— Три поворота колеса, мистер Браммел, — и мы отправляемся играть в кости, — пообещала Аллегра и, верная своему слову, сделала три ставки подряд. Все только ахнули, когда она ни разу не проиграла. — Какая тоска, — обронила она и сгребла со стола деньги.

Браммел потерял дар речи. Аллегра была настолько неопытна в игре, что даже не сознавала, какая ей выпала удача.

Она хочет бросить кости? Что же, почему бы нет?

Он галантно поклонился и повел ее в следующий зал. Игроки окружили стол, обтянутый зеленым сукном, наблюдая и дожидаясь, пока распорядитель выбросит неудачное сочетание очков. Такая игра была не по карману Браммелу, поэтому он встал позади герцогини Седжуик, чья очередь еще не подошла. Рядом с ней остановилась женщина в возрасте, очень красивая и со вкусом одетая. Заметив дорогие украшения Аллегры, она улыбнулась и представилась:

— Я графиня ди Росси. Вы часто сюда приходите?

— В первый и, возможно, последний раз, — объяснила Аллегра с ответной улыбкой. — Я герцогиня Седжуик.

— Вам здесь не нравится? — удивилась дама.

— У меня вообще нет особой склонности к игре, да и муж очень рассердится, узнав, что я здесь была.

Он не одобряет подобных занятий. Кстати, мадам, простите за любопытство, вы ведь англичанка? Однако у вас итальянский титул!

— Совершенно верно, — кивнула графиня. — Я родилась в Англии, но мой покойный муж был итальянцем. Я вернулась, потому что жизнь в Риме, после того как проклятые французы наводнили страну, стала невыносимой. Я сняла небольшой домик на Ганновер‑сквер. Игра меня развлекает, хотя я редко проигрываю и, следовательно, не заражена азартом истинного игрока. Но владелец этого заведения любит, когда я прихожу, ибо остальные, видя мою удачливость, раскошеливаются и ставят огромные суммы в надежде умаслить фортуну.

В этот момент кости как раз перешли к ней, но она любезно протянула их Аллегре.

— Я все равно выиграю, — пояснила графиня, пожав плечами.

Аллегра начала играть, и быстро выяснилось, что и на этот раз ей невероятно везет. Скоро у стола, подле которого она стояла, столпились восхищенные посетители, наблюдая, как с каждым броском рядом с ее рукой растет горка монет. Наконец она со смехом воскликнула:

— Пора остановиться! Выигрыш просто не поместится в моей муфте!

Вручив кости следующему игроку, она повернулась к графине:

— Не выпить ли нам шампанского, мадам? Браммел, будьте душечкой, принесите нам всем шампанского! Мы сядем в гостиной.

Они нашли укромный уголок и устроились на диванчике, обтянутом полосатым атласом.

— Вам всегда так везет, миледи? — поинтересовалась графиня.

— Не знаю, — честно ответила Аллегра. — Я уже говорила, что никогда не проводила вечера в подобных развлечениях.

— Но вы играете в карты и в кости, — заметила графиня.

— Нас всех учили висту в детстве. Вероятно, и вас тоже. А уж потом мы с подругами уговорили наших мужей показать, как бросают кости. Но мы никогда не играли на деньги.

— Вашего мужа нет в городе? — допытывалась графиня.

— Нет. Он не любит Лондон. Куинтон — сельский житель.

— А вы? Вам нравится столица и ее развлечения? Ах, со мной тоже когда‑то такое было. Мой первый муж был довольно скучным типом. Настоящий зануда!

— Нет‑нет, — поспешно ответила Аллегра. — Я тоже предпочитаю провинцию, но мы с мужем повздорили, вот я и сбежала сюда. Однако, поговорив со своей подругой леди Би, поняла, что была глупа и опрометчива. Послезавтра я уезжаю домой, мадам.

— Значит, вы его любите, — заключила графиня. — Только страстная, горячая любовь способна порождать ярость и непонимание. Я никогда не испытывала ничего подобного с моим первым мужем. Вот второй — дело другое. — Она тихо рассмеялась. — Истинная любовь так же редка, как бриллиант на грязной мостовой, ваша светлость. Цените ее. Вы очень удачливы.

— Особенно сегодня, — пошутила Аллегра.

— Как говорится, новичкам везет, — усмехнулась графиня. — А вот и ваш приятель с шампанским.

Она взяла у Браммела бокал и жадно припала к нему губами.

— Восхитительно! Карло прекрасно разбирается в винах!

— Карло? — недоуменно повторила Аллегра.

— Владелец заведения, Карло Белладжио, — пояснил Браммел.

— Браммел! Браммел! Это вы? Где вас носило? — радостно воскликнул принц, как раз входивший в гостиную с компанией друзей.

— Ваше высочество! — с поклоном приветствовал наследника трона Браммел. — Сегодня я спутник и партнер герцогини Седжуик.

Аллегра поспешно встала и присела перед его высочеством.

— А я думал, что вы удалились в свое поместье, герцогиня, — удивился Принни.

— Пришлось на несколько дней вернуться в столицу, ваше высочество, тем более что сезон начинается. Как же я смогла устоять перед соблазном, тем более что мистер Браммел пригласил меня сегодня в это милое заведение! Я никогда еще не была в игорном доме. Вот и решила посмотреть. Вы же знаете, как относится Куинтон к игре, — выпалила она, весело подмигнув.

Принни сочувственно хмыкнул:

— И много проиграли, герцогиня? Обещаю хранить молчание и не выдавать вас мужу.

— Она выиграла! — вмешался Браммел. — Похоже, она просто не умеет проигрывать, ваше высочество. В жизни такого не видел!

— Я не слишком азартна по натуре, — призналась Аллегра, — и решила не терять более тысячи фунтов, а вместо этого приобрела четырнадцать!

— Черт побери, мадам, похоже, фортуна в самом деле к вам благоволит! — пробурчал принц и, заметив графиню ди Росси, приосанился. — Представьте нас, Браммел! — велел он. — Кто это прелестное создание?

— Графиня ди Росси, ваше высочество, бежавшая из Италии после вторжения французов, — торжественно выговорил Браммел.

— Как поживаете, графиня? — вежливо осведомился Принни, целуя ей руку.

Графиня сделала реверанс.

— Прекрасно, ваше высочество. Для меня знакомство с вами — огромная честь.

— Вы англичанка?

— Я замужем за итальянцем.

— А кто ваши родные? — не отставал принц. — Я их знаю?

— Вряд ли, сэр. Они никогда не бывали в столице. Кстати, вы играете в вист? Я была бы счастлива стать вашим партнером. Подобно герцогине, я редко проигрываю.

Она улыбнулась ему с откровенным призывом.

— Вы присоединитесь к нам, герцогиня? — спросил Принни.

— Прошу извинить меня, сэр, но я приехала в город, чтобы повидаться с доктором Бредфордом. Завтра он посетит меня, и мне следовало бы лечь сегодня пораньше. Надеюсь, вы меня простите?

Принц расплылся в улыбке.

— Вот оно что! — многозначительно шепнул он. — А ваш муж знает, мадам?

— Я сама не до конца уверена и прежде хочу посоветоваться с доктором. Но если он подтвердит мои подозрения, сэр; знайте, что вы были первым, кому я открылась!

— Черт возьми, мадам, я польщен! Не забудьте послать ко мне лакея, когда все прояснится!

— Обязательно, ваше высочество, — заверила Аллегра и, обратившись к Браммелу, добавила:

— Если хотите остаться, мистер Браммел, — ради Бога! Я пришлю свою карету за вами.

— Не стоит, мадам, я сам доставлю Браммела в целости и сохранности, — пообещал принц. — Но он, разумеется, должен проводить вас до дверей.

— Спасибо, ваше высочество, — кивнула Аллегра, приседая. — Графиня, сомневаюсь, что мы снова встретимся, но благодарю за приятное общество.

— Чья вы дочь, дорогая? — поинтересовалась графиня. — Ваше лицо кажется мне таким знакомым! Кстати, передайте родителям, что они прекрасно вас воспитали.

— Я дочь лорда Септимиуса Моргана, — ответила Аллегра и, еще раз присев, пожелала присутствующим доброй ночи и удалилась под руку с Браммелом.

Она не увидела, как графиня схватилась за сердце, побледнела, но, мгновенно овладев собой, обратилась к Принни:

— Она упомянула Септимиуса Моргана, не так ли, сэр?

Того самого баснословно богатого лорда?

— Именно, мадам. Именно его богатство помогло герцогине поймать в свои сети высокородного титулованного мужа, хотя, насколько мне известно, брак по расчету превратился в торжество любви, — пояснил Принни и, любезно улыбнувшись, сжал пальчики графини. — Пойдемте, дорогая, нас ожидает карточный стол.

— А кто ее мать? — не унималась графиня.

— Первая жена лорда Моргана, леди Пандора Мур, младшая дочь герцога Арли. Настоящая потаскушка, доложу я вам.

Сбежала с любовником, когда девочке было всего два года.

Лорд Морган долго не мог оправиться от удара и женился совсем недавно.

— На ком? — вырвалось у графини, судорожно сжавшей спинку стула.

— Представьте себе, на своей свояченице! Вдове маркиза Роули, леди Олимпии Эббот. Она ему помогала растить дочку, свою племянницу, и, говорят, девушка к ней очень привязана, — распространялся принц. — В прошлом сезоне они все приехали в Лондон: сам лорд Морган, леди Олимпия, ее младшая дочь Сирена и мисс Морган. Еще до конца сезона Сирена подцепила виконта Пикфорда, а мисс Морган — герцога Седжуика. Они обвенчались осенью. Но довольно сплетен, дорогая. Давайте сыграем партию‑другую.

Он обвел взглядом присутствующих, и к столу немедленно подошли лорд Олвени и Браммел.

Утром на Беркли‑сквер прибыл доктор Бредфорд. Тщательно обследовав герцогиню, он объявил:

— Ваша светлость, вы и вправду в интересном положений.

Судя по тому, что рассказали мне вы и ваша горничная, родите вы в конце декабря, мадам. Что же до вашей горничной, она разрешится от бремени еще раньше, в самом конце ноября. Я прав, дорогуша? — обратился он к Онор., — Да, сэр, — пропищала горничная.

— Благодарю, доктор Бредфорд, — кивнула Аллегра. — Спасибо, что выбрали время приехать. Я знаю, какой вы занятой и сколько у вас пациентов. Леди Беллингем отзывалась о вас с огромным уважением.

— Спасибо, мадам. Обе вы сильные, здоровые женщины, но, по моему мнению, вам следует как можно скорее отправляться домой и больше не пускаться в такие долгие поездки, пока дети не появятся на свет.

— Мы непременно последуем вашему совету, доктор Бредфорд, — пообещала Аллегра. — Онор, пожалуйста, проводи доктора. Сэр, прошу вас направить счет по этому адресу секретарю моего отца Чарлзу Тренту. Он все уладит.

Доктор поклонился.

— Крайне благодарен вашей светлости, — ответил он и последовал за Онор.

Горничная вернулась минут через пять и, заметив устремленный на нее вопросительный взгляд Аллегры, тихо призналась:

— Видите ли, миледи… мы с Питером Хокинсом должны, были в прошлое воскресенье обвенчаться.

— Ах, Онор, ну почему ты ничего мне не сказала?

Почему позволила тащить себя в Лондон? — едва не заплакала Аллегра. — Я никогда не прощу себе, если с тобой что‑то случится!

— Но вы нуждались во мне, — с грубоватой прямотой ответила горничная. — Разве я не была рядом с тех пор, как вам исполнилось шесть? И уж разумеется, не собиралась расстраивать вас, признавшись, что у меня тоже будет ребенок! Только этого вам и не хватало в довершение ко всем новостям о вашей мачехе, леди Юнис и леди Кэролайн!

Аллегра обняла горничную и поцеловала в щеку.

— Ах, Онор, я не заслужила такой доброты и твоей дружбы.

— То же твердит и Хокинс, но он просто не знает вас так, как я, — озорно подмигнула Онор.

Аллегра засмеялась:

— Что ж, раз так, завтра же едем домой.

— И даже не побываем в Воксхолле, миледи? — разочарованно протянула горничная. — Помните, по дороге в город мы решили повидать тамошние чудеса. Ведь теперь мы не скоро окажемся в Лондоне. Когда еще представится случай?

— Тут ты права, — согласилась Аллегра. — Я пошлю приглашение мистеру Браммелу, и если он согласится сопровождать нас сегодня в Воксхолл, тогда отложим наш отъезд на послезавтра.

Браммел сообщил, что он и Принни будут счастливы сопровождать герцогиню и ее горничную в Воксхолл. Они пообещали заехать на чай в четыре часа, чтобы потом всем вместе отправиться в сад. Трент, извещенный о намерениях ее сиятельства, немедленно распорядился, чтобы один из лакеев скакал впереди и заказывал номера и горячую еду в лучших придорожных гостиницах.

Маркер лично обслуживал почетных гостей. Ему помогала целая орда лакеев, приносивших подносы с самыми соблазнительными угощениями: пирожками, пирожными, тортами, сандвичами. В шесть часов все стали собираться. Принни сказал, что в Воксхолле у него назначена встреча с графиней ди Росси. Похоже, он не на шутку увлекся таинственной, хоть и не слишком молодой, красавицей.

Воксхолл, прекрасный увеселительный сад, был открыт в 1661 году сразу же после реставрации королевской власти.

Сначала до него можно было добраться только по воде, с западной стороны, но вскоре к первому входу добавили еще один, уже на суше. Билеты стоили два с половиной шиллинга. Сад оставался популярным местом для посещений почти полтора века, поскольку владельцы не жалели сил и средств на развлечения публики, гулявшей по вымощенным гравием, обсаженным деревьями, кустами и цветами дорожкам. Главная аллея, идущая от входа, протянулась на девятьсот футов и была тридцати футов в ширину. По обе ее стороны росли могучие вязы. Параллельно тянулась Южная аллея, с тремя высокими сводчатыми проходами, разрисованными видами развалин древнего города Пальмиры, настолько искусно выполненными, что многие считали их настоящими. В торжественных случаях развалины заменялись готическим храмом с искусственным фонтаном в центре. Южная аллея была такой же длины и ширины, как и Главная. Слева от Главной аллеи находилась аллея Отшельника, по одну сторону которой были густые заросли, а по другую — невысокие холмы. Еще одна аллея звалась Темной, или аллеей Любовников. Узкая и уединенная, она и в самом деле считалась традиционным местом свиданий тайных любовников. Все четыре аллеи пересекала пятая, известная как Большой переход. Часть сада между Главной и Южной аллеями, отделенная Большим переходом, называлась Рощей. Именно это место обожали посетители. Считалось модным назначать встречи именно там. В Роще часто давались концерты. Сегодня музыканты исполняли Генделя и Гайдна.