Кариф ахнул, когда увидел, как лошадь Жасмин перескочила через куст можжевельника и понеслась по зарослям полыни. Когда-то она боялась лошадей. Теперь же держится в седле грациозно и непринужденно, как и положено уроженке Кьюзи.

Но… Он в ужасе уставился на облако пыли, несущееся по пустыне, которое оставляли копыта ее лошади. Жасмин не знала норова своей кобылы так, как его знал Кариф. Была причина, по которой Бару не отправили на Кубок Кайса, который должен был состояться через два дня. В прошлом году она выбросила из седла жокея. Зловредная кобыла больше всего любила сбрасывать седоков.

Внезапно он представил себе Жасмин лежащей на скале в крови, выброшенной из седла. Именно такой он нашел ее тринадцать лет назад…

— Жасмин! Остановись!

Он увидел, что она сильнее пришпорила лошадь, которая набрала еще большую скорость. Карифа охватил страх, когда он снова оглянулся на дальний горизонт и увидел коричневые облака, движущиеся по небу слишком быстро. Через несколько секунд начнется буря, которая опустошит все на своем пути.

Кариф вздрогнул и пришпорил коня. Его верный конь рванул вперед, но Жасмин была уже далеко впереди.

Тучи стали закрывать весь небосклон над пустыней. Становилось темно. Держа поводья одной рукой, Кариф засунул другую руку в карман и обнаружил, что его мобильный телефон выпал во время скачки. Но в кармане по-прежнему лежало изумрудное сердечко Жасмин.

Он прищурился, увидев, что она гонит лошадь к каньону. До наступления бури им никто не придет на помощь. Он спасет ее сам!

Напрягшись в седле, Кариф наклонился вперед, заставляя коня скакать быстрее. В этих каньонах прошла его юность. Он снова превратился в беспечного наездника, который не боится ничего, кроме…

Он боится потерять Жасмин.

Мчась мимо возвышающихся красных скал каньона, его конь поднимал копытами песок. Через несколько минут Кариф догнал Жасмин. Она оглянулась, что-то закричала и пришпорила лошадь. Но Карифу была дорога каждая секунда. Он уже протянул руку, чтобы сбросить Жасмин с седла…

Однако его рука схватила лишь воздух — Жасмин резко развернула лошадь на запад, через ущелье, которое вело к выходу из каньона.

— Нет! — закричал он. — Буря!

Но его слова потонули в сильном порыве ветра и стуке копыт, когда кобыла стала резво подниматься вверх по ущелью.

Кариф скорее чувствовал, нежели слышал, как приближается буря. Темные тучи собрались на небе, придавая ему угрожающий, темно-серый цвет. Скалы из красных превратились в черные.

Проклиная Жасмин и себя, он повернул коня за ней. Она скакала быстро, но Кариф оказался проворнее. Впервые за тринадцать лет он снова стал Карифом аль-Рамисом — сумасбродным наездником, которого никто и ничто не остановит… Он скорее умрет, чем проиграет эту гонку!

— Песчаная буря! — заорал Кариф, стараясь перекричать вой ветра.

Оказавшись на вершине плато, Жасмин резко обернулась. Но в тот же самый момент Кариф увидел, как кобыла поскользнулась и намеренно, почти играючи, сбросила своего седока. Ужасное мгновение, пока Жасмин парила в воздухе, показалось Карифу бесконечным…

Фыркнув, кобыла изящно отпрыгнула в сторону, а затем поскакала обратно — туда, где ее ждала родная конюшня и овес.

Жасмин упала на пыльные камни. Сердце Карифа едва не выскочило из груди. Он соскочил с коня, бросился к Жасмин.

— Жасмин? — прошептал он, прикасаясь к ее лицу. — Жасмин!

Случилось чудо, и она, живая, закашляла. Ее красивые, обрамленные темными ресницами глаза уставились на него. Жасмин сглотнула и попыталась что-то сказать.

— Не разговаривай, — приказал Кариф. Он взял ее на руки и крепко прижал к себе. Как ему удалось прожить без нее столько лет? Почему он, зная, что она жива, не искал ее по всему свету?

Он услышал отдаленный скрежет песка и раскат грома, завывание ветра.

— Я должен унести тебя отсюда. — Он свистнул своему коню. — У нас мало времени.

Кариф огляделся. Безопасная часть каньона была слишком далеко от них — им ни за что туда не добраться! Жасмин проследила за его взглядом и мгновенно побледнела, увидев темную завесу туч.

— Я думала… — Ее голос надломился. — Я думала, ты шутишь.

Она выросла в Кьюзи и знала, что может натворить песчаная буря. Кариф мрачно тряхнул головой.

— Мы должны найти укрытие. — Он посмотрел в ее глаза. — Ближайшее укрытие.

Ее глаза цвета молочного шоколада тут же округлились от ужаса.

— Нет, — ахнула она. — Не туда, Кариф!

Он почувствовал первые песчинки, врезавшиеся ему в лицо.

— Если я не отнесу тебя в безопасное место прямо сейчас, — мрачно произнес он, — мы погибнем.

Жасмин покачала головой. Но он знал, что она видит, как быстро тьма застилает свет, чувствует, как хлещет по лицу песок. Если они не найдут убежище, скоро им придется дышать песком. Он будет рвать их кожу, а затем погребет заживо…

— Нет! — закричала она, колотя руками и ногами, пока Кариф, держа ее одной рукой, усаживался вместе с ней в седло. — Я не могу туда возвращаться!

— А я не могу оставить тебя умирать, — прорычал он, направляя коня к ближайшему утесу.

— Я и так умерла, давным-давно… — На ее глаза навернулись слезы, она уставилась на темное, неровное ущелье в красной скале. — Я умерла в той пещере…

Боль, которую он услышал в ее голосе, была невыносима.

Жасмин Коури. Когда-то она была его судьбой. Когда-то она была для него всем…

Но вот его взгляд ожесточился.

— Я не позволю тебе умереть!

Жасмин повернулась в седле, обхватила его руками за шею и умоляющим взором посмотрела в его лицо.

— Пожалуйста, — прошептала она, ее глаза блестели от слез. — Если ты когда-нибудь меня любил, не отвози меня туда!

Он посмотрел в ее красивое лицо, и его сердце замерло.

Если он когда-нибудь любил ее?

Кариф любил ее больше, чем мужчине следует любить женщину! Больше, чем должен любить человек то, что может потерять! И, глядя на Жасмин теперь, он был готов пожертвовать всем, даже собственной жизнью, лишь бы она перестала плакать.

А затем его взгляд упал на каплю крови на бледной коже ее щеки.

Из его горла вырвался стон. Он готов пожертвовать своей жизнью, но не жизнью Жасмин. Не ее жизнью.

Игнорируя ее плач, он мрачно подстегнул вороного коня и направил его вдоль плато в направлении красной скалы. Плач Жасмин смешивался с завываниями ветра. Кариф чувствовал, как песок начинает впиваться в кожу.

Он прижимал ее к груди, защищая собственным телом, направляясь туда, где ему больше никогда не хотелось оказаться. Туда, где тринадцать лет назад они оба потеряли свое счастье.

Конь пустился в галоп. Жасмин чувствовала спиной разгоряченную грудь Карифа, его сильные руки, защищающие ее от песка, который начал кружить вокруг них в смертоносном танце.

Завывание ветра становилось все громче. Темные волосы Жасмин неистово метались вокруг ее лица. Она закрыла глаза, борясь с усиливающимся чувством страха. Он везет ее в пещеру! В то место, которое приходило к ней все эти годы в ее жутких ночных кошмарах.

— Мы сделаем это, — резко сказал Кариф, словно успех зависел лишь от силы его желания.

Они вовремя добрались до пещеры. Кариф снял Жасмин с коня, и они прошли в темноте немного вперед. Спотыкаясь, она увидела огромную волну ветра и песка, пронесшуюся мимо входа в пещеру, и оба закашляли от пыли.

Попятившись назад, Жасмин уставилась позади себя невидящим взглядом. Она увидела то место, где когда-то потеряла ребенка…

Ее охватила боль, на нее обрушилось страдание, такое же разрушительное, как стена песка снаружи, сокрушительно раздавив ее душу.

Пока Кариф поворачивался, чтобы успокоить коня и привязать поводья к ближайшей скале, дрожащие ноги Жасмин отказались ее слушаться. Она упала у стены из красного камня, поползла вниз по земле, не в состоянии смотреть туда, где едва не умерла.

Вернее, где она действительно умерла…

Кариф в это время успокаивал коня, шепотом разговаривая с ним на древнем языке Кьюзи, а затем снял с него торбу. Он напоил коня, дал поесть, быстрыми движениями почистил его. Жасмин пристально смотрела на него.

Кариф всегда заботился о тех, кого любит. Каким бы замечательным отцом он стал! Однако у них никогда не будет детей…

Ни дня не проходило после того случая, чтобы Жасмин не думала о ребенке, которого потеряла во время скачки, не зная, что беременна. Сейчас их ребенку было бы двенадцать… Это был бы мальчик с голубыми, как у отца, глазами? Или девочка с пухлыми щечками и милой улыбкой?

Когда Кариф развел огонь в костровой яме, где кочевниками были оставлены дрова, Жамсин уже не сдержала рыдания.

— Прости, — прошептала она, подняв глаза, и слезы потекли по ее щекам. — Я виновата в том, что потеряла нашего ребенка…

Она услышала, как он резко вздохнул. Усевшись у стены пещеры, он поднял ее и усадил себе на колени, прижимая к груди так нежно, как ребенка.

— Ты ни в чем не виновата. Ни в чем, — тихо сказал он. — Я единственный, кого следует осуждать…

Его голос надломился, когда небольшое пламя костра осветило глубину пещеры, отбрасывая красные тени. Жасмин подняла на него глаза. При свете костра черты его лица казались расплывчатыми… Она сморгнула — боль в его взгляде была ей невыносима. Жасмин слышала рев ветра и резкий скрежет песка, ударяющегося о камни. Машинально протянув руку, она погладила темноволосую, склоненную к ней голову.

— Ты нарушил обещание, Кариф, — хрипло произнесла она. — Ты привел в пещеру доктора, хотя обещал никому не рассказывать. Хотя мы оба знали, что уже слишком поздно…

— Ты умирала, Жасмин! — Он сурово взглянул на нее. — Я свалял дурака, что дал тебе такое обещание, и решил, будто смогу сам о тебе позаботиться. Я был дураком, решив, что нас спасет любовь.

— Но, когда я потеряла твоего ребенка и способность снова забеременеть, — уныло сказала Жасмин, — ты не мог дождаться, чтобы поскорее уехать от меня.

Внезапно Кариф крепче сжал ее плечи. Темная ярость в его взгляде напугала ее.

— Я уехал, чтобы умереть, — выдавил он. Прохрипев и прерывисто вздохнув, Кариф отпустил ее. — Я так подвел тебя! И не мог перенести горя в твоих глазах. Я отправился в пустыню, чтобы умереть…

Его слова эхом отозвались в темной пещере.

Он пытался умереть — сильный, властный, бесстрашный юноша, которого она любила? Король варваров, которого она когда-то считала несокрушимым?

— Нет, — сказала она. — Ты не мог!

— Да, я не смог сделать и этого…

Изумленная Жасмин подняла глаза на его красивое лицо, наполовину скрытое в тени:

— Но… ты не виноват.

— Именно я оседлал для тебя Расула! Именно я дразнил тебя, когда ты забиралась ему на спину! Я так хотел устроить с тобой скачки! — Он горько рассмеялся. — Думал, что смогу позаботиться о тебе.

— Кариф, — всхлипнула она. — Прекрати!

Но он ее словно не слышал.

— После несчастного случая я позволил тебе находиться в этой пещере несколько дней, раненой, без доктора. Ты едва не умерла…

— Я пыталась защитить свою семью от позора…

— А я слишком поздно привел доктора и даже не удосужился позвать его помощника. — Он горько рассмеялся. — Позже, уехав в пустыню, я убедил тебя, что без меня ты станешь счастливее. О тебе позаботится твоя семья. Я и не подозревал, что разразится скандал и тебя отправят в изгнание. Ты уже три года находилась в Нью-Йорке, когда я узнал, что ты уехала из Кьюзи! — Он наклонился вперед, стиснув зубы. Его глаза были темны в мерцающем пламени костра. — Но я заставил его заплатить за то, что он тебе сделал!

Ее полные розовые губы задрожали.

— Кто?

— Марван. Когда я узнал, что это он распустил слухи, я лишил его всего, что он имел, и выслал из страны.

Жасмин поспешно и прерывисто вздохнула.

— Спасибо, — прошептала она. — Тебе известно, что он меня шантажировал?

— Что?!

— Когда я возвращалась отсюда домой, он угрожал, что расскажет всем о том, что я… потеряла ребенка. Он заявил, что скажет, будто я намеренно так поступила, чтобы избавиться от плода. Что у меня бесчисленное количество любовников, и я даже не знаю, кто отец этого ребенка. Марван заявил, что погубит меня. — Она глубоко вздохнула, заставляя себя посмотреть в глаза Карифа. — Он требовал, чтобы я стала его… любовницей…

Кариф глотнул воздух:

— Что?!

— Он боялся тебя, — тихо произнесла Жасмин, вытирая глаза. — Но он не боялся меня. Когда я ему отказала, он исполнил свою угрозу. Разразился скандал, моего отца выгнали с работы во дворце. Его враги получили необходимое им оружие. Они говорили, что, если мой отец не в состоянии контролировать членов своей семьи, как он может быть советником короля? Поэтому все, что произошло, случилось по моей вине. — Она глубоко и прерывисто вздохнула. — Я во всем виновата…

Жасмин посмотрела на Карифа и не узнала его. На лице мужчины была написана такая ярость, какую она не видела прежде. Жасмин не на шутку испугалась.

— Я убью его, — выдавил Кариф. Сжимая руки, он поднялся на ноги. — Где бы этот человек ни прятался, я заставлю его страдать так, как он и вообразить не может…

— Нет, — ахнула она, хватая его за руку. — Прошу тебя! Все кончено. — Она прижала его руку к своему лбу, закрывая глаза. — Пожалуйста, я просто хочу забыть.

Его рука напряглась, затем расслабилась. Кариф опустился рядом с ней на колени и взял ее руки в свои ладони.

— К тому времени, когда я тебя разыскал, ты жила в Америке… Было уже поздно что-либо делать, кроме как посылать деньги в Нью-Йорк, — резко произнес Кариф. — Но с тех пор каждый день я старался найти прощение. — Он отвернулся. — А теперь я знаю, что никогда его не получу…

— Кариф, — прошептала она, — ты не виноват. Это было… Это было… — Коснувшись рукой его плеча, она уставилась на гладкую каменную стену пещеры. — Это был несчастный случай.

Он неторопливо выпрямил спину.

— Что ты сказала?

— Несчастный случай. — Она смотрела на Карифа, и ему показалось, что солнце пробилось сквозь темные тучи, принеся свет и покой. Слезы текли по ее щекам, когда она выдохнула: — У меня был маленький срок беременности. Мы не знали… В этом несчастном случае не виноват никто. Мы никогда не забудем о том, что у нас мог быть ребенок. Но мы должны простить самих себя. Ты не виноват.

Он заговорил, и его голос был наполнен страданием:

— Жаль, что я не могу в это поверить. — Он взглянул вниз, на ее руки: — Ты дрожишь… Замерзла?

Жасмин действительно дрожала, но не от холода.

Поднявшись на ноги, он пересек пещеру. Порывшись в поклаже, нашел красное тканое одеяло и расстелил его у костра. Жасмин наблюдала за его лицом в отблесках пламени.

Все эти годы она считала, что он обвиняет ее, — и он считал так же.

За случившееся она заплатила тринадцатью годами изгнания.

Он же заплатил чувством вины и отчаяния…

И оба заплатили за все разлукой…

— Вот, — сказал Кариф низким голосом. — Ты можешь отдохнуть здесь, в тепле. — Он отвернулся.

Дрожа, Жасмин поднялась на ноги и медленно подошла к Карифу. Протянув руку, она коснулась его щеки и заставила взглянуть в ее сторону.

— Это был несчастный случай, Кариф, — повторила она, пристально глядя в его глаза. — Ты не виноват!

Он резко глотнул воздух.

— Есть ли надежда, что ты простишь меня? — прошептал он, вглядываясь в ее глаза.

Она погладила его по щеке.

— Как я могу тебя осуждать? Ты был… всегда был… моей единственной любовью. — Ее голос надломился. — Моим самым дорогим другом.

Она услышала, как он прерывисто вздохнул, почувствовала, как бьется его сердце. Его тело было разгоряченным. От него пахло мускусом, солнцем и песком…

Наклонив голову, Кариф поцеловал ее.

Здесь, в пещере, скрывшись от внешнего мира и песчаной бури, он целовал ее так, будто никого, кроме нее, для него не существовало. Он прижал Жасмин к гладкой стене из красного камня, и она жадно поцеловала его. Они слышали, как воет ветер снаружи и хлещет о камни песок, как заржал конь. Небольшой костер отбрасывал мерцающие тени на гладкие красные камни пещеры.

Они в безопасности. Они в тепле. Они вместе.

Кариф осторожно опустил Жасмин на одеяло, затем снял свою рубашку, брюки и туфли. Она с восхищением смотрела на его обнаженное тело. Пламя костра откидывало тени на его загорелое мускулистое тело.

Опустившись перед ней на колени на одеяло, он неторопливо снял с нее трусики. Затем, лукаво улыбнувшись, бросил их в огонь.

— Что? — Жасмин уставилась на кусок белого хлопка, который горел вместе с дровами. — Зачем ты это сделал?

Кариф выгнул темную бровь и одарил ее порочным взглядом.

— Нам нужно топливо для костра, — прошептал он.

Но всепоглощающий костер уже пылал внутри Жасмин. Он усадил ее себе на колени, поднял юбку платья. А затем прикоснулся к ее обнаженному телу, наклонился и поцеловал ее.

Жар. Страсть. Жасмин сгорала, превращаясь в пламя и пепел…

— Сними с меня платье, — прошептала она. — Сними его.

— Ты, — одобрительно произнес Кариф, касаясь руками ее груди, покрывая легкими поцелуями нежную шею, — искусительница.

Рывком он снял с нее платье и отбросил его. Жасмин сидела у него на коленях, обхватив его ногами за торс. В пламени костра она наблюдала за тем, как сплетаются их тела. Когда Кариф задвигался под ней, ее постанывания скоро переросли в крики…

Напряжение и наслаждение разрывали ее тело.

«Я люблю тебя… Я всегда буду тебя любить».

Но Жасмин не произнесла этих слов вслух. Она знала, что они ничего не изменят.