Эрин очнулась от тяжелого сна. Она лежала и ждала, когда ее сердце перестанет биться так часто. Образы ночного кошмара непроизвольно всплывали перед ее мысленным взором. Она повернула тяжелую голову и всмотрелась в циферблат настольных часов. Было начало второго. В палате слабо светил ночник.

Эрин приподнялась на локтях и взбила подушку.

- Надеюсь, это только сон, - пробормотала она себе под нос.

- Больничные кровати плохо приспособлены для сна, - услышала она и невольно вздрогнула.

- Что ты здесь делаешь посреди ночи?

- Я уходил, - улыбнулся Франческо.

- Уходил, но…

- Прости, Эрин, я не хотел тебя будить, - сказал он, поднимаясь из кресла и подходя к кровати.

- Что происходит, Франческо? - спросила Эрин.

Он лишь провел рукой по ее влажному, потному лбу.

- Франческо, - сурово обратилась она к мужу, - не держи меня за идиотку! Ты сторожишь меня, так ведь? Ты мне не доверяешь?

Он продолжал молчать.

- Можешь не беспокоиться, я ни на минуту не забываю о ребенке, он для меня важнее всего. Ты ведь не думаешь, что я представляю угрозу для собственного малыша? Все эти предосторожности, вроде дежурства у моей постели и найма нянечек, я считаю совершенно излишними…

- Ты закончила? - улыбнулся Франческо.

- Ты считаешь меня плохой матерью, Франческо? - спросила Эрин, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами.

- Более подходящей матери для моего ребенка я и представить не могу, родная. И мне даже в голову не приходила мысль о том, что ты можешь причинить ему вред. Прости, если заставил тебя так думать.

- Но ты сам сказал, будто я очень нервная и меня необходимо постоянно контролировать. Разве ты имел в виду не то, что мои волнения не полезны для малыша?

- На самом деле я боюсь за тебя, милая. Во всех промахах ты привыкла винить только себя. В этом мы похожи. Своим самобичеванием мы скорее усугубляем проблемы, нежели их решаем. Меня очень пугает твоя склонность к уединению. Когда ты предоставлена самой себе, твои страхи и подозрения беспрепятственно заполняют все твое сознание. Поэтому я предпочитаю находиться рядом.

- Тебя не просто понять, Франческо, - покачала головой Эрин.

- Помнишь, ты обвинила меня в эгоизме. Мне бы очень не хотелось соглашаться с этим, но, боюсь, ты совершенно права. До сих пор я думал о тебе лишь как о собственной жене, части меня, а не как об отдельном человеке с отличным от моего мнением. Знаешь, если бы я изначально принял все особенности Райфа вместо того, чтобы отождествлять его с собой, я бы намного раньше догадался, куда его могут привести переживания. Но я был уверен, что мы абсолютно одинаковы, и эта ошибка стала роковой.

- Ты продолжаешь думать, будто можешь все держать под контролем?

- Это заблуждение у нас с тобой общее, Эрин.

- Сдается мне, я совершенно тебя не знаю, Франческо, - прошептала она.

- Спрашивай, о чем хочешь, я открою тебе любой секрет.

- Это какая-то уловка, милый? - рассмеялась Эрин.

- Спорим, после двадцати лет брака я сделаюсь самым скучным и предсказуемым человеком.

- Ты оптимист. Двадцать лет - это огромный срок, в течение которого может приключиться что угодно.

- А мне этот срок представляется одним днем, любимая. Засыпай, Эрин.

Эрин покинула больницу на вертолете.

Вертолет приземлился в аэропорту на площадке для особо важных персон. С борта вертолета супруги перешли на борт частного самолета, принадлежащего семье Романелли.

Эрин очень жалела о том, что пока не научилась по-настоящему наслаждаться роскошью. Она пробормотала:

- Я чувствую себя членом королевской семьи или звездой Голливуда. - Девушка удобно устроилась в кожаном кресле и огляделась вокруг.

- Сегодня ты выглядишь волшебно, любовь моя, - восхищенно произнес Франческо.

И это было правдой, потому что новое шелковое платье цвета фиалок подчеркивало необычную красоту Эрин. Ее кожа сияла, волосы блестели на солнце, а глаза были наполнены таким светом, что при взгляде на жену голова Франческо кружилась, а сердце сладко замирало.

- Мы вместе, и это настоящее счастье! - прошептал он.

В полете Эрин попросила чаю, а через некоторое время выпила вторую чашку.

- Почему бы тебе не поспать? - предложил ей муж.

- Я боюсь засыпать, - призналась она. - После этого падения с лестницы меня одолевают кошмары. Я постоянно просыпаюсь в страхе за жизнь ребенка.

Франческо озадаченно посмотрел на супругу, но предпочел промолчать, предоставив ей возможность выговориться.

- Я понимаю, это всего лишь сны, но все, что касается нашего малыша, кажется мне невероятно важным.

- Но твое беспокойство и бессонница повредят ему куда больше, чем дурные сны, - предположил Франческо. - Предлагаю тебе вздремнуть, но помни, милая, что я рядом. Тебе нечего бояться.

- Ничего не получится, дорогой, - покачала головой Эрин.

- Ты же даже не пробовала!

- Не получится… Если ты не поцелуешь меня, - улыбнулась она.

- Поцелую, потому что я очень люблю твои губы. У тебя самые сочные и желанные губы, любимая, - объявил Франческо и нежно ее поцеловал.

- Теперь я уверена, сон будет сладким.

- Безусловно…

Но для самого Франческо одного поцелуя оказалось мало. Он ласкал лицо Эрин губами, царапая ее нежную кожу своей щетиной. Когда девушка в очередной раз поежилась, Франческо произнес:

- Мне действительно нужно побриться, - он попытался встать из кресла, но Эрин его удержала.

- Постой, - попросила она, - не уходи. Я хочу поговорить с тобой.

- Это так срочно? Давай поговорим, когда вернемся домой, - предложил Франческо.

- Я хотела поговорить с тобой о нашем ребенке.

Он напряженно застыл.

- Я не могу больше откладывать этот разговор. Я должна все сказать тебе прямо сейчас. Мне известно твое мнение обо мне, Франческо. Ты считаешь меня весьма нестабильным человеком…

- Почему ты так решила, милая?

- Ты сам обвинил меня в том, что бегство от проблем становится главной моей чертой. Ты считаешь, я ищу легких путей… В общем, мой выбор невелик.

- Я не совсем тебя понимаю, Эрин.

- Ты совершенно меня не понимаешь, - пристально всматриваясь в лицо мужа, произнесла Эрин. - Ты когда-нибудь думал о том, чтобы растить ребенка самостоятельно?

- Что?!

- Франческо, для меня не секрет, как сильно ты хочешь этого малыша. Я вижу, ты на многое готов пойти, лишь бы остаться с ним.

- Но ребенок нуждается в обоих родителях…

- Но только не тогда, когда отец с матерью на дух друг друга не переносят. Поверь, я знаю это, как никто другой… Брак моих родителей был для меня настоящей трагедией.

- Неужели все было настолько плохо, Эрин?!

- Когда я только собиралась пойти в первый класс, отец обещал первого сентября подарить мне сувенир, который он привез из Йорка. Я ждала этого дня с нетерпением. Помню, как по дороге в школу недалеко от нашего дома я увидела своего отца, который прямо на улице, на виду у всего квартала, обнимал и целовал какую-то крашеную блондинку. Дети, вместе с которыми мне предстояло учиться, тоже это видели!

- Ты рассказала матери?

- Да, рассказала. Я не нашла в себе сил сдержаться. Возможно, я просто надеялась получить увиденному хоть какое-то рациональное объяснение. Я предположить не могла, чем это обернется.

- Как она отреагировала?

- С ней случилась одна из тех истерик, которые мне приходилось частенько наблюдать на протяжении последующих лет. Пришел отец, застал эту сцену, молча собрал вещи и хлопнул дверью. А мать потом еще долго ругала меня и кричала: «Что ты наделала! Ты же ничего не соображаешь! Не суйся в дела взрослых!» Я была уверена, что отец ушел из дома из-за меня. Я и предположить не могла, будто мать всегда знала все о его бесчисленных любовных похождениях и вовсе не нуждалась в том, чтобы кто-то открывал ей глаза.

Франческо терпеливо выслушал Эрин и сдержанно произнес:

- Да, люди иногда совершают ошибки.

- Не стану спорить.

- Но второго шанса заслуживают все, милая, даже самые отъявленные негодяи.

- Это признание? - Эрин внимательно посмотрела на мужа.

- Признание? А в чем я должен признаться, я что-то не понимаю, - насторожился Франческо. - Если ты намекаешь на причину нашего разрыва, то мне не в чем сознаваться. За тем поцелуем, который ты видела, ничего тайного не кроется. Я могу поклясться.

- Не надо клясться, - спокойно сказала она.

- То есть? - не понял он.

- Я верю тебе, - твердо произнесла Эрин.

- Спасибо. Господь свидетель, я тебя не обманываю.

- Но не только это меня тревожит…

- Ты будешь чудесной матерью, Эрин. Ты не должна ни в чем сомневаться, - Франческо ласково взял жену за руку.

- Ты говоришь мне это не в первый раз, - тяжело вздохнула она.

- Ты из тех людей, которые предпочитают бояться неизвестности, но пора бы уже научиться смотреть в глаза правде, - сказал он.

- Мы с тобой не уживаемся - вот та самая горькая правда, которую нельзя не принимать в расчет! - пыталась донести до него свои сомнения Эрин. - Между нами нет ни доверия, ни чуткости. Ты не рассказал мне про Рафаэля, я не рассказала тебе про ребенка… У каждого из нас есть свои оправдания, которые не делают наше общение более легким. Ты постоянно напоминаешь мне о моих психологических проблемах, но сам не считаешь нужным считаться с ними. Куда нас это может завести?

- Ты хочешь от меня прямоты и честности? Правильно я тебя понимаю? - Франческо ждал ее ответа. - Я не соответствую твоим требованиям? - рассмеялся он.

Эрин поднялась из кресла. Франческо поздно понял, что вновь пошутил не вовремя. Упрек Эрин в отсутствии чуткости оказался как нельзя кстати.

- Эрин, все нормально! - попытался успокоить жену Франческо. - Мы справимся. Я согласен с твоими доводами. Прости…