Нахмурившись, Джерико произнес:

— Счастлив? Никто не счастлив на поле боя.

— Вы прекрасно понимаете, что я имела в виду, — настаивала она.

Он уставился в кружку с кофе, словно ища в ней ответы.

— Да, понимаю, — наконец произнес он. — Гражданские часто задают этот вопрос, но в действительности не хотят знать, что такое зона военных действий.

— Я хочу знать, как жил мой брат.

Он изо всех сил старался сохранять бесстрастное выражение лица.

— Брант выполнял свою работу. Хорошо выполнял. Он был всеобщим любимцем.

Когда Дейзи открыла рот, чтобы задать новый вопрос, он прервал ее:

— Дейзи, оставьте это.

— Не могу, — ответила она. Ее янтарные глаза были полны грусти. — Я должна знать.

Вздохнув, Джерико сделал глоток кофе и рассказал ей все, что мог, опуская самые страшные детали. Гражданским не понять, каково находиться в зоне военных действий. Не познать приливов чистого адреналина, за которыми следуют долгие часы скуки. Не понять, что значит отдать свою жизнь в руки другого человека или нести ответственность за жизнь группы людей, что для военных было рутиной. Поэтому он решил не вдаваться в подробности.

— Днем было ужасно жарко, а ночью так холодно, что мы едва не просыпались с сосульками на носу.

— Брант в своих письмах жаловался на холод, и я послала одеяла всему его подразделению.

— Я знаю, — ответил он с искренней улыбкой. — В тот день был настоящий праздник. После этого всякий раз, когда Брант получал от вас посылку, его друзья собирались вокруг него в надежде на маленький подарочек от вас.

— Я рада, — сказала Дейзи, хотя ее лицо было печальным.

Внезапно ему захотелось сделать ей приятное. Показать ей, что ее заботу оценил не только ее брат.

— Военнослужащие ценят вещи, которые в армии трудно достать. Вы даже не представляете, как ребята были рады вашим посылкам с растворимым кофе и шоколадом. После этого еда быстрого приготовления некоторое время казалась им безвкусной.

Дейзи кивнула:

— Брант однажды дал мне попробовать такую еду. — Она поморщилась. — Это была запеканка с тунцом.

Джерико рассмеялся:

— Кстати, у меня в рюкзаке есть несколько банок, так что если вы хотите…

— Нет, спасибо, — ответила Дейзи, затем наклонилась, чтобы помешать похлебку.

Воздух наполнился аппетитным ароматом супа, и Джерико мысленно поблагодарил свою спутницу за то, что она позаботилась об ужине. Ее пирожки с мясом были намного лучше, чем полуфабрикаты.

— Вы ведь были рядом с ним, когда он умирал, не так ли?

Ее слова почти утонули в шуме реки, но Джерико их расслышал. Ее глаза были полны тревоги, словно она боялась узнать ответ.

Здесь начиналась опасная территория. Если он даст ей недостаточно информации, она будет просить еще, если слишком много, ее станут мучить ночные кошмары.

— Да, был, — осторожно ответил Джерико.

— Он не мучился?

Даже если б и мучился, он бы ей об этом не сказал. К счастью, ему не нужно было лгать.

— Нет. Он говорил о вас. Просил меня помочь вам, если вы будете в этом нуждаться.

— Мой младший брат пытался меня защитить, — задумчиво произнесла Дейзи, и по ее щеке покатилась слеза.

— Это удел всех братьев, — ответил он, думая о своих трех братьях Джефферсоне, Джастисе и Джессе. После своей отставки он редко с ними виделся.

В действительности таков был его осознанный выбор. Он нуждался в уединении, и его братья относились к этому с уважением. Их женам, правда, удавалось несколько раз вытащить его отсюда на семейные торжества. В те дни он, вопреки логике и здравому смыслу, испытывал приступы зависти, и ему становилось стыдно. Джерико искренне радовался за своих братьев, которые обзавелись семьями и были счастливы. Еще в детстве он решил, что не хочет жить как все, но рядом со своими братьями и их семьями всегда чувствовал себя одиноким.

— У вас три брата, не так ли?

— Да, — ответил он, вернувшись к реальности.

— Вы близки?

— Когда-то были, — признался он. — Когда мы выросли, каждый из нас выбрал собственный жизненный путь. У каждого свой дом, свое дело. Все мы очень заняты и встречаемся по праздникам. Джефферсон живет в Ирландии, и мы редко видимся.

— Очень жаль, — сказала Дейзи, наливая похлебку в миски и протягивая ему одну. Семья — это важно. Важнее всего в жизни.

Это напомнило ему о том, что теперь, когда Дейзи потеряла брата, у нее нет семьи. Хотя Джерико редко видел своих родных, он не представлял себе жизни без них.

В свете костра Дейзи выглядела красивой и нежной. Мягкие темные волосы падали ей на плечи, в больших янтарных глазах отражалось пламя. Она ела суп и, погруженная в свои мысли, не могла знать, что один лишь ее вид пробуждает в нем желание.

Джерико вспомнил об их утреннем разговоре с Сэмом. Возможно, его старый друг прав. Возможно, Джерико лишь придирается к Дейзи и несправедлив к ней.

Но черт побери, это его гора. Кто сказал, что он должен быть справедливым?

Рано утром Джерико с восхищением наблюдал за тем, как Дейзи осторожно передвигается по канатному мостику. Эта женщина постоянно его удивляла. Она не только обладала выдержкой и мужеством, она вообще не умела сдаваться. Не боялась новых начинаний, риска, если это приближало ее к заветной цели.

Кроме того, ее боевой задор и оптимизм передались и ему. Разве можно было находиться в мрачном расположении духа, когда, оборачиваясь, всякий раз видишь ослепительную улыбку? Дейзи Саксон оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял. Она обладала многими качествами, достойными восхищения, но все же он по-прежнему считал, что ей на его горе не место.

Нахмурившись, он смотрел, как она перебирает руками по верхнему канату. Перед тем как открыть «Кинг эдвенчер» для клиентов, он установил в лесу несколько препятствий разного рода. Это было одним из его любимых.

Мост состоял всего из двух канатов, натянутых между двумя соснами. От его нижней части до земли было всего четыре фута, так что разбиться насмерть при падении было невозможно. Хотя полученные синяки и ссадины напоминали бы о досадной неудаче. Он не раз видел, как крепкие мужчины срывались с этого моста и ругали себя за нерасторопность, но у Дейзи пока получалось. Конечно, она двигалась медленнее, чем большинство людей, но спешка в этом деле часто была залогом поражения.

Ее длинные, собранные в хвост волосы развевались на ветру. Ее джинсы были грязными, а руки так сильно сжимали канат, что костяшки пальцев побелели. Джерико стоял внизу и мысленно подбадривал ее.

— Почему он так качается? — спросила Дейзи, не сводя глаз с моста.

— Это канаты, — напомнил ей он. — Им положено качаться.

— Не понимаю, каким образом это может помочь выжить, — пробормотала она, продвинувшись еще на несколько дюймов.

— Если бы вам нужно было перебраться на другую сторону реки, вы бы поняли.

— Быстрее было бы переплыть, — возразила Дейзи, улыбаясь.

— У вас хорошо получается, — похвалил ее он. — Вы правильно ставите ноги.

— Хорошо, что вы заставили меня переобуться, — сказала она. — В своих сапогах я бы не прошла и двух футов.

Улыбнувшись про себя, Джерико сделал несколько шагов. Собачка у него на поводке истошно лаяла, тщетно пытаясь допрыгнуть до своей хозяйки.

— Как вы можете сосредоточиться, когда ваша собака так надрывается?

— Я к этому привыкла. Ники очень общительная, — произнесла Дейзи, и в следующую секунду ее нога соскользнула с каната. Она вскрикнула, но удержалась на мосту. — Я только что чуть не упала.

— Да, — сказал Джерико.

Он не хотел думать о том ощущении, которое охватило его, когда она едва не сорвалась. Он видел, как дюжины, сотни людей проходили по этому мосту, и ни за одного из них он так не переживал.

Многие из них падали, но ему было все равно. Однако он не хотел, чтобы упала Дейзи.

Покачав головой, Джерико признался, что у него проблемы. Он должен был делать все возможное, чтобы она не прошла эти маленькие испытания, но вместо этого всячески ей помогал. Возможно, все дело было в ее брате. Возможно, он считает себя ее должником.

Или, может, он просто ее хочет?

Как бы ни называлось то, что он к ней испытывал, за день это чувство только усилилось. Вчера они с Дейзи легли спать по разные стороны от костра, но в горах ночи были холодными, и, проснувшись этим утром, Джерико обнаружил, что спереди к нему прижимается красивая теплая женщина. Это вполне объясняло, почему ему всю ночь снилось, будто он занимается сексом. Он проснулся от боли в паху. Кровь бешено бурлила в его жилах. С тех пор его тело было напряжено, как натянутая струна.

— Джерико?

Вернувшись к реальности, он сказал:

— Поменьше говорите. Сконцентрируйтесь.

— Ладно, — ответила Дейзи, глядя на конец моста, — если я не могу говорить, тогда вы мне что-нибудь расскажите.

Он покачал головой:

— Вы невозможны.

— Может, сменим тему? О себе я все знаю.

— Хорошо, — произнес Джерико, подтягивая Ники ближе к себе. — Я поговорю с вами. В конце следующей недели мы ожидаем группу клиентов. Они проведут у нас выходные.

— Кто они? — спросила Дейзи, и ее нога снова соскользнула. — Ой!

— Осторожнее.

— Все в порядке. Продолжайте.

— Это сотрудники юридической фирмы из Индианы, — сказал Джерико.

Помня о предыдущей группе юристов, он был не в восторге от приезда новой. Юристы не умели расслабляться. Даже вдали от цивилизации они были напряжены. Без своих мобильных телефонов и карманных компьютеров они вели себя как избалованные дети без любимых игрушек. Им не нравилось много ходить, и они возмущались тем, что руководство посылало их сюда.

— Не люблю иметь дело с юристами. Они слишком много жалуются.

— Это точно. Я почти дошла.

До конца моста оставалось совсем немного, и Джерико испугался, что она может ускорить темп и упасть.

— Помедленнее. Не спешите.

— Я не спешу, — пробормотала она. — Раз вам не нравятся юристы, зачем вы их здесь принимаете?

— Они приносят прибыль, как любые другие клиенты.

— Вы не думали открыть здесь лагерь для детей?

— Детей?

Дейзи так громко рассмеялась, что покачнулась.

— У вас сейчас было такое испуганное лицо.

— Хватит болтать. Сосредоточьтесь на задании.

— Все хорошо. Расслабьтесь. — Мгновение спустя она добавила: — Вот и все! — Перебравшись на платформу в конце мостика, она, вскинув вверх руки, торжествующе воскликнула: — Я это сделала! Сама!

Конечно, если не считать его постоянных указаний. Но будь он проклят, если омрачит ее радость этим напоминанием.

— Да, сделали. Но радоваться рано. Нам еще предстоит вскарабкаться на стену.

— Вскарабкаться на стену? — На секунду в ее глазах промелькнул испуг, но затем она упрямо вскинула подбородок и произнесла: — Отлично. Так чего же мы ждем?

— Кажется, вы начинаете мне нравиться, — сказал Джерико и был вознагражден за это очаровательной улыбкой.

— Спасибо.

Спустившись с платформы, Дейзи пружинящей походкой направилась к нему. При виде любимой хозяйки собачка начала рваться к ней, и Джерико отпустил поводок. Радостно визжа и виляя хвостом, Ники подбежала к Дейзи и запрыгнула ей на руки.

Джерико с усмешкой подумал, что почти завидует этому смешному крошечному созданию, которое у него язык не поворачивался назвать собакой.

— Джерико?

— Что?

Дейзи улыбнулась:

— Ничего. Вы разговаривали со мной и внезапно замолчали.

— Я думал о стене, — солгал он.

— А-а. — Похоже, ему не удалось ее убедить. — Тогда пойдемте разделаемся с ней.

Разделаться с ней. Гмм. Отправляясь с ней сюда, он планировал именно это. В чем состоял его план сейчас, он не знал.

— Почему вы так возмутились, когда я вас спросила о детском лагере?

— Я не возмутился, — ответил он и заверил себя в этом. — Просто меня удивило столь неожиданное предложение.

Наклонившись, чтобы не удариться головой о ветку у нее на пути, она сказала:

— Непонятно почему. Там, где я жила раньше, было много ребятишек, которые с удовольствием провели бы пару недель в таком месте. — Она огляделась по сторонам, и он сделал то же самое.

Лучи восходящего солнца озаряли сосновые ветки, в которых играл легкий ветерок. По небу, подобно яркой стреле, пронеслась сойка. Лес всегда давал Джерико покой и умиротворение, которых он так жаждал. Одна лишь мысль о толпе подростков, носящихся по его убежищу, приводила его в ужас. Но Дейзи, очевидно, была в восторге от этой идеи.

— Городские дети не знают, что такое мир без автострад и тротуаров, — задумчиво произнесла она. — Они нигде не увидят таких звезд, как здесь, не услышат такой тишины.

— Я не собираюсь нянчиться с детьми, — сказал Джерико, заворачивая за груду валунов. — Мы помогаем разного рода управленцам развивать в себе лидерские качества. Учим их работать в команде и справляться с трудностями.

— Детям это бы тоже было полезно, — заметила Дейзи.

— У меня здесь не детский сад и не лагерь для скаутов, — Отрезал он.

Что бы, черт побери, он делал в лесу с ватагой неуправляемых подростков? Ему пришлось бы кругом ставить заборы и нанимать охрану.

— Вы говорите жестокие слова, но в действительности вы не такой жестокий.

Обернувшись, он посмотрел на нее:

— Не обманывайте себя.

— Я не обманываю, — улыбнулась она. — Я разговаривала с Кевином, вашим поваром, который, кстати, почти еще ребенок…

— Ему двадцать, — уточнил Джерико.

— Я об этом и говорю. В общем, он сказал мне, что вы не только взяли его на работу без рекомендаций, но и одолжили ему денег на обучение в Кулинарном институте Америки. Он станет шеф-поваром, о чем всегда мечтал.

— Это другое, — раздраженно пробурчал Джерико.

Кевину следовало держать рот на замке. Придется с ним серьезно поговорить.

— Что значит «другое»?

Год назад Кевин пришел к нему на гору, отчаявшись найти работу в другом месте. Он был худым и изможденным. У него было трудное, полное лишений детство, но он выдержал все испытания и стал хорошим человеком. Он так быстро проявил себя, что Джерико взял его на постоянную работу, а потом решил ему помочь встать на ноги. Ему это ничего не стоило.

Стиснув зубы, он сказал:

— Разница состоит в том, что Кевин сам сюда пришел в поисках работы. Кроме того, он уже давно перестал быть ребенком. Он с пятнадцати лет сам о себе заботится и…

— И вы дали ему шанс стать тем, кем он хочет, — прервала его Дейзи, положив ладонь ему на руку. — Я просто говорю, что было бы здорово, если бы другие дети имели такую же возможность.

Неохотно отстранившись, Джерико резко произнес:

— Может, вам следует перестать беспокоиться о других людях и сосредоточиться на прохождении испытания?

Это заставило ее замолчать. Сначала он испытал облегчение, но потом ему в голову начали лезть тревожные мысли.

Черт бы их побрал!