Палата была маленькая, белая и насквозь пропахшая лекарствами. Франческо тихо вошел. Необходимость принимать решение, которое может стоить жизни его ребенку, повергла его в шок.

Франческо бесшумно подошел к кровати Эрин. На первый взгляд могло показаться, что она спит. Он остановился и посмотрел на свою жену. Она была бледнее обычного и казалась невероятно хрупкой.

- Ты расстроен? - услышал Франческо слабый голос Эрин. От неожиданности он вздрогнул.

- Я думал, ты спишь, - проговорил он.

Эрин попыталась улыбнуться.

- Почти сплю. Они дали мне какое-то лекарство, видимо снотворное. Такое чувство, будто я пьяная или немного не в своем уме, - пошутила она. - Ты, наверное, заметил. Такое чувство, будто у меня рот забит ватой.

- Да, есть немного, - кивнул Франческо.

- Что ты им ответил?

- Кому?

- Что они сказали тебе про лапароскопию?

- Сказали, тебе ничего не угрожает, милая.

- Не важно. Меня волнует ребенок. Как он это перенесет? Все ли с ним будет нормально? - вопрошала Эрин.

- Да, все будет нормально, я в этом уверен! - коротко ответил он.

- Уверен? - недоверчиво переспросила она.

- Абсолютно, - подтвердил Франческо.

- Хорошо, - вздохнула Эрин. - Франческо!

- Что, любимая?

- У тебя такой красивый рот и глаза.

- Спасибо, родная.

- Я очень люблю твои глаза.

Франческо склонился над Эрин. Он поцеловал жену в бледные губы и понял, что она засыпает. Еще какое-то время он стоял, наблюдая, как Эрин безуспешно борется со сном. Когда она наконец закрыла глаза, он вновь склонился над ней и поцеловал в лоб.

Когда Франческо собирался выйти из палаты, за его спиной раздалось произнесенное сквозь сон признание:

- И ноги тоже.

Первое, что услышала Эрин, очнувшись от забытья, были два голоса, мужской и женский. Она не могла понять, что они так напряженно обсуждают, но они ее очень раздражали. Словно в бреду, Эрин пробормотала:

- Убирайтесь! Оставьте меня! Голова раскалывается! Дайте воды!

Тут она очнулась окончательно и, приподнявшись на локтях, громким, тревожным голосом спросила:

- Где я?

На ее вопрос никто не ответил, зато издалека долетело:

- Эрин вернется с нами.

Внезапно в палате включился свет.

Эрин сощурилась. Головная боль и резь в глазах не давали ей сфокусировать взгляд. Она снова уронила голову на подушку и на некоторое время отключилась. На ее лице застыло страдание. Очнувшись вновь, Эрин попыталась что-то сказать, открыть глаза, но лишь тяжело вздохнула.

- Любимая, если бы произошло что-то непоправимое, я бы себя никогда не простил… - услышала она над собой любимый голос. - Почему она не приходит в себя? - с беспокойством обратился Франческо к кому-то.

- Она может проспать до утра. Это нормально, - отозвалась медсестра. - Если ваша жена проснется раньше, она будет чувствовать себя очень плохо. Пусть спит. А вам я посоветую отправиться домой, а утром вернетесь.

- Я останусь, - произнес Франческо.

- Принести вам плед?

- Не надо, - отказался он от предложения.

- Я принесу вам кофе, - сказала медсестра и вышла из палаты.

Франческо сел недалеко от кровати Эрин и принялся что-то бормотать:

- … сначала Райф, теперь это… - до слуха Эрин доносились обрывки фраз. - Я не стану винить тебя, если ты теперь меня возненавидишь… Не понимаю, как такое могло произойти. Что на меня нашло? Я ехал к тебе, надеясь доказать, что люблю, что буду заботиться… Дурень! Я поклялся тебе… Ты обещала вернуться… Что с нами творится? Почему мы не способны остановиться вовремя, не доведя ситуацию до абсурда, до трагедии…

- Мистер Романелли, - произнесла вернувшаяся медсестра, - я поставлю кофе сюда.

- Спасибо вам за все…

Дверь закрылась.

- Я не могу потерять тебя! Я не потеряю тебя, Эрин…

- Привет! Любимая…

- Франческо.

Эрин немного испугалась, увидев его усталое, посеревшее, обросшее щетиной лицо.

- Мы все еще женаты? Как же глупо, любимый! Какие мы идиоты! - Эрин улыбнулась. - Ты мог найти себе отличную любовницу, Франческо, зачем ты женился на мне? Нет, постой! - опомнившись, воскликнула она. - Что со мной случилось?

- Ты упала, девочка моя. Ты это помнишь?

- Ой! Как мне хочется пить! Упала?

- Не важно, дорогая. Все в прошлом, - убаюкивающе прошептал ей Франческо. - Эрин, ты хочешь спать?

- Да, любимый.

- Тогда спи. Засыпай до утра.

- Не уходи, дорогой.

- Я никуда от тебя не уйду, любовь моя!

- Когда вы отпустите меня домой?

- Мне начинает казаться, вам у нас не нравится, - с шутливым укором произнес доктор Росс. - Вы тут всего лишь сорок восемь часов.

- Всего?! А такое чувство, будто целую вечность! - улыбнулась Эрин.

- Нам еще предстоит проверить состояние вашего малыша, ему многое пришлось пережить за эти двое суток, и мы должны быть полностью уверены, что ему не нужна медицинская помощь, - проговорил доктор. - А что касается вас, милая леди…

- Я хорошо себя чувствую, - заверила она его.

- Я знаю, - он рассмеялся и в сопровождении медсестры вышел из палаты.

Эрин вернулась к пролистыванию журнала, который принесли специально, чтобы пациентка не скучала и не расстраивалась. Журнал оказался весьма интересным, но Эрин была не в состоянии сосредоточиться на тексте статей и поэтому ограничилась разглядыванием фотографий и иллюстраций.

Когда Эрин после наркоза окончательно пришла в сознание, она застала Франческо возле своей постели. Он сразу без всяких предисловий объявил ей:

- С ребенком все нормально. А как ты себя чувствуешь? Позвать медсестру?

- Не знаю, - растерялась она.

- Ты очень беспокойно спала, милая… Доктор сказал, это из-за наркоза.

- Ты все время был здесь? Они давали мне лекарства? А это не вредно для малыша?

- Любимая, перестань тревожиться. Я же сказал, что с ребенком все хорошо. Помолчи немножко.

Франческо вставил жене в уши стетоскоп и приложил его к ее животу.

- Послушай, как бьется.

- Что это?

- Сердечко. Это маленькое, но сильное сердечко нашего малыша.

- Быть не может! - восхищенно воскликнула Эрин. - Я его слышу!

- Они бы не дали тебе лекарство, которое может повредить ребенку.

Она с тревогой смотрела на Франческо.

- Любимый, я никогда себя за это не прощу…

- Это не твоя вина, девочка, - грустно улыбнулся он.

Этот короткий разговор быстро утомил Эрин, и незаметно для себя она снова уснула, а когда проснулась, Франческо все еще сидел у ее постели.

- Ты ужасно выглядишь, - сообщила она ему.

- Несколько часов назад мне казалось, будто я вот-вот умру от страха за тебя и нашего малыша.

- А тебе не приходило в голову пойти домой и выспаться?

- Думаешь, я бы смог уснуть? Нет, любимая, уверяю тебя, это невозможно, - покачал головой Франческо.

- Умираю… - проговорила Эрин.

- Что с тобой? - он вскочил. - Я сейчас позову доктора!

- Умираю, как хочется пить, - улыбнулась она.

- Подожди, я спрошу медсестру, можно ли тебе воду.

- Хочу домой!

- Медсестра сказала, что здесь очень не любят таких пациентов, которые постоянно ноют и просятся домой, - предупредил ее Франческо.

Эрин осталась в палате одна. Она думала о том, как трогательна забота ее мужа об их ребенке. Ты должна вернуться домой в Италию, ты же понимаешь, что это в интересах нашего малыша, вспомнила женщина его слова.

Эрин продолжала листать журнал, удивляясь, как это она могла согласиться лететь с Франческо в Италию.

Скрипнула дверь, и в дверном проеме показался мужчина, он был среднего роста, с бородой, поредевшими волосами и в очках.

- Миссис Романелли… - обратился он к Эрин.

- Простите, - она вглядывалась в его лицо.

- Извините, я не представился. Меня зовут Питер Хейер.

Эрин пожала протянутую руку.

- Я думал, Франческо объяснил вам необходимость нашей встречи, - начал мистер Хейер.

- Вы адвокат? - предположила она.

- Нет, что вы, миссис Романелли! - рассмеялся Питер Хейер. - Я владею несколькими художественными галереями в Лондоне, Нью-Йорке, Барселоне…

- Верно, я о вас слышала, - кивнула Эрин, все еще не понимая, зачем он пришел.

- Вы уже знаете о готовящейся выставке, миссис Романелли?

- Боюсь, что мне об этом ничего не известно.

- У меня складывается ощущение, что вы не готовы к нашему разговору, - неуверенно произнес мистер Хейер.

- Я теряюсь в догадках.

- Мистер Романелли показал мне ваше порт-фолио.

- Мое портфолио?

- Вообще-то мы стараемся не иметь дело с протеже богатых и знаменитых персон, но ваш муж…

- Мой муж не оставил вам другого выбора? - с грустной улыбкой предположила Эрин.

- Скажу вам, он был весьма настойчив, - аккуратно уточнил мистер Хейер.

- Да уж, мой муж имеет привычку вести все переговоры в ультимативном ключе.

- Вам очень повезло, если он и впредь будет выступать в качестве вашего агента, потому что, внимательно ознакомившись с вашими фотографиями, я заинтересовался ими. Я бы очень хотел предложить вам сотрудничество…

Через два часа пришел Франческо. Это время Эрин потратила на составление всевозможных версий последних событий. Питер Хейер задал ей тяжелую загадку.

- Они уже сказали, что выписывают тебя? - возбужденно начал Франческо.

- Наконец-то! - облегченно выдохнула Эрин. - А у меня был сегодня один весьма загадочный посетитель.

- Какой такой посетитель?

- Не притворяйся, Франческо, ты сам отлично знаешь! Питер Хейер.

- О! Приходил сам мистер Хейер? Очень эмоциональный господин, тебе так не показалось?

- Именно так, дорогой. Его эмоциональность передалась и мне. Он сказал, что у меня появился влиятельный агент, который без моего согласия продвигает мои работы, показывая мое портфолио владельцам галерей. Эта информация меня озадачила. Ты не мог бы мне объяснить, что происходит?

- Я был в твоей фотолаборатории…

- Ты был в моей фотолаборатории?! - возмутилась Эрин.

- Не кричи на меня, Эрин! Ты сама просила меня привезти твои вещи. Я отобрал несколько работ, которые произвели на меня особенное впечатление, и составил из них то самое портфолио, которое и показал Питеру Хейеру.

- Почему ты решил, что эти работы достойны быть выставленными? Сама я отнюдь не высокого мнения о своих художественных способностях. Конечно, я люблю фотографировать, но для меня это не более чем хобби, за которое мне иногда еще и платят.

- У мистера Хейера отличная репутация в художественных кругах и тонкий вкус. И он считает, будто некоторые из твоих работ настолько хороши, что их необходимо включить в готовящуюся выставку, главная идея которой - открытие новых талантов.

- А сам ты что по этому поводу думаешь, Франческо? - взволнованно поинтересовалась Эрин.

- Я думаю, все твои работы необходимо выставить, любимая. Только, боюсь, это невозможно. Тебе самой стоит поучаствовать в отборе фотографий для выставки.

- Боже! Франческо, я и мечтать об этом не могла! Но меня смущает, что ты буквально навязал меня ему.

- Это неправда, Эрин. Я не навязывал, я всего лишь принес твои работы и продемонстрировал их. Это было трудно, потому что галерея Хейера славится своим непредвзятым отношением к художникам, и в нее очень сложно попасть. Но Питер оценил твои работы вовсе не потому, что я их продвигал. Он - настоящий профессионал. А ты не должна стыдиться моего участия. Дело художника - создавать произведения искусства, дело бизнесмена - искать достойный рынок сбыта. Каждый из нас неплохо справляется со своим делом, и этим следует гордиться. Любимая, я тебя убедил?

- Да, Франческо, - кивнула Эрин.

- Как твой агент я имею право рассчитывать на десять процентов выручки с продаж, поэтому я лично заинтересован в твоем коммерческом успехе.

Она рассмеялась.

- Дорогой, ты и правда веришь, что кто-то позарится на мои фотографии?

- Ты зря столь скептически настроена. У твоего мужа отменное деловое чутье, и если он делает ставки на твои работы, поверь мне, это не просто так. И кстати, я разговаривал этим утром с твоим лечащим врачом…

- Неужели что-то не так? - встревожилась Эрин.

- Совсем наоборот, девочка, все идет отлично. Доктор Росс очень тобой доволен. Я спрашивал его мнение насчет предстоящего перелета в Италию. Он уверен, лететь можно уже завтра. Ты рада, милая?

- Так скоро? - произнесла она с некоторым разочарованием. - По правде сказать, я этого не ожидала.

- Так надо, дорогая. Я боюсь оставлять тебя с твоей матерью. Тебе нужен покой, который она обеспечить не в состоянии.

- Мне не нужен ничей присмотр, в том числе и ее.

- Я не согласен. Рядом с тобой всегда кто-то должен находиться. Не забывай, что, если бы у тебя не закружилась голова, ты бы не упала с лестницы. Поэтому по возвращении домой я намерен нанять сиделку, которая бы помогала тебе во время беременности и после рождения малыша.

- Ты хочешь, чтобы она нянчила ребенка вместо меня? - недоумевала Эрин.

- У нас очередная проблема, Эрин? Почему тебе это кажется неприемлемым?

- Мне не нужна нянечка, Франческо. Я не желаю, чтобы кто-то следил за мной в моем собственном доме.

- Но в сложившихся обстоятельствах, дорогая…

- О каких обстоятельствах ты говоришь?

- Ты очень нервная, Эрин, это не на пользу ребенку. Я хочу, чтобы сейчас ты успокоилась и все тщательно обдумала.

- Я не собираюсь ничего обдумывать! - закричала она. - Я нормальная беременная женщина с обычной гормональной нестабильностью, и я выхожу из себя, только когда меня стараются из себя вывести! И мне не нужен специалист по надзору за беременными истеричками! Ты меня понял, Франческо?

- Ты, как всегда, все неверно поняла. Я собираюсь нанять человека, помощь которого позволила бы тебе высвободить время для твоих личных интересов.

- Я сама хочу ухаживать за своим ребенком, Франческо, - уверенно произнесла Эрин.

- Однажды ты изменишь свое мнение, - парировал он.

- Даже если и так! Пусть я изменю свое мнение, но сделаю это не под твоим давлением, от которого я так устала.

- Я очень терпелив.

- Вот и отлично.

Побранившись вволю, они посидели некоторое время молча, глядя друг на друга.

- Моим родителям не терпится познакомиться с тобой. Они уже вернулись в Италию, - нежно произнес Франческо.

- Как себя чувствует твоя мама? - поинтересовалась Эрин.

- Часто приходит на могилу Райфа. Ей тяжелее, чем кому бы то ни было из нас, - признался он.

- Цветы, которые она мне прислала, очень красивые. Я поблагодарила ее по телефону, милый. У нас состоялся довольно приятный разговор.

- Она обрадовалась новости о моем будущем отцовстве. Но, боюсь, для нее все, что касается меня, весьма тяжело, - задумчиво произнес Франческо.

- Что ты имеешь в виду? - она непонимающе посмотрела на мужа.

- Уверен, мама не может видеть меня и не вспоминать о Райфе. У него уже никогда не будет детей. Должно быть, подобные мысли ее больно ранят.

- Знаешь, а ведь если бы Райф сейчас был жив, мы бы не встретились, ты бы не сидел у моей постели, не волновался о нашем малыше… - прошептала Эрин.

- Нет, мы бы обязательно когда-нибудь встретились, в этом я не сомневаюсь, - заверил супругу Франческо.

- Но у нас не было бы такой безумной, поспешной, замечательной свадьбы, милый.

- Пожалуй, в этом ты права, - согласился он. - И знаешь, я предпочитаю жить в той реальности, где ты - моя жена и будущая мать моего ребенка.

- «Я, моя, мое» - порой мне нравится, как ты это произносишь, - улыбнулась Эрин.