Прошла неделя с того момента, когда Санто попросил Пенни присоединиться к ним с Хлоей, и за это время категорическое нежелание ехать сменилось восхитительным предвкушением поездки. Передумать ее заставило оживление Хлои, которая пришла в такой восторг, что даже заболела, и некоторое время они боялись, что придется отменить каникулы.

Они летели над Швейцарскими Альпами в личном самолете Санто, и Хлоя, не скрывая восхищения, смотрела в иллюминатор, изредка оборачиваясь и глядя на взрослых глазами размером с блюдце.

— Не жалеете? — тихо спросил Санто, с одинаковым вниманием наблюдая и за Хлоей, и за Пенни.

— Ничуть, — ответила Пенни.

На самом деле она ждала поездки не меньше Хлои. Ей так хотелось воочию увидеть то, о чем читала и что видела по телевизору, да еще и с великолепным итальянцем в роли гида. Чего еще можно было желать?

Всю неделю Санто соблюдал почтительную дистанцию. Он по-прежнему работал допоздна, хотя пару раз удивил ее, рано приехав домой, и старался перед уходом повидаться с дочерью. Он старался быть хорошим отцом, и за это Пенни была ему благодарна. Когда он возвращался пораньше, они коротали время на воздухе за бутылкой вина. Она знала, что его желания относительно нее остались прежними, и старалась не поощрять его, хотя это было сложно. Одного взгляда на него хватало, чтобы в ней снова вспыхивала страсть, и порой было очень трудно справиться с собой и не выдать себя. Санто иногда странно смотрел на нее, напоминая, что опасность не миновала.

— Словами не выразить, как я благодарен агентству за вас, — мягко сказал он как-то раз.

— Потому что я выполняю свои обязанности лучше, чем мои предшественницы? — уточнила она, притворяясь, что не поняла его.

— И поэтому тоже, — согласился он, и невысказанное заставило сердце Пенни затрепетать.

И все-таки им удалось прожить эту неделю без эксцессов, хотя его тело и взгляды выдавали его желание.

Самолет удивил ее, потому что она никогда не задумывалась о том, что у Санто может быть самолет, хотя логично было бы предположить его наличие у человека вроде Санто. Салон с кожаными креслами и столом с мраморной столешницей был больше похож на дворец. Здесь был битком набитый книжный шкаф, в углу стоял компьютер, была даже спальня; когда Санто показал ее Пенни, она только окинула ее взглядом и выскочила обратно. Он поднял бровь, и она поняла, о чем он думал: если бы они были одни, весь полет прошел в исследовании возможностей спальни. Слава богу, с ними была Хлоя! Это были ее каникулы, и Пенни должна провести их, следя за тем, чтобы девочка отдохнула, а не наслаждаясь жизнью в компании ее отца. То же самое следовало бы делать и ему. Она часто говорила ему об этом, и он, похоже, наконец начал прислушиваться к ее словам: он позаботился о том, чтобы на борту было достаточно игрушек на случай, если Хлое надоест полет, и много разговаривал с ней о том, что их ждет.

— Знаете, — Санто прервал ее размышления, — я не помню, когда последний раз был в отпуске. А вы? Когда последний раз куда-нибудь выбирались?

Пенни улыбнулась:

— В прошлом году мы с друзьями побывали на Корсике. — Он вопросительно поднял бровь, и она добавила: — С подружками, если точнее.

Ей показалось, что на его лице отразилось облегчение. Вообще-то его не должно было волновать, с кем она проводит отпуск, но в последние дни Пенни ощущала некоторый собственнический дух, исходивший от Санто и пугавший ее. Большой ошибкой было спать с ним: теперь каждый взгляд на него пробуждал воспоминания, и только время и расстояние могло разорвать эту связь, но ей не хотелось уходить с этой работы, хотя все вполне могло кончиться именно этим.

— Жду не дождусь, когда увижу Рим, — сказала она, чтобы разрядить атмосферу.

— Рим? — Его глаза расширились. — Я не говорил, что мы летим в Рим. Мы направляемся в местечко рядом с Неаполем. Хлое должно там понравиться.

— Разве вы не хотите повидать отца? Он ведь живет в Риме? — осторожно спросила Пенни, помня, что Санто не любит эту тему.

— Не хочу. — Он нахмурился и посуровел. — И я прошу больше не заговаривать о нем.

Пенни поняла, что растревожила старую рану, и подумала о других случаях, когда затрагивалась тема семьи Санто. Она почти ничего не знала о человеке, сидевшем рядом с ней, и не могла представить, каково это — не хотеть общаться с отцом. Наверняка его отец очень нуждался в нем после смерти жены, но раз Санто не хотел его видеть и даже говорить о нем, она не имела права протестовать.

Пенни очень любила своих родителей, ни за что не разорвала бы отношения с кем-то из них и теперь, когда они умерли, была очень рада, что никогда крупно не ссорилась с ними. Наверно, очень неприятно враждовать с породившими тебя людьми. Что же должно было случиться, чтобы сын не хотел даже говорить об отце?

— Смотрите, самолеты! — крикнула Хлоя, показывая на окно.

Пенни облегченно вздохнула, посмотрев вниз и обнаружив, что они почти прилетели. Жара накатила на них, едва они вышли из самолета, но в машине, немедленно подобравшей их, было прохладно. Хлоя уселась между ними, и это обрадовало Пенни: часы в компании Санто возбудили ее. Она даже начала сомневаться, не совершила ли ошибку, предложив эту поездку, хотя она ни секунды не рассчитывала, что Санто возьмет ее с собой. Тем не менее они были здесь, вместе, на целую неделю или больше, и она не знала, чего он ждет от нее.

Всю дорогу Хлоя болтала, указывая на все, что казалось ей удивительным и странным. Машина въехала в открывшиеся перед ней ворота, а подъемник доставил их на вершину холма, где рядом с открытой террасой располагалась вилла.

— Здесь вы отдыхали ребенком? — спросила пораженная Пенни, не в силах отвести взгляд.

Вилла была огромная, окна и балконы выходили на бирюзовые воды внизу; ослепительно-белые стены, арки, колонны, здесь были даже стены с бойницами. Даже Хлоя потеряла дар речи.

— Она принадлежит вашей семье? — восхищенно спросила Пенни.

— Она принадлежит моему деду… Принадлежала — он умер в прошлом году. Она перешла к отцу, но он не живет здесь, держит ее для родных и друзей.

По крайней мере, он не теряет связи с отцом, подумала Пенни, но вслух сказала:

— Это что-то сверхъестественное.

Санто улыбнулся:

— Я уже забыл, какая она красивая. Когда я был ребенком, она казалась куда больше. Я думаю, Хлое она кажется огромной, правда, красавица?

Хлоя улыбнулась во весь рот и кивнула:

— Это волшебный замок?

— Она будет всем, чем захочешь, — сказал он. — Посмотрим поближе?

Хлоя энергично закивала и схватилась за протянутую руку отца. Пенни почувствовала удовлетворение: похоже, эти каникулы полностью изменят их отношения, как она и надеялась.

Комнат в доме было больше, чем они смогли бы использовать за всю неделю, больше ванных, больше вообще всего. Три веранды, два огражденных бассейна, что обрадовало Пенни, был даже собственный пляж. Из прислуги были горничная, повар и рабочий, следивший за садом и бассейнами. Пенни не ожидала ничего подобного.

Утомленная путешествием, Хлоя заснула, как только ее голова коснулась подушки.

— Не выпить ли нам? — предложил Санто, выходя из ее комнаты. — Посидим на террасе, полюбуемся видом.

— Мне нужно разобрать вещи. — Сердце Пенни подпрыгнуло: она знала, о каком виде он говорит.

— Горничная разберет, — сказал он, — это ее работа. Что не так? Вам неприятно мое общество?

В его голосе проскользнула нотка раздражения, и Пенни покачала головой:

— Я все еще работаю на вас. Мне не следует проводить с вами так много времени.

— Что же вы будете делать? — поинтересовался он, пристально следя за ее реакцией; Пенни пожала плечами. — Вот видите. Вам нечего делать, кроме как составить мне компанию. Пойдемте.

Он взял ее за локоть и вывел из дома на веранду, где они устроились в креслах под большим тентом. Океан был нежного сине-зеленого цвета, кое-где белой точкой мелькал парус, а на горизонте виднелся корабль. Все было спокойно, кроме колотящегося сердца Пенни. Бугенвиллея стелилась по стене, в кадках рос гибискус; вилла действительно была волшебным замком. Пенни никогда бы не подумала, что окажется в таком месте.

— Здесь очень красиво, — сказала она, слабо улыбаясь.

— Я знал, что вам понравится.

— Вы не были здесь с тех пор, как были ребенком?

— Да, — он позволил себе слегка ностальгическую улыбку, — не сложилось. Учеба, создание бизнеса; у меня не было времени отдыхать. И я не приехал бы сюда, если бы не ваша настойчивость.

Она улыбнулась шире:

— Тогда я рада, что настояла.

— Ваши напитки, синьор. — Горничная бесшумно возникла рядом с ними.

Пенни была рада вторжению. Девушка поставила на стол кувшин, стаканы и блюдо с оливками и исчезла так же тихо, как появилась. Санто наполнил стаканы соком, и Пенни порадовалась, что это не спиртное: было слишком просто выпить слишком много в этом фантастическом месте под сияющим голубым небом, не говоря уже о компании. Однако, попробовав сок, Пенни явственно почувствовала вкус алкоголя. Она нахмурилась и посмотрела на Санто.

— Вам не нравится?

— Что это?

— Вы бы назвали это фруктовым пуншем. Сделан по старинному семейному рецепту, очень освежает.

— И опьяняет, — обвиняющим тоном сказала она.

— Да, если выпить слишком много, — согласился он. — Но разве это плохо? У нас был длинный день, мы заслужили отдых.

Пенни откусила половину оливки, глядя на оставшуюся половину, словно та была чем-то поразительным. Только бы не смотреть на Санто.

— Это прозвучало так, словно мы на отдыхе вместе, не как работница и работодатель.

— Вы хотите, чтобы наши отношения были такими? — неожиданно резко спросил Санто. — Не хотите быть друзьями?

Пенни несмело посмотрела на него: он хмурился. Она почувствовала себя неловко. Разумеется, она хотела большего; та ночь разбудила голод, который мог утолить только он, но она не могла отдать свое тело мужчине, который вряд ли когда-нибудь снова задумается о женитьбе. Она не обратила внимания на внутренний голос, говоривший, что она уже отдала себя ему. Это больше не повторится; он просто неправильно истолковал ее желание облегчить его страдания.

— Вряд ли мы можем быть больше, чем друзьями, когда главное для нас — счастье Хлои.

— Я люблю свою дочь, — сказал он, внимательно глядя на нее, — и знаю, что вы тоже очень привязались к ней. Но у нас обоих есть жизнь вне ее комнаты.

— Конечно, — согласилась Пенни. — Я няня Хлои, вы ее отец, вот и все.

— Значит, если я скажу, что снова хочу затащить вас в постель, вы откажетесь?

От его низкого соблазнительного голоса она задрожала, чувствуя, что обречена, но все равно твердо сказала:

— Это была ошибка, которую я не хочу повторять.

Но Санто не услышал уверенности в ее голосе. Она поняла, что погоня доставит ему такое же удовольствие, как и поимка.

Санто отдавал себе отчет, что он настоял на том, чтобы Пенни присоединилась к ним, потому, что хотел, вернее, нуждался в ее обществе. Он постоянно думал о ней, и то, что она была рядом, но он не мог коснуться ее, сводило его с ума. Пока еще рано было делать выводы, но он надеялся, что обстановка, чудесная погода и его постоянное присутствие вернут ему ту страстную женщину, которая делила с ним ложе. Если бы они поехали к его отцу, об этом можно было бы сразу забыть: там не было и намека на романтику.

Он сжал губы, когда всплыли воспоминания, которые он хотел навсегда похоронить, но ему удалось снова утопить их. Он не хотел, чтобы что-то помешало им получать удовольствие. Один день он мог подождать, но сейчас он приказал:

— Пейте, — указал на ее стакан и был обрадован, когда она сделал глоток, потом еще один.

— Нравится?

— Очень, — ответила она, — но я не забуду, что там есть алкоголь.

— Совсем немного, — он беспечно взмахнул рукой, — не о чем беспокоиться. Вы не опьянеете. Расскажите мне еще о себе, о своем детстве. Вы сказали, ваш отец умер, когда вам было… Сколько?

— Пять.

— Как Хлое. Печально.

— Это одна из причин, почему я настаиваю, чтобы вы проводили больше времени с Хлоей, — сказала Пенни. — Этот возраст очень важен, важно, чтобы она потом с удовольствием вспоминала его. Он постоянно играл со мной, покупал мне маленькие подарки, хотя у нас было не так много денег, мы гуляли вместе. Я никогда не забуду то время.

Она говорила так искренне, что Санто легко представил маленькую Пенни и ее отца, любовь и счастье, дружбу и веселье, и боль оттого, что Хелена отобрала у него возможность быть с Хлоей в первые годы ее жизни, стала почти невыносимой. Пенни открыла ему глаза на то, что его дочь была несчастна, потому что он не знал, как любить ее. Ему вдруг захотелось ворваться к Хлое и крепко обнять ее и сказать, как много она значит для него. Когда она проснется, он так и сделает, а сейчас у него была прекрасная Пенни, которую он хотел еще больше, чем обычно.

— Похоже, ваш отец был чудесным человеком.

— Да, — согласилась она. — Моя мать с трудом оправилась после его смерти в аварии. У нее не было возможности попрощаться с ним, сказать, как сильно она любит его, и она внушила нам с сестрой, как важно сказать человеку, что любишь его. Мы каждый день говорили это друг другу, пока… — Глаза Пенни наполнились слезами. — Она тоже не умерла. Она долго болела, так что это не стало неожиданностью, но все равно было очень тяжело. Я все еще скучаю по ней.

Санто больше не мог сдерживаться. Он встал перед ней на колени и обнял ее. Он утешал ее, как она его. Она помнила, к чему это привело, но не оттолкнула его, позволяя себе насладиться его запахом, смывающим печаль, напоминая ей, что он самый восхитительный мужчина, какого она встречала.

Когда он отпустил ее и вернулся в кресло, она удивилась. Она ожидала поцелуя, возможно, чего-то большего и против воли была разочарована. Однако то, что он не сделал и не сказал, завершил его взгляд, раздевающий ее и ласкающий все ее тело. Из-под полуопущенных век он скользил по всем ее чувствительным местам; ее соски затвердели, между ног заныло, и когда она не смогла удержаться и заерзала на стуле, она поняла, что придется изменить убеждениям. Глоток, большой глоток, и к черту, что там алкоголь. К ее ужасу, рука так тряслась, что она опрокинула стакан. Она подняла его, но руки Санто накрыли ее руку.

— Оставьте, — прошептал он. — Изабелла уберет.

Горничная появилась быстро, словно стояла у них за спиной, принесла новый стакан и вытерла лужу. Пенни была смущена, но Санто был спокоен, словно ничего не произошло. Понял ли он, что ее неловкость была следствием его взгляда, что она снова окажется в его постели, если не уйдет в ближайшее время? Неужели эта пытка будет продолжаться все каникулы?

— Я хотела бы осмотреть дом, — сказала она и испугалась собственного хриплого голоса.

Ей казалось, что она загнала себя в клетку, которую сама и построила, в которой не было ни воздуха, ни свободного пространства, только Санто. Она чувствовала предательскую слабость, ей нужно было побыть одной, но она знала, что такой возможности не будет.

— Отлично, — сказал Санто, вскакивая. — Пошли, я покажу вам, что может предложить это место.

Он протянул ей руку, но она не приняла ее. На другом конце веранды стоял стол на восемь человек, и Пенни стало интересно, проведут ли они эту неделю только втроем или будут гости. Ниже была еще одна веранда, где сверкал в солнечных лучах бассейн. Рядом с ним выстроилась шеренга шезлонгов, но самой соблазнительной была гидромассажная ванна. Санто заметил, что Пенни смотрит на нее, и мягко спросил:

— Хотите?

Вместе! Пенни покачала головой. Ей нужна была дистанция, а не интимная обстановка.

Он нажал на кнопку на стене, и открылась дверь, которую она раньше не замечала.

— Что это? — подозрительно спросила она.

— Лифт к пляжу. Я подумал, что вы не будете против прогулки по берегу: там веет ветерок, а на веранде бывает душно.

Пенни кивнула:

— Жарко.

Дверь закрылась, отгораживая их от внешнего мира. Не дыша, Пенни прижалась к холодной металлической стене и закрыла глаза.

— Вы не любите лифты? — обеспокоенно спросил Санто.

— Нет. Однажды я застряла в нем на три часа.

Ее это не слишком беспокоило, она вспомнила об этом, только когда он спросил, но это было оправдание для ее поведения. Его руки немедленно прижали ее к нему.

— Вы должны были сказать, ведь есть и лестница, длинная, но…

Пенни не слушала его, сосредоточившись на ударах их сердец, бьющихся в унисон, и молясь, чтобы они побыстрее приехали, но когда губы Санто нашли ее рот, она поняла, что пропала.