. Он правильно поступает: его собеседница – женщина очаровательная и умудренная опытом, не то что она, Марин. Никто не удивится, если Джейк переключится на нее. Даже Диана Халсей поверит в это…

Только кто ж думал, что это произойдет так скоро? Но… какие могут быть жалобы? Остается только молчать и не высовываться, потому что за это ей платят.

Танцы служили Марин щитом, за которым можно спрятаться. Улыбка намертво приклеилась к ее лицу, поскольку следовало быть приятной и кокетливой с партнерами по танцам. Все шло нормально вплоть до того момента, когда диджей-любитель поставил медленную музыку. Неожиданно около Марин оказался Джейк:

– Я думаю, это наш танец.

Она смотрела на него, а в голове проносилось: «Я не могу! Не могу позволить ему держать меня так, будто он именно этого хочет. Не могу танцевать с ним медленный танец и чувствовать, как он губами касается моих волос, моего лица. Я этого не выдержу…»

Марин отстранилась и с трудом улыбнулась:

– Джейк, мне очень жаль, но, боюсь, ты должен меня извинить. Я весь вечер едва держусь на ногах. Пожалуй, мне пора лечь.

Наступило странное молчание, потом Джейк вежливо ответил:

– Да, дорогая, конечно. Я понимаю. И постараюсь не тревожить тебя, когда поднимусь.

– Спасибо. Это было бы очень… любезно.

Едва ли не в слезах девушка добралась до своей комнаты, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней.

«Держи себя в руках! Если ты стала такой после двух суток, проведенных рядом с ним, что же будет через неделю?» – приказала она себе.

Окно оставалось открытым, и легкий ветерок колыхал ситцевые занавески. Снизу доносились звуки музыки. Надо бы выключить лампу на ночном столике и закрыть окно. Марин пересекла комнату и со стуком захлопнула створки, стараясь не думать о том, что Джейк мог вернуться к своей брюнетке.

Нет! Это не ее дело. Лучше закончить список вещей, которые понадобятся ей в Эссексе. Но сначала надо скинуть босоножки, сбросить платье и нырнуть в постель.

Марин посмотрела в зеркало, с грустью попрощалась с покрасневшей взъерошенной незнакомкой в сексуальном платье и взялась за молнию. И только через несколько минут поняла, что та отказывается сдвинуться хотя бы на миллиметр.

Вспомнив, как трудно было ее застегнуть, Марин тихо застонала. Придется перекрутить платье так, чтобы молния оказалась спереди. По крайней мере станет видно, в чем проблема, и появится шанс ее решить. Но лиф был узкий, и у нее ничего не получилось.

Хм! Конечно, платье чудесное, но она не собирается проводить в нем всю ночь. Глубоко вздохнув, девушка снова подергала молнию, тихо уговаривая металлический язычок сдвинуться вниз. Все напрасно.

Полчаса спустя у нее заболели руки. Девушка прекратила борьбу, подошла к кровати и легла, предварительно разгладив руками складки, чтобы не измять платье. Потом выключила лампу и закрыла глаза.

Марин уже задремала, когда послышался стук захлопнувшейся двери. Она встала, босиком подошла к двери, ведущей в комнату Джейка, и постучала. После небольшой паузы дверь открылась, и перед ней предстал Джейк в махровом халате и с мокрыми после душа волосами.

Он хмуро взглянул на нее:

– Внизу вы выглядели утомленной. Так почему вы не спите?

– Потому что не могу снять платье. Молнию заело.

– Позвоните миссис Мартин. Попросите ее принести какие-нибудь ножницы.

– В такое-то время? Ведь предполагается, что мы близки и сейчас предаемся любви. Разве не к вам я должна обратиться за помощью? Если, конечно, вы не хотите признаться Диане, что между нами ничего нет. Она именно так и подумает, узнав о моем обращении к экономке. Вероятно, это будет доложено ей за утренним чаем. Кроме того, я элементарно не хочу загубить платье. Вы знаете, сколько оно стоит?

– Нет. Да это и не важно.

– А для меня важно. – Надев это платье, она первый раз в жизни почувствовала себя красивой. И желанной… – Не можете ли вы освободить молнию, пока вещь не испорчена окончательно?

– Есть небольшая проблема. Я буду вынужден прикасаться к вам.

– Ничего страшного…

– Однако вы испугались, когда я захотел потанцевать с вами. Или думаете, я ничего не понял?

Марин заставила себя беспечно пожать плечами:

– Вы, кажется, хорошо проводили время. Я всего лишь проявила такт.

– Вы имеете в виду красавицу Ванессу? Даму разведенную, доступную и внесенную в список гостей в последнюю минуту? Она приехала сюда на такси, но надеялась, что ее подвезут домой. Ради бога, Марин, Диана пытается подставить меня, понимаете? Господи, да я за обедом посылал вам сигналы о помощи, но вы были слишком заняты, чтобы это заметить. Так что я был вынужден оставаться с этой красоткой.

– Многие мужчины нашли бы ее компанию весьма приятной.

– Это, конечно, правда. Ванесса внешне очаровательна, и ей очень хотелось понравиться. К сожалению, у нее слишком крепкие духи. Я буквально пропитался ими. Пришлось даже душ принять. На случай, если у вас появятся вопросы.

– Не появятся… А зачем миссис Халсей это делает?

– Полагаю, она старается доказать мужу, что я в самом деле являюсь развратником, которого нельзя оставлять рядом с хорошенькой женщиной. А ваша внезапная ретирада тоже не помогла мне, – съязвил Джейк. – Вы, конечно, можете рассчитывать на сочувствие гостей.

Она отмахнулась:

– Я к этому не стремилась.

– Повернитесь, я посмотрю, что там с молнией.

Марин немедленно повиновалась.

– Теперь наберите в грудь побольше воздуха и задержите.

Легче сказать, чем сделать. Марин чуть не задрожала всем телом, ожидая его прикосновения. Дыхание Джейка шевелило волосы на ее шее.

Он тихо присвистнул:

– Кажется, вы защемили молнию как раз посередине. Может, стоит признать поражение и послать за ножницами? Или вы все-таки разрешите мне попытаться?

У нее пересохло во рту.

– Да… пожалуйста.

Скоро Марин поняла, что ощущать прикосновение прохладных пальцев Джейка к обнаженной спине – сущее мучение. Хотя, надо сказать, ничего сексуального в его движениях не было. Он просто делал то, о чем его просили, ничего больше. Но и этого хватало. Даже с избытком.

Ее руки, спрятанные в складках юбки, сжались, ногти впились в ладони.

– Посмотрим… Ага… – Нотка торжества прозвучала в голосе Джейка, поскольку молния немного сдвинулась вниз. – Вы можете еще немного задержать дыхание?

– Нет проблем.

– Отлично! Я постараюсь справиться как можно быстрее.

Теперь его рука оказалась под платьем, расправляя ткань, а Марин стояла напряженная и неподвижная.

– Вот так.

Наконец молния расстегнулась. Марин еле успела придержать платье.

Теперь ей следует отступить. Вежливо поблагодарить за помощь. Пожелать доброй ночи и… запереть дверь между комнатами.

Руки Джейка поднялись и легонько стиснули ее обнаженные плечи. Большими пальцами он осторожно провел по спине Марин, затем придвинулся ближе, и она ощутила жар, исходящий от него.

Самое время заговорить, чтобы покончить с этим, пока не поздно. Марин приняла это решение с некоторым отчаянием, поскольку ее поразило то, что она чувствовала… чего жаждала.

Она никогда ничего подобного не делала – таковы ее принципы. Или ей просто никогда не доводилось сталкиваться с настоящей страстью?…

Но это, скорее всего, ее единственный шанс. Всего одна ночь… Господи, неужели это так много?

Губы Джейка коснулись ее шеи и принялись неторопливо ласкать кожу. Это было очень легкое прикосновение, легче ветерка, но девушка непроизвольно вздрогнула от желания.

Спина Марин выгнулась, Джейк немедленно отпустил ее.

Мгновение она стояла неподвижно, придерживая платье на груди. Потом желание взяло верх, и она позволила платью соскользнуть, обнажив ее сначала до талии, потом до бедер. Наконец платье упало на пол, и Марин повернулась лицом к Джейку. На ней остались только шелковые трусики.

Его синие глаза не отрывались от нее. Он прерывисто дышал. Потом замотал головой, пытаясь что-то сказать. Она догадывалась, что это слово «нет».

С легким стоном Марин прильнула к нему, набухшие соски прикоснулись к махровому халату, и острое желание пронзило все тело.

Она обвила шею Джейка руками и притянула его к себе для первого поцелуя, который сама предложила ему. Он нашел ее губы и прижал Марин к себе.

Наконец Джейк поднял голову и повернул Марин так, чтобы удобнее было проложить цепочку поцелуев вниз по шее, до самой ямки. Пульс у нее бешено заскакал.

Он накрыл ладонью одну грудь девушки и кончиком пальца начал ласкать, потом забрал небольшой холмик в рот и продолжал языком ласково мучить напряженный сосок. С губ Марин сорвался удивленный и восхищенный возглас. В то же время его рука тихо блуждала, неспешно исследуя каждый плавный изгиб, каждый уголок ее тела.

Марин с закрытыми глазами покачивалась в объятиях Джейка. Ее обнаженное тело целиком было в его власти. У нее перехватило дыхание, когда пальцы мужчины добрались до ее бедер и погладили шелковистую внутреннюю поверхность, прежде чем приступить к более интимным ласкам. Она снова вскрикнула, поскольку впервые в жизни испытывала легкие, как прохладная паутинка, мужские прикосновения к своему разгоряченному телу. Марин инстинктивно задвигалась, беспомощно отзываясь на его ласки. Она ощутила порыв желания, необузданного и незнакомого.

Вдруг оказалось, что ноги ее больше не держат, и, пытаясь устоять, потрясенная собственной реакцией, охваченная сладкой томной слабостью, которая заполонила все ее существо, она ухватилась за лацканы его халата.

Джейк позвал ее и не узнал свой голос. Тогда он подхватил Марин на руки, понес в свою комнату и уложил на кровать. Затем начал раздеваться, а она потянулась к ночному столику, чтобы выключить лампу. Марин и жаждала, и боялась увидеть его обнаженным. Но Джейк остановил ее. Он лег рядом и притянул Марин к своей груди. Она услышала, как тяжело колотится его сердце. Так же, как ее собственное.

Джейк прошептал:

– Дорогая, мне надо видеть тебя. Смотреть в твои глаза. И ты должна видеть меня.

У нее кружилась голова. Притягательный, свежий аромат мужской кожи окружил ее. Она отвечала на поцелуи с настоятельной жаждой и требовательностью.

Губы Джейка медленно спустились по ее горлу к груди. Язык ласково пробуждал розовые бутоны. Она ощущала болезненную пульсацию во всем теле, эхом отзывавшуюся в лоне, и сунула в рот кулак, сдерживая рвущийся из самых глубин крик, выдававший всю силу ее стремления к Джейку.

Его рот двигался вниз по атласному животу, до пупка. Его руки исследовали стройные бедра, потом скользнули ниже, подхватили Марин и приподняли так, чтобы он смог поцеловать бедра и медленно потереться щекой об их гладкую кожу.

Марин наслаждалась новыми ощущениями, однако противный внутренний голос твердил, что это не должно случиться. Не может…

Она обязана остановить его сейчас же… немедленно…

Или будет слишком поздно…

А потом внутренний голос умолк, и она разрешила Джейку продолжить. Ей казалось, что она больше не выдержит, а его ласки тем временем изменились. Теперь он искусно ласкал самые потаенные местечки, исследовал их гладкие влажные глубины, заставляя ее извиваться от возбуждения, граничащего с мукой.

Джейк, казалось, увлек ее к некоему обрыву и держал на самом краю. Голова ее металась по подушке, а из горла рвался стон… И наконец он провел ее через пропасть в незнаемое… невероятное…

Марин выгнулась дугой от пульсирующих конвульсий, которые почти на грани боли взорвались внутри ее, и услышала собственный громкий крик.