— До свадьбы еще далеко.

— Почему? — Виктория не отрывала от него взгляда, но он неожиданно встал.

— Разве тебе не все равно? Или ты хочешь, чтобы я поскорее женился и уехал?

— Нет. — Виктория, было, отвернулась, но Ник повернул ее к себе. — Мне почему-то больно. Крейг говорит...

— Ах, Крейг! Ну и что же он говорит?

— Он говорит, что я, возможно, ревную, потому что теряю человека... — сорвалось у нее с языка, и она тут же об этом пожалела. Что-то она говорит не то. — Крейг сказал, что я теряю взрослого человека, который обо мне заботился. Как когда-то, когда погибли мои родители, но ведь это не одно и то же, верно?

— Совсем не одно и то же, — резко оборвал ее Ник. — По-моему, Крейг суется не в свое дело.

— Я так ему и сказала.

— Ты, наверно, придешь на помолвку с Тони?

— Наверно. Он больше никого не просил пойти с ним.

— И не попросит. Похоже, ты и впрямь свет его очей. Ну, пока. Увидимся у Эштонов.

Ник ушел, а Виктория стала размышлять о том, почему у нее никогда не получается просто поговорить с Ником. С Тони она могла болтать часами. На мгновение ей показалось, что вернулись прежние времена, но она ошиблась. Предстоящая помолвка не повлияла на настроение Ника. Он все еще мысленно был в суде. И зачем только она упомянула о Крейге? Ей надо следить за тем, что она говорит. Леди Эштон глаз с нее не спустит, это точно. Виктория видела ее всего раз, но неприязнь была обоюдной.

Слава Богу, что есть Тони. Они, по крайней мере, смогут пошушукаться, если ей станет трудно общаться со всеми этими людьми во время приема. Чудеса! Разве не она гордилась тем, что умеет ладить с людьми? Почему она может справиться со скептически настроенным правлением целой кампании и привлечь его на свою сторону и страшится какой-то вечеринки?

Она вдруг рассердилась на себя, а еще больше — на Ника. Она самостоятельный человек, и у нее есть свои права. Она пойдет на этот прием и будет блистать там. С этими мыслями она пошла к себе примерить платье и решить, какой сделать макияж.

Она уже сидела в халате перед зеркалом, когда в дверь постучали. Думая, что это Мюриел пришла поболтать, Виктория крикнула:

— Войдите!

Не поворачиваясь, она увидела в зеркале Ника. На ее лице было написано такое изумление, что Ник криво усмехнулся.

— Я вижу, ты удивлена. Ты думала, это Тони?

— Я думала, это Мюриел, — поправила она. — Если бы я думала, что это Тони, я бы сказала, что уже легла. У меня нет особого настроения веселиться, но и выслушивать нотации я не расположена.

— Я пришел извиниться. — Ник прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Я не имел права вымещать на тебе свое плохое настроение.

— У тебя плохое настроение? Но почему? Ведь завтра у тебя большой день.

— Разве?

Ник повернулся, но Виктория поспешно встала, прежде чем он успел выйти. У нее было такое чувство, будто впервые в своей жизни Ник взывает к ней о помощи, а она не знает, как поступить.

— Должен быть. Помолвка означает, что ты отдаешь свою жизнь женщине, которую любишь. Помолвка — это как бы жест верности, своего рода обещание.

— Может быть, я не могу дать такого обещания.

— Тогда тебе не следует обручаться. — Виктория была настолько ошеломлена, что покраснела до корней волос. Никогда Ник не был донжуаном, волокитой! — Ты все выдумываешь! Это твоя очередная уловка, чтобы завтра сбить меня с толку.

— Разве это возможно? — тихо спросил он. — Мама сказала, что ты купила новое платье и планируешь блистать. Кто же сможет сбить тебя с толку, да еще зная твой характер?

—Ты.

Виктория отвернулась, чувствуя себя побежденной. Но он нежно погладил шелковый рукав ее халата и пообещал:

— Я никогда этого не сделаю. Я действительно пришел извиниться. В последнее время ты часто бываешь из-за меня либо несчастной, либо сердитой.

— Пустяки, — едва слышно прошептала она. — Переживу.

— Да, мы оба переживем. Давай попрощаемся на ночь.

Виктория обернулась, и Ник нежно коснулся ее лица, а потом схватил в свои объятия и стал жадно целовать.

Она не пыталась его остановить. Она была сбита с толку. Когда он поцеловал ее в первый раз, это было так неожиданно, что она даже не успела ни о чем подумать. Но теперь она поняла, что жаждала его поцелуев, хотела, чтобы они никогда не кончались.

— Почему? — прошептала она, слишком потрясенная, чтобы вырваться из его объятий.

— Ты знаешь почему, но слишком напугана, чтобы признаться.

— Черил...

— Черил для тебя загадка, но придет время, и ты все поймешь. — Ник отпустил ее и шагнул к двери. — А теперь ложись и хорошенько выспись. Завтра не одна пара женских глаз будет прикована к Тони. Ведь он далеко не урод.

Ник вышел, прежде чем она успела ответить. У нее вдруг пропало всякое желание придумывать макияж. Каждая встреча с Ником, с одной стороны, лишала ее сил, а с другой — приводила в страшное возбуждение. Ей не следовало произносить слово «ревность»: оно вертелось у нее в голове, и она не могла от него отделаться, потому что в нем-то и крылась правда.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На торжество Виктория приехала с Тони, и, так как они уже давно все делали вместе, никто этому не удивился. Она хорошо знала Тони и поэтому не настаивала на том, чтобы ехать на своей машине. Тони, наверняка, бы надулся, с ним это бывало.

Дом Черил Эштон оказался именно таким, каким его себе представляла Виктория.

Клиффорд-Корт всегда был похож на сельскую ферму — спокойную, уютную, в нем была даже какая-то беспечность, как воспоминание детства. В Клиффорд-Корте возле дома было множество деревьев, цветущий кустарник, протекал даже ручей, в котором беспрепятственно росли камыши.

Поместье Эштонов было ухожено и вылизано до состояния неестественности. Газоны простирались до самых ворот, все было подстрижено и выглядело безукоризненно, а то, что цвело, было настолько пышным, что казалось неправдоподобным. У них, наверно, целая армия садовников, подумала Виктория. При виде всего этого великолепия сердце у нее екнуло.

Погода не подвела — день выдался жарким, безветренным и почти безоблачным, будто по заказу. Они увидели бело-розовый тюлевый шатер, как только свернули на длинную подъездную аллею. Тюль был абсолютно неподвижен, видимо, ветерок заказали на более позднее время.

— Как ты считаешь, когда мы сможем улизнуть? — сквозь зубы процедила Виктория.

— Давай сначала приедем, ладно? — пробурчал Тони, бросив на нее тревожный взгляд.

Мюриел и Фрэнк уехали из дома раньше, вместе с Ником, и Виктория пожалела, что не поехала с ними: так было бы легче проскользнуть незамеченной. Она уже с утра нервничала и, несмотря на то, что Тони восхищенно присвистнул, когда она предстала перед ним в полном параде, уже во всем сомневалась — то ли на ней платье, те ли туфли, тот ли макияж, и вообще...

Все это время Виктория приписывала свое нервное состояние исключительно изменившемуся отношению к ней Ника. Но сегодня она поняла, что дело не в нервах, что ее гложет ревность, чувство потери. Сегодня она будет отодвинута на задний план, Ник на нее даже не взглянет.

— Зря я поддалась на уговоры, — пробурчала она. — Если б можно было, я бы сейчас же уехала.

— Ради всего святого, Виктория, мы просто гости. Мама сказала, что народу будет тьма, и на нас никто не обратит внимания. Это же еще не свадьба.

— Ну, уж на свадьбу я точно не пойду, — твердо заявила Виктория. — Интуиция подсказывала мне не ввязываться, но я не прислушалась. Впредь буду умнее. Я не пойду на свадьбу, даже если мне для этого придется найти работу в Непале.

— Я еще никогда не видел тебя такой и не знаю, как успокоить. — Тони остановил машину перед громадной двустворчатой дверью в дом и взглянул на Викторию. — Ник поручил мне присматривать за тобой.

— Он что, думает, что я начну опрокидывать столы?

— Вовсе нет, — стал терпеливо объяснять Тони. — Он просто по-доброму сказал: «Позаботься о Виктории». А я ему ответил, что и так собирался.

— Не надо обо мне заботиться! — взвилась Виктория. — Да знаешь ли ты, что у меня важная, высокооплачиваемая работа? Что от меня зависят люди? Стоит мне не появиться в офисе, как все остановится. От меня зависит даже мой босс, а он мужчина! Но когда я приезжаю домой, я — никто и мною можно командовать.

— Разве я тобой командую, Вик? — спросил Тони, не обращая внимания на ее гневную тираду.

— Ты — нет. А вот Ник... Я просто не выношу...

— Можешь не продолжать, — криво усмехнулся Тони. — Ты уже произнесла ключевое слово «Ник». Я, в общем-то, не удивлен. Это должно было случиться, но я ничем не могу помочь. Там, где дело касается Ника, я бессилен. Вы двое...

— Будьте добры, поставьте машину за домом, — сурово приказал появившийся вдруг какой-то очень важный с виду человек.

— У входа для челяди? — едко осведомился Тони, отъезжая.

— Кто это? — спросила Виктория, удивившись реакции Тони.

— Какой-то прихлебатель, их здесь целая орда. Перестань думать о Нике и прими вид превосходства, тогда и я почувствую себя важной персоной.

Виктория уверяла себя, что не думает о Нике, но сердце ее замирало, а уж важной персоной она и вовсе себя не чувствовала. В Клиффорд-Корте тоже был задний двор, и он всегда был полон опавших листьев. Здесь же двор был полон автомобилей, стоявших в строжайшем геометрическом порядке. Она еще не вышла из машины, а уже все люто ненавидела. А что же будет дальше? К горлу подкатывала тошнота. Ей придется наблюдать церемонию обручения Ника и Черил, и ей вдруг показалось, что наступил конец света.

Час спустя она уже была совершенно измучена, а торжество все не начиналось. Под сводами шатра было душно. Тони стоически держался возле нее, но даже его веселая улыбка казалась вымученной. Несколько раз, столкнувшись с Ником, Виктория тут же отворачивалась и возвращалась к Тони.

Хотя она и понимала, что ведет себя крайне неестественно, ничего не могла с собой поделать. У нее перехватывало дыхание всякий раз, когда ее взгляд падал на Ника.

Мюриел и Фрэнк стояли рядом с сэром Элвином и леди Эштон. Черил отнюдь не сияла от счастья, да и во всем вокруг чувствовалась лишь видимость счастья.

— Я такие сборища называю показухой, — шепнул Тони на ухо Виктории. Трудно было с этим не согласиться. Вообще, создавалось такое впечатление, будто это была не помолвка, а дипломатический прием по случаю подписания какого-то соглашения. Несмотря на жару, Викторию била дрожь.

Когда отец Черил, наконец, объявил о помолвке, наступила тишина. Ник, в сером костюме и темном галстуке, стоял, обняв Черил за талию. Виктория впервые увидела хоть небольшое, но проявление любви и почувствовала себя несчастной.

Вот так! До этой минуты она не верила в то, что это произойдет. Все казалось ей кошмарным сном. Но сон обернулся явью, и подтверждением тому служило кольцо — холодное, сверкающее на солнце, — от которого она не могла оторвать глаз.

С ней происходило что-то странное — то ли ее тошнило, то ли у нее кружилась голова. Раньше ей хотелось, чтобы он обручился, теперь ей казалось это фатальным шагом. А следующим шагом, и притом окончательным, будет свадьба.

— Мне нехорошо, — тихо сказала она и направилась к выходу из шатра.

— Вик! — Тони, было, пошел за ней, но она остановила его движением руки.

— Оставайся. Все в порядке. Я не хочу привлекать внимание.

Выйдя наружу, она просто-напросто побежала. К счастью, вокруг никого не было, и она решила скрыться за деревьями на дальнем конце газона. Сердце ее громко стучало, щеки пылали, она не понимала, что с ней происходит.

Можно, конечно, считать, что виною всему шампанское и жара, но этим нельзя было объяснить страшную пустоту и, вместе с тем, растущий в глубине души ужас. Стоя спиной к дому, она пыталась успокоиться, но у нее было такое ощущение, что жизнь кончилась.

— Виктория!

Она вздрогнула от неожиданности, но не нашла в себе силы обернуться и изобразить на лице улыбку, словно была в чем-то виновата.

Ник положил ей руки на плечи и мягко спросил:

— Что случилось?

— Мне стало нехорошо. — Виктория сделала глубокий вдох, приготовившись повернуться и взглянуть Нику в лицо. — Тебе не следовало приходить сюда. Я велела Тони оставаться на месте. Не люблю поднимать шум из-за пустяков.

— А я и не поднимаю шума. — Ник повернул ее к себе. — Но не думала же ты, что я стану притворяться, будто ничего не произошло, зная, что ты, может быть, упала где-нибудь, да еще, может, и сознание потеряла?

— Я думала, никто не заметит. Уже все прошло. Возвращайся, ведь это твоя помолвка. Черил уже, наверно, тебя ищет.

Виктории удалось взглянуть ему прямо в глаза, но он промолчал. Глаза его блестели, он смотрел на нее внимательно, словно пытаясь прочесть ее мысли, а она не знала, как себя вести и что говорить.

— Ну, вот ты и помолвлен, — выдавила она, наконец, опустив голову, не выдержав его пристального взгляда.

— А ты думала, что это не произойдет?

— Мне всегда казалось это нереальным, вроде пьесы, в которой у каждого персонажа свои реплики, но... когда я увидела, как ты надеваешь на палец Черил кольцо...

— Тебе стало нехорошо.

— Это от жары и от шампанского.

— Разве?

Жесткими холодными пальцами он поднял за подбородок ее голову. Напрасно Виктория попыталась найти в его лице что-то знакомое, то, что она когда-то любила. Нет, оно выражало лишь напряженное внимание, тревожный вопрос, глаза же были совершенно непроницаемы.

— Я потеряла тебя много лет назад, — неожиданно сказала она, — но все еще пытаюсь найти то, чего уже давным-давно нет. — Ник продолжал молча смотреть на нее, и она добавила с тяжелым вздохом: — Это конец целого периода моей жизни.

— Полно тебе, Виктория, — прочувствованно сказал Ник. — Ты потеряла родителей очень давно, так что не надо проводить никаких параллелей и не надо драматизировать. Я ведь не умер, а всего-навсего помолвлен. Я опекал тебя, пока ты была ребенком, но детство прошло. У тебя по-прежнему есть дом, и у тебя есть Тони. Так в чем дело?